Чтение онлайн

И пусть обороняться проще, чем атаковать, удача всё же была на нашей стороне. Вместе с численным перевесом.

Я больше не бежал, я спокойно шёл, держа Елизавету под руку. Под ногами хрустело битое стекло, в воздухе пахло железом, палёной плотью и гарью, в ушах звенело от непрекращающейся пальбы. Однако я был совершенно спокоен, и это было не искусственное спокойствие, вызванное препаратами, их действие давно кончилось, это была спокойная уверенность в том, что мы всё делаем правильно и мы победим.

— Господин командор, это Заварзин! — связался со мной мичман. — Нашли, кхм… Господина адмирала!

— Где? — нетерпеливо спросил я.

— Второй этаж, тут… Увидите, в общем, — сказал Заварзин.

— Иду, — сказал я.

Пальба затихла. Звон в ушах остался.

Мы поднялись по широкой лестнице, я заметил, как у одного из кабинетов толпятся бойцы, заглядывая внутрь по очереди. Нам туда, значит. Перед нами уважительно расступились, и мы с принцессой тоже заглянули в кабинет.

В кабинете нас ожидало весьма неприятное зрелище. Грузная фигура адмирала Бородина сидела за столом, откинувшись назад на стуле. Вот только вместо головы у него было кровавое месиво, обильно забрызгавшее стену позади. Узнать его можно было только по адмиральским эполетам и шеврону с фамилией на груди. В безвольно висящей руке адмирал мёртвой хваткой сжимал бластерный пистолет, такой же «Кракен», как и у меня.

Принцессу замутило, она спешно зажала рот и нос рукавом, отошла прочь. Меня же таким не пронять, и я шагнул в кабинет. Заварзин тоже стоял тут, безучастно глядя на мертвеца.

— Бластером разнёс. На максимальной мощности. Пуф! И всё, — хмыкнул мичман.

Туда ему и дорога. Ничуть не жалко, наоборот, я даже радовался, ведь если адмирал выбил себе мозги, то это значит, что он признал поражение.

— Генералы что? — спросил я, не отрывая взгляда от грузной фигуры за столом.

— Слюсарев убит. В бою, — кратко доложил мичман. — Второго не нашли.

— Хотя бы так, — сказал я.

Я приказал Каргину добавить к постоянной трансляции сообщение о смерти и аресте членов регентского совета.

Сопротивление развалилось на отдельные очаги, всё чаще гвардейцы и им сочувствующие бросали оружие и сдавались. Сражаться им было больше не за что, дерзкое нападение на столицу поставило жирную точку в правлении регентов.

Всё-таки ключевой фигурой этого заговора, похоже, были Бородин и Димитриевский-Крейц, и без них не нашлось никого, кто сплотил бы оставшиеся силы вокруг себя. Наоборот, они бежали, как крысы с тонущего корабля. Полковник Лазутин, к примеру, попытался выбраться в гражданской одежде, переодевшись обычным рабочим, но его узнали и попытались взять под арест. В итоге полковник ИСБ был убит при попытке захвата.

Из всех членов совета сбежать удалось только троим. Или же их просто не опознали среди убитых.

Все дальнейшие события мелькали как в калейдоскопе. Жму руки местным командирам, выслушиваю доклады, отдаю приказы. Сюда торопились прибыть все, кто до этого выжидал в стороне, присоединиться к победителю. Оппортунисты и приспособленцы, но от них никуда не деться. Я знал, что так и будет.

Из всех них я знал только полковника Лобанова, и вот ему я пожал руку вполне искренне. Его люди взяли на себя караульную службу, а экипаж «Гремящего» занялся убитыми и ранеными.

Само собой, фельдшеру Гуссейнову не пришлось заниматься абсолютно всеми, он оказывал только первую помощь, а всех тяжёлых препровождали в ближайшую больницу. В этой больнице по официальной информации находился и сам император, так что мы с принцессой тоже отправились туда. В сопровождении Лобанова, которого мы фактически назначили военным комендантом Новой Москвы, и подполковника Игнатова, смертельно на меня обиженного.

Нам всем хотелось узнать, действительно ли император жив.

Провожать нас вызвался лично главный врач императорской больницы, заискивающе улыбаясь и торопливо открывая перед нами все двери.

— Его Величество идёт на поправку, ещё немного, и будет бегать, как юный сайгак, — неловко шутил главврач, видя наши мрачные рожи.

В палату он зашёл вместе с нами. В люксовой палате на белоснежных простынях лежал человек, с головы до ног замотанный в бинты. На нас он никак не отреагировал, словно и не заметил нашего появления. Аппараты жизнеобеспечения монотонно попискивали, оповещая нас о том, что всё в порядке.

Мы осторожно подошли поближе, окружили его. Принцесса заслонила ему солнечный свет, льющийся из окна, и человек на кровати наконец шевельнулся.

— Это не он, — шёпотом вдруг произнесла Елизавета. — Это не он!

Главный врач внимательно посмотрел на неё, наклонив голову, словно большая птица.

— А кто это, по-вашему? — спросил он.

— Понятия не имею! Но это не мой дядя! — воскликнула она. — Вы что, издеваетесь? Это какая-то шутка? Вы что, не видите?

— Вам, кажется, нехорошо, — сказал врач. — Нервное потрясение. Если желаете, мы сделаем вам укольчик…

Я схватил врача за локоть, он, испугавшись, попытался вырваться из моей хватки, но не сумел.

— Никаких укольчиков, — сказал я.

— Где его личный врач? Где господин Домбровский? — спросил вдруг подполковник Игнатов.

— Господин Домбровский мёртв. Погиб во время взрыва, — сказал главврач.

— О, как удобно! — фыркнул я.

— Что это за человек, — процедил Игнатов.

— Его Императорское Величество… — промямлил врач.

— А если подумать? Вы готовы подтвердить это под присягой? — с нажимом произнёс подполковник.

— Это… Неизвестный пациент, — вздохнул врач. — Его привезли сразу после взрыва. Но все параметры совпали! Группа крови, цвет глаз!

— Генетическая экспертиза проводилась? — спросил я.

— Нет, зачем?! — воскликнул врач.

Мы все переглянулись.

— Это не мой дядя. Это не Виктор, — заявила принцесса. — Я не знаю этого человека.

У меня не было оснований ей не верить. Игнатов колебался, пристально глядя на замотанного в бинты пациента, полковник Лобанов тихонько стоял в сторонке, понимая, что он тут вообще лишний.

— Снимите с него бинты, — приказал я. — Покажите его лицо.

— Господин командор! Это невозможно! Нет-нет, никак нельзя! — воскликнул главврач. — Только в стерильной обстановке, после полного…

Холодный ствол «Кракена» уткнулся в небритую щёку главного врача.

— Советую передумать и пренебречь правилами, — холодно произнёс я.

Врач нервно сглотнул, а затем медленно протянул руки к больному и принялся аккуратно разматывать бинты. Пациент застонал еле слышно, но сопротивляться у него не было сил. Врач снимал слой за слоем, пока перед нашим взором не открылось обезображенное ожогами лицо. Худой, измождённый мужчина никак не походил на того Виктора, которого я знал. Даже отдалённо.