Решая судьбу человека…
Шрифт:
Находясь с экономкой Нонной в «особых отношениях», Иов вносит и на ее имя значительные денежные суммы.
Очень долго утверждала на следствии Нонна Максимчук, что вклады на 36 тысяч рублей, облигации трехпроцентного займа на 68 тысяч рублей, золотые монеты царской чеканки, сотни различных отрезов и множество других ценностей принадлежат ей. Но когда при обыске у нее обнаружили две сберегательные книжки на имя Кресовича на сумму 130 тысяч рублей, пришлось преданной «экономке» назвать истинного хозяина.
Перечисленное является лишь незначительной частью средств, бесстыдно награбленных им у верующих.
Не довольствуясь «подаяниями» казанских прихожан, хапуга в рясе архиепископа запускает лапу в церковную казну на периферии. Иов организует пышные выезды в подчиненные ему церкви Чистополя, Волжска, деревни Б. Кабаны и др.
Но не за счет Иова и казанских «святых отцов» проводятся эти выезды. По окончании службы местные настоятели устраивают за церковные деньги дорогостоящие угощения в честь высокого гостя.
В копеечку, например, обошелся верующим приезд Иова и его свиты в Йошкар-Олу. Не говоря уже об оплате за проезд, обильном угощении, местное духовенство за счет церковных средств преподнесло Иову «подарочек» в несколько тысяч рублей. Не обидели и его приближенных.
Не желая ударить в грязь лицом перед архиепископом, на один только прием Иова чистопольская община истратила более 15 тысяч рублей.
Так жилось Кресовичу в Казанской епархии. Не случайно, составляя ежегодные «почтительнейшие доклады» в Московскую патриархию, Иов начинал с того, что
«…жизнь во всех приходах протекает тихо и спокойно, в полном соответствии с церковными и гражданскими правилами».
Каждый год, а это особенно подчеркивалось в отчетах,
«был благоприятным годом в хозяйственно-материальном отношении».
А самое главное, черным по белому указывалось, что
«случаев расхищения церковных сумм не наблюдалось».
Но так ли это было в действительности? Занимаясь доходами Иова, работники финансовых органов часто спрашивали, соответствует ли действительный его заработок суммам, указанным в ведомостях. Ответ во всех случаях поступал утвердительный, что свидетельствовалось специальным актом.
«Епископ, — гласят апостольские правила, — не смеет брать излишние вещи и предметы роскоши и изнеженности, а лишь столько, сколько необходимо для поддержания жизни, а именно на пищу и одежду и довольствоваться этим».
Но это все для верующих и для проповедей с церковного амвона.
Только не для Иова.
Установив себе приказом зарплату в сумме 20 тысяч рублей, Кресович фактически, начиная с 1953 года, стал получать ежемесячно 55 тысяч рублей.
Казалось бы, 55 тысяч в месяц могли удовлетворить скромного монаха Иова, который часто говорил, что его больше …«интересует жизнь на небе, а не на земле». Но увы! — и этого ему показалось мало.
Из кассы епархиального управления он стал ежемесячно получать дополнительно еще 10 645 рублей в месяц, то есть сумму, равную налогу, начисленному на его доходы от службы в церквах.
Склонный к мирским соблазнам, Иов, чтобы ввести в заблуждение финансовые органы и скрыть от обложения подоходным налогом фактически получаемую зарплату, предложил епархиальному секретарю Евтропову в ведомостях на выдачу зарплаты отражать только 20 тысяч рублей.
Таким образом, Кресович довел свой заработок до 65 465 рублей в месяц, или 785 580 рублей в год.
Более 45 тысяч, получаемых ежемесячно, никакими документами не оформлялось, секретарь передавал их Иову без всякой расписки.
Свои мошеннические действия почтеннейший владыка тщательно скрывал от служащих епархиального управления. Кроме преданных ему лиц никто не знал о его истинных доходах.
Для сокрытия своих доходов от обложения Кресович в ежегодных докладах указывал только доход в сумме 15 тысяч рублей.
Следствием установлено, что за период с 1953 по 1959 год Кресович фактически получил 5 216 000 рублей, а в официальных отчетах, направляемых в финансовые органы, указал только 1 237 500 рублей, скрыв от обложения остальную сумму.
Своей страстью к наживе Иов заразил и рядовое духовенство, которое, подражая архиепископу, также принялось мошенничать. С ведома и согласия Кресовича из кассы епархии всему духовенству Николаевского собора и кладбищенской церкви скрытно от финансовых органов и без документов выдавались дополнительные суммы, компенсирующие подоходный налог.
Только за два последних года казанское духовенство скрыло от финансовых органов 745 722 руб. дополнительного дохода, не доплатив государству сотни тысяч рублей.
Представ перед органами следствия за мошеннические действия и сокрытие от обложения действительных доходов подоходным налогом. Кресович даже не пожелал покаяться в греховных делах.
«Я сознавал, — заявил он, — что эти порядки являются отклонением от норм законности, но соглашался с ними по своей халатности».
Изобличенный в преступных махинациях документами и многочисленными свидетельскими показаниями, Иов пытался доказать, что 35 000 рублей, выдаваемые ему ежемесячно, тратил на содержание епархии и благотворительную деятельность.
В письме к «высокопреподобнейшему и любезному протопресвитеру» он трагически говорит о новой тяжкой странице своей «мятежной» биографии:
«Все шло гладко, и никто никаких претензий не предъявлял. Но вот стряслась беда, которая выпала на мою долю… Может быть, знаете, как выйти из последнего положения? — сообщите.
…Полагаю, что для пользы церкви и своей лично мне лучше поскорее уйти… Помогите мне скорее выбраться из Казани и просите о том святейшего…
…Что здесь делать — разуму моему непостижимо. Ведь эти суммы тратил я большей частью на разные пожертвования, как ведется у нас, архиереев…»
Документы, добытые следствием, еще и еще раз подтверждают то, что было неизвестно прихожанам, скрывалось от их глаз.
Баснословные расходы Иова, которые с каждым годом росли, удивили даже патриархию, потребовавшую от Кресовича разъяснений.
Ведь только на содержание архиерейского дома в 1960 году намечалось израсходовать 120 000 рублей.
Добытые органами следствия документы свидетельствуют об этих расходах и порядке оплаты.
Акт от 31 января 1960 года:
«Мы, нижеподписавшиеся, Максимчук Надежда — повар и завхоз Казанской епископии и уборщица Казаринова Елена свидетельствовали, что на закуп продуктов и др. хозяйственные расходы за январь месяц 1960 г. на нужды Казанской епископии израсходовано 5 200 рублей (пять тысяч двести рублей)…»