Репортёр
Шрифт:
«Боже, какое чудо!», – про себя воскликнула Марта и тут же стала щелкать затвором камеры в сторону этой величественной красоты. Она совершенно забыла, что вокруг шел бой, стараясь захватить как можно больше неповторимых мгновений.
– Глянь, до чего ж красиво! – крикнула она Алексею, тоже увлеченному съемкой. – Давай сюда, а я на твое место!
В ответ Алексей покрутил пальцем возле виска, запихнул внутрь куртки обе камеры и приготовился перебежать к Марте. Выждав, когда автоматные очереди на мгновение умолкли, он сделал рывок и тут же растянулся между двумя могильными камнями, зацепившись за свой же шнурок – тот самый, который остался не завязанным, а просто запихнутым в ботинок. Он начал новый рывок, пытаясь как можно быстрее убраться с открытого простреливаемого со всех сторон пространства, как пуля, выпущенная снайпером, засевшим в неприступной башне, попала в правое плечо, сбив Алексея с ног.
Далее все происходило, как в замедленной видеосъемке. Падая, он зацепился за камень, где притаилась Марта, и со стоном повалился прямо на нее. Марта сразу ощутила кровь, брызнувшую из открытой раны, на своем лице. Она снова вскрикнула и замерла, не в силах пошевелиться – не столько от навалившегося на него Алексея, сколько от оцепенения и страха.
Видимо, почувствовав состояние своей подруги, Алексей пересилил пульсирующую в плече боль и застонал:
– Марта… Марта…
Но та лежала в оцепенении, зажмурив глаза, парализованная ужасом от всего только что увиденного, отбросив в сторону камеру и забыв о том, кем она была секунду назад – азартным охотником, пантерой, львицей.
– Марта...
Этот голос, этот стон – жалобный, зовущий на помощь, обессиленный – она уже где-то однажды слышала. Она силилась вспомнить где, но не могла, и от этого собственного бессилия цепенела еще больше.
Наконец, Марта сделала над собой невероятное усилие, открыла глаза и… проснулась. Она снова не могла поверить, что все только виденное и испытанное ею было сном. Из комнатки, где лежал Алексей, действительно слышался его слабый голос, звавший ее:
– Марта… Марта… Вы слышите меня?..
Она снова сделала над собой невероятное усилие, чтобы отреагировать на этот зов.
– Slysim..,[26] – не то прошептала, не то прохрипела она сдавленным голосом. – Ted…'[27] Сейчас…
Все ее тело снова дрожало от пережитого кошмара. И потом этот запах крови. Живой человеческой крови… Он был хорошо знаком Марте. Откуда этот сладковатый, тошнотворный запах мог взяться здесь?
И вдруг ощутила эту кровь на своем лице, ощутила так, словно была забрызгана ею…
– Jezismarie, – прошептала она, боясь прикоснуться, чувствуя, что сейчас просто сойдет с ума.
Она все же нашла в себе силы встать и в полуобморочном состоянии подойти к Алексею. Она посмотрела на него и, не говоря ни слова, молча легла рядом, уткнувшись в его прострелянное плечо.
– Марта, вы… Ты так стонала во сне, – Алексей обнял ее и погладил по голове. – Страшный сон? Да? У меня такое тоже бывает. Успокойся… Я тоже видел… Горы… Старое кладбище… Камни, склепы… Мы летели в горы… Снимать. И там попали в засаду…
Все еще не в силах отойти от своих видений и переживаний, не веря в то, что все это было страшным сном, Марта тихо прошептала:
– Proc jsi ne zavazal tkanicku?[28]
– Я не понимаю тебя, Марта, – Алексей снова ласково погладил ее, стараясь успокоить. – Что ты спрашиваешь?
– Proc jsi ne zavazal tkanicku? – повторила Марта, всхлипнув и еще больше прижавшись к тому месту, где у него была затянутая рана.
– Проч… Тканичку…
Алексей пытался понять смысл слов, которые повторяла и повторяла Марта.
– Марта, я не понимаю… Успокойся. Все нормально.
– Proc jsi ne zavazal tkanicku? – повторяла и повторяла Марта, уже не всхлипывая, а рыдая на плече Алексея, испытывая при этом облегчение от всего, что давило, терзало ее душу отчаянием и страхом. Постепенно успокаиваясь, она так и уснула на плече Алексея, продолжая уже беззвучно, лишь губами, повторять и повторять:
– Proc jsi ne zavazal tkanicku?..
10
Сквозь сон Марта услышала, как на кухне разрывался мобильный телефон. Схватившись с постели, она даже не сразу сообразила, что спала на плече Алексея, в его объятиях.
– Алло, – сонным голосом ответила она, пытаясь восстановить в памяти все, что произошло с ней ночью.
– Привет, подруга! – раздался радостный голос Марцелы. – Ты как, не соскучилась? Или не дают скучать?
«Кровь! – вдруг вспомнила Марта. – На моем лице была кровь!».
Она провела по щеке, но, к удивлению, лицо было совершенно чистым.
– Эй, где ты там? – раздался в трубке взволнованный голос Марцелы. – С тобой все нормально?
– Да, порядок, – выдавила из себя Марта, еще не в силах опомниться. – Просто я…
– Что? – еще более взволнованно отозвалась ее подруга. – Что случилось? Ты где-то была? Отвечай! Не тяни!
– Да… На вертолете… В горах… На кладбище…
– Где?! Ты что, с ума сошла? Ты нездорова? Я сейчас же еду к тебе!
Марта, наконец, стала приходить в себя.
– Все в порядке, Марцелка. Приезжай скорее. Я по тебе соскучилась. Жду.
Набросив халатик, она подошла к Алексею и присела рядом на край кровати.
– Я не знаю.., – сбивчиво начала она, краснея и волнуясь. – Я не понимаю, как все…
Алексей в ответ улыбнулся и взял ее за руку:
– Ничего страшного не случилось. Все страшное было во сне. Вы очень стонали и, мне показалось, плакали.
– Да, было страшно… Очень страшно… Как будто это не сон. А потом… Потом…
Она снова покраснела, вспомнив, как проснулась возле Алексея.
– А потом ничего не было, – улыбнулся тот, успокаивая Марту. – Просто вы успокоились и уснули. И я вместе с вами. Потому что тоже плохо спал. Плелось всякое: горы, старое кладбище, вертолет…
Марта высвободила свою руку и сама коснулась руки Алексея.
– Почему вы живете со всем этим? Почему вы мучаете себя?
Алексей улыбнулся, глядя на Марту:
– Почему я живу с этими воспоминаниями? Правильнее будет спросить, почему эти воспоминания, это прошлое живет со мной?
– Да–да, именно так я и хотела спросить. Почему прошлое живет с вами? Почему вы не начнете новую жизнь? Но новой родине. Нельзя все время жить тем, что было. Так можно сойти с ума. Или умереть.
Алексей прикрыл глаза.
– И сходили. И умирали. Одни нашли новую родину, а другие нет. Вот и умерли. Такую болезнь в клиниках не лечат. И от нее нет лекарства. Вон, кактус, например. Или колючка. Растет себе в пустыни: ни воды, ни земли. Один песок вокруг. Чем она питается, чем дышит – никто не знает. А пересади ее на благодатную почву, где много воды, влаги, удобрений разных – и она не будет жить. Ей нужна пустыня: дикая жара, песок, безводье… Так и человек: один приживется, а другой зачахнет.