Чтение онлайн

Во всех этих литейных формах чувствуется желание мастера сразу, за одну отливку, получить готовыми все детали сложного предмета.

Вместо того, чтобы напаивать на поверхность серебряного звездчатого колта 5000 (!) мельчайших зерен серебра, посаженных каждое на микроскопическое колечко, или припаивать к небольшой бусине миниатюрные жгуты крученой проволоки, мастер-литейщик одной ложкой расплавленного металла добивается почти таких же результатов, как его собрат-ювелир длительной работой пинцетом, паяльником и жаровней. Конечно, литая вещь была значительно грубее, тяжелее по весу, чем тонкое тисненное серебро с зернью и сканью, но получалась полная иллюзия внешнего сходства.

Литье в имитационной форме освобождало мастера от припаивания деталей — полые серебряные шарики, которые обычно штамповались по половинкам и посредством полого же цилиндрика припаивались к колту, здесь заранее вырезывались на форме и отливались заодно с корпусом. Напаивание зерни заменялось высверливанием в форме мельчайших углублений, которые на отливке производили впечатление зерен. Филигрань воспроизводилась путем тщательной нарезки желобков с косой винтовой насечкой, дающей иллюзию крученой проволоки. Резьба и гравировка воспроизводились так же, как на формах для широких браслетов, — оставлением тонких рельефных полос на поверхности литейной формы. Изготовление литейной формы требовало специальных и тонких инструментов, в том числе и дрелей разных диаметров для сверления углублений под ложную зернь.

Обработка каменных форм поражает своей тщательностью. Каждая литейная форма сама по себе является произведением высокого ювелирного искусства.

Трудно сомневаться в том, что подобная тщательность в изготовлении форм свидетельствует о потребности мастера в массовом выпуске своей продукции. Только наличие широкого и гарантированного круга заказчиков или наличие рынка могли способствовать появлению таких дорогих и трудоемких приспособлений, как эти литейные формы.

Появление имитационных литейных форм знаменует интересный перелом в истории ремесла — одновременное существование двух технических систем. Одна из них рассчитана на исполнение вещей всем арсеналом технических приемов; она требует очень большого количества времени для индивидуального приготовления каждого предмета и, по всей вероятности, связана с работой на заказ. Вторая система дает несколько худшие по качеству вещи, но зато изготовление каждого отдельного предмета занимает минимум времени. Центр тяжести переносится на изготовление оборудования мастерской, на производство средств производства.

Преодолев затруднения по изготовлению имитационных литейных форм, мастер-литейщик мог в течение долгого времени наводнять рынок своими изделиями. Дата этого перелома должна быть особенно интересна для истории ремесла.

Большинство вещей, являвшихся образцом для воспроизведения, относится к вещам, типичным для всех кладов. Таковы звездчатые колты, трехбусенные височные кольца, витые браслеты. Как уже указывалось выше, подобная однородность вещей из разных мест может свидетельствовать об их одновременности. Другими словами, большинство вещей нужно относить к эпохе, непосредственно примыкающей к татарскому нашествию, к концу XII — началу XIII в. Следует оговориться, что эта дата есть дата самих вещей, но не времени появления типа. То обстоятельство, что большинство известных нам предметов датируется концом XII и началом XIII в., нисколько не противоречит тому, что возникновение типа этих вещей нужно относить к более раннему времени.

Наиболее архаично на литейных формах выглядят колты, подражающие тисненным. Звери там еще без ременного плетения, столь характерного для второй половины XII в. По всей композиции и простоте рисунка они приближаются к матрице для тиснения колтов, помеченной знаком князя Всеволода Ярославича (1054–1093) [577] .

В середине XII в. появляются колты с плетением вокруг центральной фигуры барса.

Подражание колтам XI в. без плетения, с простым рисунком, могло возникнуть уже, в первой половине XII в. Первое появление имитационных форм не нужно смешивать с временем бытования известных нам экземпляров (некоторые из них дожили до 1240 г.).

Парадоксально и загадочно то, что, с одной стороны, имитационные формы являются показателем массового производства, а с другой — нам почти неизвестна литая продукция, полученная при посредстве этих форм.

Единственная известная мне находка массивного медного колта, отлитого в имитационной форме сразу со всеми деталями (шарики на ребре, дужка), была сделана на южной окраине Киевского княжества, в Поросье близ м. Корсунь [578] .

На колте отлита обычная композиция из двух птиц, сидящих спиной друг к другу, но повернувших головы и вместе клюющих свисающую сверху лилию. Рисунок совпадает с изображением птиц на колте Териховского клада и на колтах с Поросья из коллекции Ханенко [579] .

Корсунский литой колт удостоверяет, что продукция имитационных литейных форм действительно существовала в XII–XIII вв., но единичность и случайность этой находки свидетельствуют о том, что в основных категориях дошедших до нас археологических памятников (главным образом, городские клады) эта дешевая продукция не находила места.

Но всех крупных кладах, имеющих звездчатые колты и трехбусенные височные кольца, эти предметы выполнены в настоящей основной технике, а не в подражательной. Зернь на лучах звездчатых колтов во всех случаях настоящая; явственно видны следы припоя. Сканные нити также кручены из настоящей проволоки, браслеты сделаны из толстых проволочных жгутов подлинной золоченной проволоки. Ни в одном из городских кладов мы не найдем вещей, отлитых в имитационных формах. Обычно археологический материал обильно представляет продукцию мастеров и крайне скупо — орудия производства. Здесь же наоборот: налицо инструменты литейщика, а сделанные при помощи этих литейных форм колты и браслеты не найдены.

Разгадку такого странного явления следует искать в топографическом размещении находок форм внутри города, другими словами, — в социальной топографии русского города XII–XIII вв.

Часть имитационных форм найдена в ремесленном посаде Киева, на Фроловской горе, в 1893 г. Есть они в Чернигове и в Княжьей Горе на Роси. Эти формы предназначены для самых сложных вещей — звездчатых колтов, колтов с шариками и браслетов.

Самой интересной находкой литейных форм, бесспорно, является находка М.К. Каргера, обнаружившего в 1939 г. белокаменный подземный ход из Десятинной церкви [580] . Раскопки выяснили следующую картину: около входных дверей в Десятинную церковь был начат вертикальный подземный ход квадратного сечения около двух метров в каждой стороне. На дне подземного хода найдены заступы и ведра с веревками для вытаскивания земли. От вертикальной шахты был начат боковой ход к обрыву берега, но дорыть его не успели. На дне колодца оказались скелеты старухи в богатых одеждах и юноши. Выше колодец был заполнен строительным мусором, перемешанным с костями, бытовыми предметами и оружием. На половине глубины колодца были найдены скелеты трех человек, упавших сюда сверху, и целый набор из 19 имитационных литейных форм.

Вся обстановка завала тайника воскрешает в памяти печальный день захвата Киева Батыем, когда после взятия укреплений Ярославова города «… граждан? же создаша пакы другий градъ, около святое Богодиц? [т. е. у Десятинной церкви. — Б.Р.]. Наутр?я же прiдоша на н?, и бысть брань межи ими велика; людем же узб?гшимъ на церковь и на комары церковныя, и с товары своими, отъ тягости повалишася с ними ст?ны церковныя [курсив наш. — Б.Р.], и приять бысть градъ сице воими» [581] .

В числе людей, искавших последнего прибежища на хорах Десятинной церкви, был и мастер-ювелир, захвативший с собой свое ценнейшее имущество — сланцевые литейные формы тончайшей резьбы. Формы были разбиты на 36 осколков, из которых удалось склеить 19 форм для отливки колтов с изображением зверя, звездчатых колтов с ложной зернью, ложно-витых браслетов и трехбусенных колец (рис. 63) [582] .