Чтение онлайн

— Я позволю себе озвучить свои скромные выводы. — начинает Кроу. — Наш непоследовательный и эмоциональный разговор открыл для меня другие грани вашей личности, раньше невидимые мне.

— Да? — спрашиваю я, это единственно, что мне удается выговорить.

— Вы боритесь. Не со мной, а с собой. Вы тратите свои силы, жертвуете собой. И вас, как кислота, разъедает ненависть, злость и беспочвенная обида. Вы ищете виновника. Вы обвиняете меня в том, что ваша жизнь не такая, какую вы хотите. Многие люди живут гораздо хуже вас, но они вас не волнуют. Вас волную я, потому что вы придумали много глупых причин меня ненавидеть. И это замкнутый круг, из которого невозможно вырваться. А еще вы бредите правдой. Не приложу ума, что вы имеете в виду.

— То, что вы скрываете за Дугой. — огрызаюсь я, пятясь на Кроу исподлобья.

— Вы действительно думаете, что там процветает жизнь? — заливисто смеется Кроу. — Или что? Вы и ваш отец — одного дерева ягода. За Дугой царствует смерть, и ничего больше.

— Тогда снесите Дугу. — предлагаю я. — Откройте нам то, что там ничего нет.

— Это невозможно.

— Вы можете снести Дугу, но не хотите. — заявляю я.

— А вы ищете свободы?

— Да. — выдаю я неожиданно для себя. Кроу настораживается.

— Позвольте спросить, что есть свобода? — задается Кроу. — Что это? Где она? Может она внутри нас или лежит под ногами? Что если это понятие всего лишь гнусный, заводящий в блуд, вымысел?

— Нет! — отрезаю я в отчаянии.

— А вы думали об этом? Вы слишком долго и яростно гонитесь за тем, что существует лишь в воображении. Иначе уже бы ее поймали. — Кроу строго всматривается в меня. — Я считаю вас способным человеком, и я действительно хочу вам помочь.

Я ловлю каждое слово Кроу, впитывая их, как земля воду. А они обхватывают меня точно руками и сдавливают. Кроу все перекручивает. С ним невозможно говорить и мне необходимо выбраться — еще немного и я сломаюсь или потеряю рассудок.

— Не стоит. — говорю я.

— Жаль. — вздыхает Кроу, направляясь к окну. — Жаль… Из кожи вон лезешь, чтобы помочь человеку, а он сомневается в благочестии намерений.

Кроу приглядывается к человеку сидящему у окна, убедившись в его сохранности, возвращается в кресло рядом с диваном.

— Я вижу: вы тоже не верите, что программы необходимы и полезны. Питаете ложные надежды… Полагаю, из-за неправильного воспитания или влияния внутреннего вредителя, вы уже сходите с верного пути. Вам просто необходимо вернутся на эту дорогу, пока не поздно.

— Я не больна! Мне пора. — отрезаю я, поднимаясь. Но Касейбиан Кроу меня останавливает.

— Вы уйдете тогда, когда я захочу. Дверь откроется только по моему приказу.

Что делать? Уйти я не могу, а оставаться больше не имею желания. И я снова сажусь.

— Признаюсь, вы всегда меня интересовали. В вас есть что-то такое, чего нет у других. Но, одновременно, есть в нас обоих. — говорит Кроу так, словно пробует на вкус каждое слово. — Я буду за вами следить до тех пор, пока вы не исправитесь.

— Этого не случится. — отрезаю я с отвращением.

— Буду честен, это произойдет совсем скоро. Благодаря одной из программ.

Процедура… — вихрем проносится у меня в голове. Конечно же, Кроу говорит о процедуре «промывки мозгов».

— Эта программа полностью исцелят от вредителя всех. — говорит Кроу. — И вы тоже пройдете через умственное излечение.

Если это так, если поработали над мозгами всего населения, то тогда возникает логичный вопрос: почему появляются бунтари? Как им удается вернуться к здравому мышлению? Что с ними не так? Неужели при работе с ними допускались исключения, или что?

Отец был настоящим бунтарем. Он думал. Он мыслил несколько по-другому, он выделялся смелостью и открытостью на фоне остальных, замкнутых в себе и имевших помутневший взор. Но как ему это удалось? Мне необходимо это выяснить, ведь я должна устоять после процедуры, остаться сама собой.

Мне часто говорили, что я похожа на отца. Вот бы это оказалось правдой!

— А что если не произойдет? — любопытствую я. Кроу пятится на меня во все глаза. — Что, если я не изменюсь?

— Это невозможно. — отрицает Кроу, вскинув брови.

— Что тогда вы сделаете со мной? — продолжаю я, не обращая внимания на его слова.

— В таком случаи, мы найдем для вас применение. — скептично ухмыляется Кроу. — Как я говорил: вы умны и храбры… Имейте в виду, я даю вам еще один, последний шанс исправиться.

— Он мне не нужен.

— Как порядочный человек, я обязан это сделать. Вы даже не заметите, как легко забудете и отречетесь от всех ваших глупых и аморальных убеждений. Ну, а если все же… — Указательным пальцем правой руки Кроу прикасается к своим губам, будто запрещает себе говорить. — Я буду тщательно проверять результаты вашей работы. Увидев малейшие ухудшение, недоработки, неувязки, проколы и отклонения от норм, я приму необходимые меры и избавлю общество от потенциальной угрозы.

Старик, примостившийся в кресле у окна, издает продолжительный сдавленный стон. Кроу, прислушавшись, оборачивается и снова сосредотачивается на мне.

— То, что хотел услышать — я услышал. Вы свободны… пока что. — торопливо молвит Кроу. — Откройте дверь!

Видимо, старикашка невероятно важен для президента Кроу, раз он проявляет к нему внимание. Он бы не стал преждевременно заканчивать разговор. Но я устала и больше не хочу здесь находиться. Поднявшись, иду к открывающимся дверям.

Прокручиваю слова Кроу. Насилие — это оружие, от которого он никогда не откажется. Умственное, физическое… Этому не будет конца. Людей будут убивать, морить голодом, «очищать» их мозги и, на самом деле, никто не понесет ответственности. С сомнениями я останавливаюсь у двери.

— Вам это с рук не сойдет! — вылетает у меня неожиданно. В моем голосе сквозит подлинное озлобление, которому нет придела.

— Простите? — переспрашивает Кроу, искренне удивляясь и оцепенев на месте.

— Вы за все ответите. — говорю я, подавляя волнение. — Все узнают правду и восстанут. И тогда, одного человеческого гнева будет достаточно, чтобы прекратить бойню, которою вы устроили.

По лицу Кроу прокачивается волна ужаса. Он явно меня ненавидит и боится. Сжав руки в кулаки до того, что они побелели, и, спрятав их за спиной, Касейбиан Кроу бросает мне вызов:

— Мы это еще увидим.

Возвращаюсь в пустынную Нору. И, стоя напротив наполненного огнем Шара, осознаю: нежелательная, завершившаяся полным крахом, встреча с Касейбианом Кроу затянулась до позднего вечера. Странная пустота и робкое ощущение абсолютной беспомощности свинцовым, удушающим осадком остались после этого невразумительного разговора. Думаю, они не скоро пройдут. Не так легко человеку справится со своими переживаниями, как это кажется на первый взгляд. К тому же я невыносимо устала, и хочу немного покоя.