Чтение онлайн

– Очень просто, - ответил Костенко, удосужившись наконец представить меня доктору: - Это репортер Варравин.

– Тот самый?

– Видимо, - ответил Костенко.

– Это вы о чем говорите?
– снова озлился я.
– О комоде или чайном сервизе?

– Мы говорим о вас, - ответил Шейбеко.
– Я разыскал вас по просьбе Штыка.

– Так я закончу?
– продолжал Костенко, мельком глянув на часы.

Он дает Шейбеко время на расслабление, понял я; очень важно суметь расслабиться перед работой; нет, положительно, этот Костенко знает свое дело, крутой мужик... Хотя к нему более приложимо - судя по тому, как он говорил с доктором, - <парень>.

– Мне интересна ваша точка зрения, - сказал я.
– Она имеет прямое отношение к делу Горенкова... Кстати, вспомнил! Тот, квадратный - ну, которые следили за мной, - все время шаркает ногами, сидя за столом... Словно бы у него недержание...

– А может, он страстный?
– возразил Костенко.
– А за деталь спасибо, это для меня важно... Что же касается частника... Вот вы, например, частник? Можете не отвечать, я про себя скажу: частник - у меня есть <Жигули> и полдачи во Внуково. <Борцы с нетрудовыми доходами> достали из меня пару литров крови, требуя квитанции на каждый гвоздь и рулон рубероида. А я дальновидный, заранее ждал доноса - все бумажки хранил подшитыми... Нет бы этой комиссии заняться грязью в подъездах, незавершенками, очередями - ан не хотят! Там работать надо, а здесь схарчил ближнего - и кайф. Кстати, я даже знаю, кто на меня сигнализировал... Подполковник Сивкин, - пояснил Костенко доктору. Помнишь, он со мной приезжал в морг, когда зарезали Маркова?

Шейбеко кивнул; Костенко продолжил, снова мельком глянув на часы:

– И знаете, почему именно он стучал? Потому что пил втемную... Под одеялом. Он все пропивал, а я откладывал деньги в течение десяти лет. С каждой зарплаты. И в отпуск не ездил... Я вообще очень хороший человек, заключил он.
– Благодаря этому высший разум удерживает меня от неразумных поступков...

– Меня тоже, - ответил я.
– Именно поэтому я еще не собрал ни на машину, ни на половину дачи. Значит, я - не частник.

– А шкаф у вас есть?
– Костенко посмотрел на меня в упор.
– Койка? Чья это собственность? Ваша? Давайте же заменим слово <частник> на <личник>! Ни Маркс, ни община не возражали против личной собственности.

Шофер резко затормозил возле Склифосовского; лицо Костенко мгновенно изменилось, сделалось жестким, собранным:

– Ромка, спасай художника!

Через три часа белый Штык медленно поднял глаза с фотографии двух молодцов, показанной ему Костенко, и чуть заметно кивнул.

Через двадцать минут мы приехали с Костенко в научно-технический отдел, там что-то сделали с конвертом, потом с письмом Русанова, а уже после Костенко протянул мне ксерокопию.

Письмо было коротким:

<Дорогой Валера! После нашего давешнего разговора о том, какой должна быть роспись зданий в Загряжске, я пришел к определенному выводу: только традиционный рисунок, никаких уходов в <новации>. Хватит, ей-богу! Ваши слова про то, что такого рода живопись должна будить мысль, быть броской, заметной, меня несколько огорчили. Откуда у Вас, крестьянского мужика, такая страсть к внешним эффектам?! Как Вы, крестьянский сын, миритесь с ч у ж и м?!

Берегите в себе исконно национальное, только в этом спасение нашего духа, который не принимал и никогда не примет чужеземных влияний...>

Костенко пожал плечами:

– Или Белинский не славянин, или Гегель белорус - одно из двух... Почему запад может заимствовать у нас Чайковского и Блока, а нам заказано брать то, что интересно у Флобера, Хемингуэя или Крамера?

<Я очень прошу вас сделать эскиз для Загряжска в истинно традиционном духе, не бойтесь куполов и тревожного предзакатного неба, в котором затаено предостережение чуждым силам, только и думающим, как бы источить изнутри и разнокровить нас. Поверьте, мною движет долг патриота, хватит, и так нас достаточно унижают>...

– Кто может унизить великую нацию?
– удивился Костенко.
– Мазохизм какой-то! Совершенное отсутствие чувства гордости за свой народ, плакальщик...

<Национальный мотив для Загряжска мне важен еще и потому, что там, среди строителей, объявился наш противник, а к разговору с ним надо быть подготовленным. Око за око, зуб за зуб>.

– Вот оно, - сказал я.
– Вот почему они охотились за Штыком, вот почему им так нужно это письмо...

– Поезжайте домой, я заеду к нашему парню, который остался караулить мастерскую, - задумчиво сказал Костенко, снял трубку телефона, попросил укрепить <ноль - двадцать второго>, но сделать этого не успели, ибо через минуту пришло сообщение, что в мастерской Штыка задержаны два неизвестных.

Ими оказались те, что пасли меня, Лизу и Гиви.

После того как я формально опознал их, Костенко сказал:

– Все, теперь начинается работа. Перезвонимся завтра к вечеру. Меня интересуют их пальцы; во дворе дома Штыка мы нашли обломок водопроводной трубы со следами крови, есть отпечатки...

Однако перезвониться нам пришлось этой же ночью: открыв свой письменный стол, чтобы классифицировать все собранные материалы для Костенко - этому парню можно доверять, - я увидел незнакомую мне записную книжку; сначала я не обратил на нее внимания; открыв первую страничку, обмер. Я позвонил Костенко, кляня себя за то, что не спросил его домашний номер.

Он тем не менее трубку снял сразу же.

– Слушайте, полковник, - сказал я, - приезжайте ко мне, а? Дело в том, что в моем столе лежит записная книжка Штыка с несколькими вырванными страницами...

– Вы ее как следует осмотрели?
– рассеянно поинтересовался Костенко.

Я отодвинул от себя книжку, поняв, что пальцев моих на ней предостаточно.

– Было, - признался я.
– Идиот.

– Самокритика угодна нынешнему этапу развития общества, - хмыкнул Костенко.
– Сейчас буду.

– А чего ж адрес не спрашиваете?

– Знаете что, не играйте, бога ради, в частного детектива, ладно? Прекрасно же понимаете, что ваш адрес мне стал известен в ту же минуту, как только я узнал, что ваше имя произнес Штык.

XXIV Иван Варравин и Всеволод Костенко

_____________________________________________________________________

– Когда это вы успели побриться?
– спросил я, пропуская Костенко в квартиру.
– Судя по всему, домой не ездили.

– Бритву держу на службе, жужукает, профилактика нервной системы.

Следом за ним - я чуть было не толкнул человека дверью - вошел давешний громадина, что взял в засаде у Штыка взломщиков.

– Товарища зовут Миша, - пояснил Костенко.
– Он посмотрит вашу дверь, поищет чужие окурочки, не святой же дух занес сюда эту записную книжку... Должны быть пальцы...

Окурков не было; дверь не вскрывали, и я вдруг с ужасом понял, что лишь один человек мог войти сюда, кроме меня, отпереть ящик стола и положить туда книжку Штыка. Этим человеком была моя жена, Оля.