Ремесло древней Руси
Шрифт:
Прямым продолжением традиций IX–X вв. и прекрасным образцом русского оружейного и ювелирного дела XIII в. является известный шлем Ярослава (Федора) Всеволодича, брошенный им на поле Липецкой битвы 1216 г. (рис. 48).
Рис 48. Шлем кн. Ярослава Всеволодича.
Традиция сказалась в общей форме шлема, но в техническом отношении он сильно отличается от упомянутых выше шлемов IX–X вв. Весь корпус его выкован из одного куска, а не склепан из отдельных пластин. Это делало шлем значительно более легким, не уменьшая в то же время его прочности. Но от мастера-оружейника требовалось значительно больше умения.
Шлем был весь набит тонким серебряным листом, поверх которого были наложены чеканные серебряные накладки, описание которых найдет место в разделе ювелирного ремесла.
Образцами сочетания оружейной и ювелирной техники XII–XIII вв. являются стальные декоративные топорики, местом производства которых может быть следует считать Суздальскую Русь [513] . Из них особенно интересен легкий стальной топорик со звонком внутри полого обуха. На щеках обуха и на одной стороне лезвия изображена буква А, что и дало основание предполагать, что князь Андрей Боголюбский имел к нему какое-то отношение (рис. 49). Поверхность металла была покрыта насечками и на эти насечки (в горячем состоянии) было набито листовое серебро, поверх которого был нанесен орнамент гравировкой, позолотой и чернью. Детали орнамента находят себе аналогии в русских вещах XII в. Так, например, сюжет двух птиц, сидящих у дерева, хорошо известен по ряду изделий. Своеобразный меандр (на теле змея в инициале на лезвии) имеется на колтах из Тереховского клада, а городчатый орнамент лезвия известен по эмалям XII в. [514]
513
В.И. Сизов. Древний топорик. — АИ и З, 1897, стр. 145–162. Цветное воспроизведение; А.А. Спицын. Декоративные топорики. — ЗОРСА, П., 1915, т. IX, рис. 2–5; В.А. Городцов. Симбирский древний топорик. — «Труды ГИМ», 1926, т. I.
514
А.С. Гущин. Памятники…, табл. XIV, рис. 1.
Рис. 49. Топорик Андрея Боголюбского.
Последний вопрос, который необходимо разобрать в связи с техникой кузнечного и оружейного дела, это вопрос о применении стали и о закалке стальных изделий.
Сталь является вариантом железа, содержащим известный процент углерода. Наивыгоднейшим оказывается наличие в стали 7–8 % углерода. Особенности стали, ее твердость, гибкость, легкая свариваемость и способность воспринимать закалку были хорошо известны еще римлянам. Возможно, что от латинского «acuale» происходит и славянское название стали — «оц?ль», «оц?лъ» [515] . Даже среди деревенских курганных топоров XI–XIII вв. удается обнаружить наваренное стальное лезвие. Наварка стали считается труднейшим делом во всей кузнечной работе [516] .
515
В древних памятниках сталь называется стойкой: «трьп?нный оц?л» (Срезневский).
516
В.Ф. Скуратов. Деревенская кузница, Л., 1927, стр. 16.
Железо и сталь имеют различную сварочную температуру; поэтому кузнец, подготовив изделие к сварке, внимательно следит за нагревом обоих кусков металла. Сталь должна находиться несколько дальше от жара, чем железо. Готовность железа к сварке определяется белым цветом и белыми искрами (1500–1600° С). Иногда «насталиванье» топора производится так: откованные части топора в месте соприкосновения покрываются рядом зазубрин, затем железо доводится до сварочного жара и вгоняется молотком в пазы стальной обоймы. Далее следует нагрев полусваренного предмета (сталь в менее жарком месте) и вторичная проковка.
Последняя операция, с которой ввиду неясности сущности ее связано множество суеверий, это — закалка стали, т. е. более или менее быстрое охлаждение раскаленного предмета в воде или иным способом [517] .
Русская поэзия XI–XIII вв. и переводная литература знают много различных сравнений, взятых из металлургической техники, в частности, связанных с закалкой стали: «Пещь искушает оц?л во калении». «Донъжде сильна любы — възьми възлюбленое, донъждеже горить жел?зо — студеном до ся калить» (XI в.) [518] .
517
В древности закаливали сталь то «в теле мускулистого раба», считая, что сила его мышц перейдет на клинок, в то моче рыжего мальчика или в моче черного козла. Здесь рациональный принцип азотирования металла сочетался с суеверием.
518
И.И. Срезневский. Материалы для словаря древнерусского языка, стр. 353.
«Каленые сабли», «каленые стрелы» являются постоянными эпитетами оружия. Особенно интересен эпитет «харалужный». Харалужные мечи, копья, цепи, а однажды в качестве метафоры и харалужные сердца витязей, упоминаются в «Слове о полку Игореве». Последнее исследование о значении этого термина [519] вскрывает его связь с процессом закалки стали. «Харалужный» — пламенный, раскаленный.
Существует своеобразный способ закалки оружия: раскаленный выкованный клинок, поставленный вертикально лезвием вперед, вручается всаднику, который гонит коня с возможной быстротой. При этом пламенный, харалужный клинок закаляется в воздушной струе, причем лезвие, охлаждаясь больше, было тверже, а обух сохранял большую вязкость, что в целом давало идеальные качества клинка [520] .
519
В.В. Арендт. К вопросу о «мечах харалужных» «Слова о полку Игореве». — Сб. в честь акад. А.С. Орлова, М., 1934.
520
Описание этого способа записано Е.И. Крупновым в Горной Ингушетии.
В связи с этим фраза автора «Слова»: «Игорю и Всеволоде… Ваю храбрая сердца в жестоцем харалузе скована, а в буести закалена» приобретает особый смысл и свидетельствует как о технических знаниях автора, так и о приемах закалки пламенной стали, практиковавшихся древнерусскими оружейниками. «Буесть» здесь нужно понимать именно как струю буйного ветра [521] .
Обзор техники городского кузнечного дела приводит нас к общему выводу о разнообразии технических приемов, сложности оборудования и множественности отдельных специальностей, связанных с этим производством.
521
К сожалению, технологическое изучение русских металлических изделий начато только недавно (Я.С. Голицыным) и пока еще не представляется возможным на основе точных анализов построить историю овладения сталью. Очень интересна проблема наварки стальных лезвий, наклепа железа, искусственной цементации (науглероживания) лезвий и закалка. Все эти важные вопросы требуют специальных анализов, результаты которых, судя по предварительным сообщениям о сделанном, обещают быть крайне интересными.
Перечень конкретных специальностей, применявших кузнечное дело в своей работе (может быть наряду с обработкой дерева, кости или серебра), будет дан в главе о ремесленниках, так как для многих специальностей ковочные работы являлись только вспомогательными.
2. Обработка меди, серебра и золота
Мастерство древнерусских «кузнецов злату, серебру и меди», широко известное за пределами Киевской Руси и восхищавшее современников художественным качеством изготовлявшихся ими «узорочий», известно нам значительно лучше и полнее, чем любой иной раздел русского городского ремесла.
Состояние источников таково: для языческого периода мы располагаем материалами из дружинных и княжеских курганов, уцелевшими от огня погребальных костров. Курганы Киева, Чернигова, Смоленска, Приладожья дают исключительно ценные данные о ювелирном ремесле.
Важность курганных комплексов увеличивается возможностью их более или менее точной датировки.
С принятием христианства пышные языческие похороны исчезли, и мы тем самым лишились датированных комплексов для горожан. Население крупных городов перестало хоронить в курганах уже в начале XI в. От XI–XIII вв. до нас дошло несколько княжеских и боярских могил, где покойник по-прежнему сопровождается вещами, но такие погребения единичны.
На смену курганам приходят клады драгоценностей, зарытые во время опасности в землю. Сохранность вещей и их комплексность в кладах значительно лучше, чем в курганах, но клады как исторический источник обладают и рядом особенностей. Прежде всего, нужно отметить большую географическую неравномерность в распределении кладов. Несмотря на то, что находка клада есть результат случайности, мы должны учитывать, что согласно теории вероятностей, сами случайности подвержены определенной закономерности. Поэтому отсутствие кладов в одних областях и обилие в других требуют исторического объяснения.
Наиболее важные для истории ювелирного ремесла клады XI–XIII вв. сосредоточены в следующих пунктах [522] :
1. Среднее Приднепровье
Киев
Чернигов Княжья Гора
Бассейн р. Роси (Сахновка, Мироновка, Мартыновка и др.)
Переяславль Русский
Любеч
Романово-на-Днепре
Старые Буды (близ Звенигорода Южного)
2. Волынь
Каменный Брод (близ Радомысля)
Борщевка (близ Дубно)
522
Н.П. Кондаков. Русские клады…; А.С. Гущин. Памятники…; Д.Я. Самоквасов. Раскопки северянских курганов во время XIV Съезда; Б.И. и В.И. Ханенко. Древности Приднепровья, вып. V; А.С. Тверской клад. — ЗОРСА, П., 1915, т. XI; ОАК за 1903 г.; ОАК за 1906 г.; ЗОРСА, П., 1905, т. VIII, вып. 1; Коллекции: ГИМ, ГРМ, Коллекции Киевского и Черниговского исторических музеев. Большую работу по русским кладам провела Г.Ф. Корзухина, но ее исследование, к сожалению, еще не опубликовано.