Чтение онлайн

862

Gall 1, cap. 9. S. 27. В другом месте (cap. 16. S. 36), хронист говорит, что Бог возвысил Болеслава над другими королями и князьями, поскольку тот полюбил Бога и был как отец для своего народа. J. Wolny. Z dziejow katechezy // DTKPol, 1/1974. S. 176 — автор указывает не некоторое влияние Псевдо-Киприана на характеристику Храброго у Галла, однако можно говорить о случайном совпадении, так как сходство (милость божья сошла с государя на подданных), по-видимому, связано с общей концепцией ответственности правителя за спасение подданных. Точно так же мнимые стилистические заимствования из Vita Caroli Magni Imp. Einharda (К. Maleczynski, в изд.: Gall. S. 64) столь незначительны, что смело можно не принимать их во внимание и объяснять случайным совпадением. Тематика (намного более широкая у Эйнгарда) и композиция (упорядоченная у Эйнгарда и хаотическая у Галла) обоих произведений различны и не дают оснований утверждать, как это нередко делают исследователи, о влиянии Эйнгарда на повествование Галла, и в частности, на описание двора и на характеристику Храброго, Maleczynski, 1. cit.; Т. Grudzmski, Ze studiow nad Kronika Galla // ZHist, 23/1–3,1957, изд. 1958. S. 11; cp.: Cz. Deptula, A. Witkowska. Wzorce ideowe zachowan ludzkich w 12 i 13 wieku // Polska dzielnicowa i zjednoczona. — Warszawa, 1972. S. 125. Причина этого заблуждения в том, что оба произведения имеют схожую биографическую тематику — жизнеописание великого монарха, отсюда вытекают аналогии в ситуациях, но в то же время в параллельных местах отсутствуют доказательства заимствования. Так, описание скромного стола императора с очень редкими пирами для многочисленных гостей (Einhardi. Vita Caroli Magni (ed. О. Holder-Egger). — Hannov, 1911, cap. 24. S. 28), резко отличается от описания ежедневного, изобильного и предназначенного для большого собрания пиршествующих стола Болеслава Храброго (Gall 1, cap. 14. S. 34); общим является упоминание о «venatores», но Галлу не нужно было черпать сведения о них у Эйнгарда. Точно так же принципиально отличаются между собой описания последних минут жизни обоих монархов. (Einhardi. Vita, cap. 30. S. 34; Gall 1, cap. 18. S. 36): у Эйнгарда появляется образ Людвига, а Галл, не упоминая о Мешко, вкладывает в уста Болеслава предсказания о будущей судьбе Польши. Было бы неверно предположить, что стереотипное замечание о том, что у ложа умирающего монарха собрались вельможи (в обоих произведениях: congregatis), попало к Галлу благодаря Эйнгарду. Не мог он заимствовать у Эйнгарда и основной черты правления Храброго — постоянного покровительства sacrum, с которым связаны существенные черты характера монарха и которые хронист почерпнул из агиографической литературы (см. выше). Можно сказать, что, следуя этому шаблону, Галл особенно подчеркивал (значительно больше, чем Эйнгард в жизнеописании Карла Великого) благосклонность Болеслава к церкви. В то же время он, в отличие от Эйнгарда, не стал говорить о щедрых подаяниях убогим. Впрочем, пользуясь агиографическим шаблоном, Галл не ставил перед собой задачу показать «святость» Болеслава и, без сомнения, следуя традиции, более внимания уделял его заслугам на ниве политической деятельности, см.: Gall деятельности, см.: Gall 1, cap. 11. S. 31): «Et cum sic esset Bolezlauus religiosus in divinis, multum tamen apparebat gloriosior in humanis. — И, хотя Болеслав был благочестив в делах божественных, он был гораздо славнее в делах человеческих». Возможно, это было эхо какой-то дискуссии с монахами.

863

Gall 1, cap. 12. S. 31.

864

Gall 1, cap. 9. S. 37.

865

Gall 1. cap. 7. S. 23.

866

Ср.: M. Plezia. Kronika Galla na tle historiografii 12 wieku. — Krakow, 1947. S. 65: Deptula, Witkowska. Op. cit. S. 124.

867

Gall 1, cap. 19. S. 43: «Que plaga creditor eo toti terre communiter evenisse, quia Gaudentius, sancti Adalberti frater et successor, occasione qua nescio, dicitor earn anathemate percussisse. — Верят, что эта напасть постигла сразу всю землю, поскольку Гауденций, брат и преемник святого Адальберта, говорят, неизвестно по какой причине наложил на нее проклятие». Версию об этом проклятии трудно считать вымыслом, как это делает Грудзинский (Т. Grudzinski. Ze studiow nad Kronika Galla // Zapiski Tow. Nauk w Toruniu 3, 1954 изд. 1955. S. 67). Я полагаю, что версия была эхом какого-то конфликта между Болеславом и Гауденцием, другое дело, что проклятие не должно было коснуться всей страны, а возможно, вообще не имело действия, если сохранилось воспоминание лишь об угрозе его произнесения. Ср.: сноску 840 s. f.

868

Так справедливый судья разрешил конфликт между Збигневом и Германом в пользу отца, несмотря на численный перевес сил сына, Gall 2, cap. 5. S. 72.

869

Gall 1, cap. 21. S. 47. О речи Казимира: Grudzinski. Op. cit. S. 89.

870

Gall 1. cap. 30. S. 58. Широко эту проблему рассмотрела Дунин-Вонсович (Т. Dunin-Wasowicz. Saint-Gilles a Polska we wczesnym sredniowieczu // APol 16, 1971. S. 655–657).

871

При содействии епископов, о заступничестве которых говорит Галл в письме к ним (S. 3): «Vestro namque tempore, vestrisque precibus preciosis illustravit Deus Poloniam Bolezlaui tercii gestis memorialibus et famosis. — Ибо в ваше время и по вашим горячим молитвам Бог прославил Польшу многочисленными и славными деяниями Болеслава Третьего».

872

Gall 2, cap. 20. S. 87.

873

Gall 2, cap. 19. S. 86.

874

Gall 2, cap. 33. S. 100; cap. 49. S. 119; 3, cap. 1. S. 123 n.; cap. 12. S. 139; cap. 15. S. 141 n.; cap. 23. S. 153.

875

Gall 2, cap. 28. S. 95.

876

Gall 2, cap. 49. S. 119. Заступничество епископов (см. выше) скорее сказалось при рождении Кривоустого, чем стало причиной постоянной милости божьей, оказываемой при его правлении. Подобному заступничеству приписывал свои успехи Болеслав Храбрый, Gall 1, cap. U.S. 31: «Et quia iusticiam exercebat et omnes equanimiter diligebat et matrem eccleaiam virosque ecclesiasticos exaltabat, sancte matris ecclesie precibus eiusque prelatorum intercessionibus cornu eius in gloria Dominus exaltabat et in cunctis semper bene semperque prospere procedebat — И так как он справедливость соблюдал, всех в спокойствии душевном равно почитал, мать-церковь и мужей церковных возвеличивал, то молитвами матери-церкви и благодаря посредничеству ее прелатов господь вознес рог его во славе и все свершалось ко благу его и преуспеянию». Это замечание не очень согласуется с сообщением того же хрониста, что Бог выделил Болеслава благодаря качествам его характера (1, cap. 9). Поэтому упоминание о заступничестве епископов можно считать авторским художественным приемом для подтверждения первоначальной концепции.

877

Gall 2, cap. 8. S. 74 n.

878

Gall 2, cap. 28. S. 95. В другом месте (cap. 25. S. 92) Галл говорит о клятве только на оружии: «in armis suam fiduciam collocare. — Полагать надежду свою в оружии».

879

Gall 1, cap. 16. S. 36: «cum sciret (Болеслав) se debitum carnis universe completunim… — Поскольку (Болеслав) знал, что ему предстоит отдать долг всякой плоти».

880

Gall 3, cap. 22. S. 148.

881

Gall 3, cap. 12. S. 139 n.: «Vox enim populi semper solet voci dominice convenire. — Поскольку глас народа обыкновенно с гласом господним согласен».

882

Chenu. Op. cit. S. 244–251.

883

Krzyzanowski. Op. cit., 1. — S. 99–102.

884

Болеслав 2 чешский также считал, что его выздоровление произошло благодаря Удальрику, и это может указывать на путь культа аугсбургского епископа, Miracula s. Oudalrici // Scriplores 4, 1841, № 21, 22. S. 432–423. Подробно, в свете отношений с баварским двором, это событие рассмотрено в книге: Т. Dunin-Wasowicz. Kulty swietych w Polsce w 10 w. // Polska w swiecie (Pamieci T. Manteuffla. — Warszawa, 1912. — S. 62–67. Другое чудо вызвал приближенный Кривоустого молодой Сетех молитвой св. Эгидию, это событие около 1124 года описал Петр Гильом (Guillaume // MPHist. 4, 1884. S. 746–747, см.: Dunin-Wasowicz. Saint-Gilles. S. 657–658. Из двух плоцких чудес только в одном принимала участие полька: iuvencula Woyucha, Z. Kozlowska-Budkowa. Plockie zapiski о cudach z r. 1148. // KHist. 44, 1830. S. 342.

885

Thietmar 4, cap. 58. S. 227.

886

MPHist. 1. S. 322.

887

Вряд ли так называемый Молитвенник Гертруды можно квалифицировать как «памятник польской бенедиктинской религиозности» (о которой вообще трудно говорить непосредственно после 1039 года, когда Гертруда была выдана замуж), К. Gorski. Od religijnosci do mistyki. Zarys dziejow zycia wewnetrznego w Polsce cz. 1, 966–1795. — Lublin, 1962. S. 17–25, cm.: S. 17.

Текст памятника (довольно небрежно) издал Мейштович (V. Meysztowicz. Manuscriptum Gertrudae filiae Mesconis 2 regis Poloniae // Antemurale 2. — Romae, 1955. S. 103–157. Недавно подробное исследование этого памятника, в принципе убедительное, представил Янин (В. Л. Янин. Русская княгиня Олисава-Гертруда и ее сын Ярополк // Нумизматика и эпиграфика 4. — М., 1963. С. 142–164. Автор проверил и подтвердил ранее высказанную точку зрения, что содержащиеся в Молитвеннике 5 миниатюр не русского происхождения, см. С. 156 п.; еще Кентшинский (S. Ketrzynski. Gertruda. — PSB 7, 1948–1958) писал о пяти «русских» миниатюрах, в то время как в действительности они были созданы на Западе — в Ратизбоне; таким образом, отпадает концепция, согласно которой Гертруда пользовалась Молитвенником на Руси, что является маловероятным, особенно после последнего возвращения Изяслава и Гертруды на Русь в 1077 году. Нет также никаких оснований полагать, будто бы Молитвенник попал в руки Гертруды во время ее первого изгнания (вместе с Изяславом) в 1068 году. По мнению Янина, Молитвенник появился во время второго изгнания Изяслава и Гертруды (1073–1077), а именно в связи с римской миссией Ярополка в 1075 году, когда, согласно булле Григория 7 от 17 апреля 1075 г. (Е. Caspar. Das Register Gregorii 7 // MGHist Epist. sec. 2/1. — Berlin 1930. S. 236), папа должен был ему передать русское государство из рук св. Петра, что подтверждает одна из миниатюр, представляющая коронацию Ярополка. Текст буллы не дает оснований для такого вывода, сделанного Яниным под влиянием миниатюры. В действительности Ярополк получил русское государство не для себя, а для своих родителей, о чем свидетельствует адрес буллы — королю русов Дмитрию (христианское имя Изяслава) и его жене — и пожелание им, чтобы Бог: idem regnumi usque in tinem vite vestre tenere vos faciat. Миниатюра не иллюстрирует свершившийся факт, а выражает пожелание на будущее. Тем не менее и при такой интерпретации миниатюра должна была возникнуть в связи с миссией Ярополка 1075 года к папе, что также отражается на датировке Молитвенника. Нет никаких доказательств авторства Гертруды. Молитвы или были переписаны из существовавших молитвенников с некоторыми изменениями (актуализирующими тексты), или были составлены по заказу Гертруды. Можно согласиться с Яниным, что на Руси она приобрела имя Олисавы (Елизавета).

888

Что признает Бальцер (Balzer. Studium о Kadlubku 1. S. 191, 261; ср.: К. Tymieniecki. Pierwsze wskrzeszenie panstwia polskiego a ideologia sredniowiecza. Ksiqzka zbiorowa ku uczczeniu pierwszej rocznicy Uniw. Pozn. — Poznan, 1920. — S. 25–32, автор нашел у Кадлубека «апофеоз Польши», опустил подчинение ее директивам церкви; в то же время Войцеховский (Z. Wojciechowski. Panstwo polskie w wiekach srednich, wyd. 2. — Poznan, 1948. — S. 26) признавал, что Кадлубек пропагандировал принцип «превосходства духовной власти над светской».

889

Vauchez. Op. cit. S. 36, ср. S. 135.

890

Gall 1, prohemium (S. 8). О заступнических молитвах см. выше.

891

Kadlubek 2, cap. 8. S. 275, ср. перевод: К. Abgarowicz, В. Kurbisowna. Mistrza Wincentego Kronika polska. — Warszawa, 1974. S. 103. Я не считаю, что выводы Боравской (D. Borawska. О ітіe Dabrowki // Polska w swiecie. S. 41–59) решали проблему звучания этого имени. Как верно определил Лабуда (G. Labuda. Rocznik poznanski // SZr. 2/1958. S. 109), чешские сообщения летописей о Польше происходили из самой Польши. Так же и Космас (Kosmas 1, cap. 37. S. 49) вслед за привезенной Бржетиславом польской летописью повторил сообщение: 977. Obiit Dubrauca (далее следовало неприязненное выражение). Возникновение этого одинокого сообщения о Польше в чешских источниках является маловероятным, так как чехи в то время не интересовались внутренними делами Польши. В то же время понятно, почему польский летописец (иноземного происхождения) отметил факт смерти столь заслуженной в деле крещения (благодетельницы церкви) княжны, вопрос состоит в том, смог ли он точно передать звучание ее имени. Нетрудно заметить, что французские и немецкие авторы часто заменяли в славянских именах букву «о» на «и». Так, французский монах Ришер (10 в.) из монастыря Сен-Реми под Ремсеном называл Болеслава 1 чешского (956) «Bulizlao» (Richeri Historiarum libri 4. — Hannoverae, 1877. — Lib. 3, cap. 6. S. 89). Passio sancti Adalberti martiris (11 в.) // Scriptores 15/2. S. 706–708): вместо Богуша и Болеслава написано: Bugussa i Pulslao; Annales Altahenses // Scriptores, 20/1868. S. 798 (1043 г.) — посланцы Казимира Обновителя названы: Bulanici ducis nuncii. Много примеров аналогичной замены букв привел Траутманн (R. Trautmann. Die elb– und ostseeslavischen Ortsnamen 1. — Berlin, 1948): Pumlow-*?oмянoв (S. 42), Dubegnewe-*Дoбeгнев (S. 48), Dvmmеr-*Домамир (S. 49) и т. п. Можно было бы привести еще больше примеров. Передача имени Титмаром (Добрава), знавшим славянский язык и имевшим точную информацию из Магдебурга о крещении Польши, решает эту проблему в пользу звучания «Добрава», тем более что оно сочетается с именем ее сестры — Млада, также образованным от прилагательного.