Ренессанс Русского балета
Шрифт:
В Париже Дягилев запасается партитурами. Музыка Лядова, которую он приобретает у дирекции зала «Гаво», пригодится ему для «Русских сказок». Кроме того, он связывается с танцовщиками, способными пополнить ряды его новой труппы. Вернувшись 22 мая в Монтрё [70] , он шлет телеграфом перевод на сумму 700 рублей в Москву, художнице Наталье Гончаровой и просит ее незамедлительно приехать. И поскольку Гончарова не спешит, приказывает ей две недели спустя: «Выезжайте немедленно. Ждем с нетерпением». Причем на сей раз рядом со своей подписью ставит подпись Стравинского [71] !
70
Согласно официальному органу Общества владельцев гостиниц, Le Journal et liste des 'etrangers de Montreux – Vevey, Дягилев и Мясин проживали в отеле «Палас» в Монтрё до середины июня 1915 г. Archives du Mus'ee du Vieux-Montreux.
71
Телеграмма, отправленная из Лозанны (район Уши) 3 июня 1915 г. Цит. по: Gontcharova et Larionov, 50 ans `a St-Germain-des-Pr'es / t'emoignages et documents recueillis et pr'esent'es par Tatiana Loguine. Paris: Klincksieck, 1971. P. 200.
Однако друга своего он держит на карантине. Дело в том, что Милена, младшая дочь музыканта, подхватила корь. И Дягилев, который буквально до фобии боится заразиться, несколько недель не пускает на порог никого, кто мог быть в контакте с больным ребенком!
Гончарова (1881–1962)
и Ларионов (1881–1964)
Наталья Гончарова и Михаил Ларионов принадлежат к числу выдающихся деятелей русского авангарда начала XX века. Скорее всего они испытали влияние Сезанна, Гогена и фовистов; однако их примитивизм многим обязан русской иконописи и народному лубку. Дягилев не мог остаться равнодушным к этому новому течению. И отбирает обоих художников для Выставки русского искусства, которую представляет на парижском Осеннем салоне в 1906 году.
Пять лет спустя Ларионов публикует «Манифест лучизма», под которым подписывается Гончарова и еще дюжина художников. «Здесь уже начинается писание картины таким путем, который может быть пройден, только следуя точно законам цвета и его нанесения на холсты, – утверждает он. – Отсюда начинается творчество новых форм, значение которых и выразительность зависят исключительно от степени напряженности тона и положения, в котором он находится по отношению других тонов» [72] .
Под конец жизни Ларионов, оглядываясь назад с высоты прожитых лет, формулирует свой подход так: «Мы хотели использовать все цвета солнечного луча (свет на самом деле содержит самые разные краски). И подобно тому, как Пушкин начал писать по-русски, мы были движимы желанием вернуться к национальным истокам: к дивной, одновременно реалистичной и абстрактной живописи икон; драгоценные образцы давало нам ковроткачество, гончарные изделия» [73] .
Ларионова и Гончарову, пионеров абстрактного искусства, отличает способность к примирению строгости и фольклорного буйства. «Шут», «Полуночное солнце», «Литургия», затем «Свадебка»… по просьбе Дягилева они будут по-своему реконструировать вечную Русь. Их пристрастие к живописи на лицах, заставлявшее их в 1913 году эпатировать буржуа, гуляя по улицам с раскрашенным лицом и с ложками в бутоньерке, найдет выражение и на сцене. У персонажей «Полуночного солнца» будет ярчайший грим, а чертовка из «Кикиморы» выделяется необычной раскраской лица: на нем три цветные вертикальные полосы.
72
Michel Seuphor. Red'ecouverte du rayonnisme // Gontcharova et Larionov, 50 ans `a St-Germain-des-Pr'es. Р. 95 (Цит. по: Михаил Ларионов. Лучизм. М., 1913. С. 15)
73
Franck Jotterand. Des Ballets Russes aux voyages dans l’espace: Larionov et Nathalie Gontcharova // L’Illustr'e. Lausanne. 2 septembre 1959.
Наталья Гончарова в порту Уши, в Лозанне (лето 1915 г.)
В конце концов Гончарова откликается на его просьбу. Но приедет она не одна, а со своим другом Михаилом Ларионовым. Гончаровой, с которой Дягилев работал над «Золотым петушком», будут поручены декорации к «Литургии», а Ларионову – к «Полуночному солнцу» и «Шуту» [74] . В России работы обоих художников хорошо известны. В 1913 году Гончарова на большой ретроспективе в Москве представила 768 полотен!
74
По различным обстоятельствам создание «Шута» задержится до 15 мая 1921 г.
«Книжка» покупок в булочной мадам Дягилевой
Не отстает и Ларионов. В 1914 году он организовал выставку «№ 4», объединившую художников-лучистов, футуристов и примитивистов. И принял участие в выставке «1915 год», на которой, среди прочего, были показаны работы Кандинского и Гончаровой.
Успех, который снискали в Западной Европе декорации и костюмы к «Золотому петушку», безусловно послужил отправной точкой для Гончаровой. К тому же выставка Гончаровой и Ларионова, состоявшаяся в Париже в начале лета 1914 года, проходит сразу после спектаклей «Русского балета». Предисловие к каталогу выставки пишет Гийом Аполлинер. Но война нарушила все их текущие планы. Ларионова мобилизовали и отправили на фронт в Восточную Пруссию; после ранения он в конце концов был комиссован.
Вновь обретенная свобода и перспектива восстановить связи с парижскими артистическими кругами побуждают художников согласиться на предложение Дягилева. Они и не подозревают, что тем самым прощаются с Россией. Гончарова и Ларионов едут в Норвегию, а оттуда – в Англию и Францию. После долгого путешествия они в начале июля 1915 года прибывают в Лозанну [75] .
К этому моменту Дягилев уже частично собрал труппу. Мясин, естественно, всегда рядом. В первых числах июня прибывает Энрико Чеккетти. Леон Бакст разрывается между Лозанной и Женевой, где он проходит лечение. Стравинский с июля находится в Морже: он снимает комнаты на вилле «Роживю», на улице Паки [76] . К тому же теперь у него есть Ансерме…
75
Эта дата, предложенная В. Антоновым (V. Antonov. Le Ballet Liturgie // Nouvelles Russes. Paris. 1953. Р. 6), опровергается датировкой одного из первых заготовок к «Полуночному солнцу» (20 июня 1915 г.), а также пометой «Лозанна-Уши, июнь 1915 г.», проставленной Гончаровой на своих набросках к «Литургии». Возможно, однако, что оба художника ориентируются на юлианский календарь, который на тринадцать дней «запаздывает» относительно григорианского.
76
Стравинский в июле уже живет в Морже: это подтверждается двумя письмами Ансерме от 22 и 24 июля; однако бумаги, представленные в Монтрё, он забирает только 5 августа 1915 года.
Как мы помним, Дягилев искал дирижера. «Но у меня есть для тебя дирижер!», – восклицает Стравинский [77] .
По словам Ансерме, Дягилев ездил в Женеву на один из его концертов по абонементам. Однако он физически не мог находиться в Швейцарии 23 января и 6 февраля, когда состоялись два первых симфонических концерта Ансерме. Значит, речь может идти лишь об одном из субботних концертов в конце года: 6 и 20 ноября (первое исполнение «Шехерезады»), 3 декабря (где исполнялась «Сюита» из «Жар-птицы») и 11 декабря. Но к тому моменту Ансерме уже подписал с ним контракт! [78]
77
Ansermet parle d’Ansermet. Р. 23.
78
За отсутствием дополнительных сведений приходится предположить, что Ансерме подвела память.
Лето 1915 г.: Игорь Стравинский, Ружена Хвощинская, Сергей Дягилев и Леон Бакст позируют перед виллой «Бельрив». Фото Дж. Перре
Действительно, предложение Дягилева относится к началу июня. Две недели спустя в «Газетт де Лозанн» появилась заметка на эту тему, озаглавленная «Г-н Ансерме в Америке» [79] : «Г-н Сергей Дягилев, директор Русского балета, пригласил нашего сотрудника [80] г-на Э. Ансерме в качестве дирижера на время своего турне по Соединенным Штатам, которое продлится с января по апрель 1916 года. Это первое заатлантическое турне «Русского балета» [81] . В нем примет участие отборная труппа, которая исполнит репертуар, обеспечивший успех этих балетных сезонов в Европе (…)».
79
Gazette de Lausanne. lundi 21 juin 1915.
80
С 1904 г. Эрнест Ансерме печатает в этой лозаннской ежедневной газете музыкально-критические статьи.
81
Ошибка: Русский балет осенью 1913 года выступал в Латинской Америке.
Леонид Мясин, Наталья Гончарова, Михаил Ларионов, Игорь Стравинский и Леон Бакст на террасе у «Бельрив». Фото Дж. Перре
На самом деле соглашение будет подписано лишь 9 июля 1915 года в Лозанне. В нем, в частности, указано, что «Г-н Дягилев обязуется не принуждать г-на Ансерме выступать более 7 раз в неделю»! Кроме того, делается поправка на трудное время: «Г-н Дягилев вправе расторгнуть контракт в случае войны в Америке, эпидемии или закрытия театров властями» [82] . Ансерме изъявляет согласие в случае необходимости уступить место за дирижерским пультом композиторам – авторам произведений, включенных в репертуар, а также Артуро Тосканини, который по-прежнему является художественным руководителем «Метрополитен-оперы», однако оговаривает для себя право как минимум один раз дирижировать «Петрушкой» в Нью-Йорке.
82
Договор от 9 июля 1915 г. между Дягилевым и Ансерме. Biblioth`eque Publique et Universitaire de Gen`eve.
Новое открытие Дягилева, Мясин, рядом с корифеями – Леонидом Бакстом и Игорем Стравинским. Фото Дж. Перре
Итак, Дягилев решает обосноваться в Лозанне. Ему уже знаком этот симпатичный город с населением в 65 тыс. человек. В декабре 1910 года они с Нижинским заезжали туда к Стравинскому, когда его жена Екатерина родила сына, Святослава-Сулиму. Вопреки ожиданиям, композитор дал ему тогда послушать не наброски «Весны священной», а первые такты своего рода концертной пьесы для фортепиано с оркестром – «Петрушки».
Ларионов. Мясин и Дягилев отдыхают (перо, тушь). Частная коллекция
Подыскивая дом, Дягилев несколько дней проводит в отеле «Бориваж Палас», роскошной гостинице в нижней части города, в Уши, выходящей фасадом на озеро и окруженной великолепным парком [83] . Вскоре его поиски увенчиваются успехом, и уже 2 июня он подписывает договор об аренде. Агентство недвижимости «Рама» предложило ему прекрасный особняк с парком, выходящим к озеру: виллу «Бельрив» общей площадью 50 000 кв. м. Арендная плата составляет 625 швейцарских франков в месяц.
83
По данным Gazette des 'etrangers de Lausanne – Ouchy, Дягилев и Мясин провели в «Бориваже» неделю с 3 по 10 июня 1915 г. Ранее, с 16 апреля по 6 мая, в той же гостинице останавливался Бакст. Biblioth`eque nationale, Berne.
Во всех вопросах благоустройства Дягилев положился на свою подругу Ружену Хвощинскую, жену Василия Хвощинского. Дипломат, секретарь русского посольства в Риме, Хвощинский был мобилизован в марте 1915 года. Дягилев и Мясин предложили молодой женщине на время отсутствия мужа поехать с ними в Швейцарию. Та, без ума от обоих – если верить другой музе Дягилева, Мизии Серт [84] , – прожила бок о бок с ними до конца года [85] . Даже невзирая на трения, вызванные почти патологической ревностью Дягилева, Мясин проявляет к молодой женщине интерес [86] .
84
Письмо Мизии Серт Жану Кокто, отправленное из отеля «Бориваж», без даты (написано, по всей видимости, летом 1915 года); опубл. в: Arthur Gold, Robert Fizdale. Misia. Paris: Gallimard, 1981. Р. 211.
85
В ее регистрационной карточке жителя Лозанны в качестве адреса вплоть до самого отъезда в Женеву в декабре месяце значится вилла «Бельрив».
86
Позже связь Мясина с Верой Савиной стоила ему изгнания из Русского балета (в январе 1921 г.)