Решая судьбу человека…
Шрифт:
Согласно резолюции Кресовича, расход оплачивается церковными деньгами.
А вот еще один документ. Кресович пишет Евтропову:
«Дорогой Николай… для епископии куплены перья на подушки на 500 рублей. Прошу эти деньги выдать М. Елене. Счет подпишет М. Елена. С любовью Кресович».
На все, даже на перья для подушек, — церковные деньги!
Ну, а о пожертвованиях неимущим и о прочей благотворительной деятельности, о которой часто говорит Иов, можно сказать одно: все это ложь. Приближенные Иова говорят о том, что Иов
«на всякие вознаграждения, обслуги был очень скуп и даже мелочь, оставшуюся от покупки, всегда забирал, если она превышала 30—40 коп. Ну, а дом его всегда держался на замке, сторожевая охрана и экономка никого из прихожан в дом не пускали».
Баснословные расходы Иова поразили патриархию; чтобы уйти от ответственности, незадолго до разоблачения Иов обратился к патриарху с просьбой уволить его с должности в Казанской епархии и предоставить другое место.
«Причина моего ухода, — осмеливается писать он, — непосильные для меня обложения налогом за прошлые годы…
Прошу прощения за содеянное по моей халатности и неосмотрительности уклонение от закона и оскорбление тем Вашего святейшества».
В тон архиепископу живет и вся его челядь.
«Святые отцы» своей алчностью и фарисейством не только дискредитируют себя в глазах верующих, но и проливают свет на истинное лицо церкви.
Чем, например, лучше моральный облик чистопольских церковников? Бывший настоятель чистопольской церкви Лизунов всячески старался походить на Иова. Если у архиерея была экономка Нонна, то Лизунов завел даму сердца Чурбанову.
С разрешения Иова Лизунов купил на церковные средства автомашину, но тут же переоформил ее на свое имя и сделал своей собственностью. Одновременно у настоятеля появились особняк, дорогая мебель, драгоценности.
На жалобы жены Лизунова, просившей призвать к порядку мужа священника, Иов не реагировал. Не перенесла супруга Лизунова переживаний и в начале 1959 года умерла.
На другой день после похорон Чурбанова переселилась в поповский особняк и вместе с настоятелем стала ездить в церковь, где занималась выпечкой просфор. Это вызвало возмущение среди верующих. Всем были известны неблаговидные поступки Чурбановой, которая дважды выходила замуж за пожилых людей, имевших большие деньги, а после их смерти становилась наследницей. Спустя несколько месяцев умер и священник Лизунов. Оказалось, что он также завещал Чурбановой свое движимое и недвижимое имущество, включая легковую автомашину, приобретенную на деньги верующих.
Бывший пожарник, а затем священник чистопольской церкви М. Сизов по приезде в Чистополь жил на квартире. Через два года купил флигель, а еще через два — роскошные хоромы за 80 тысяч рублей…
Правда, если высокопоставленные священнослужители казанских церквей кладут себе в карман сотни тысяч рублей, то «святым отцам» рангом пониже приходится довольствоваться лишь десятками тысяч. Но и им «на пропитание», как видим, хватает.
Благодаря мошенническим проделкам, чистопольские священнослужители не доплатили государству подоходного налога в сумме 114 тысяч рублей.
Некий Башаркин А. М., ранее судимый и отбывший меру наказания за корыстное преступление, решил посвятить себя церкви — здесь мошенничать легче.
Путь этого «святого» таков.
Церковь стал посещать с 1955 года. Его заметили и в 1956 г. взяли в псаломщики, через месяц перевели в дьяконы, а затем рукоположили в священники. Соответственно и увеличивалась зарплата — вначале 3 000 рублей, потом 4 000 рублей, а с 1959 года — 5 000 рублей в месяц.
«…Обряды, — признает Башаркин, — я постигал самоучкой… Обманывал трудящихся и вымогал у доверчивых верующих трудовые доходы. Они не только не жалуются и не заявляют об этом прокурору, но еще и деньги платят и смотрят на тебя, как на святого».
Летом 1959 года архиепископ Иов приблизил к себе некоего Куницына, ранее смещенного архиереем ульяновским с должности священника за пьянство и разврат. Иов восстановил Куницына в правах священника и назначил настоятелем одной из сельских церквей Марийской республики. Прибыв на место, Куницын вновь стал пить и развратничать. Вскоре он бежал из прихода, застигнутый «на месте преступления» и избитый оскорбленным мужем.
Погрязли духовные отцы и в прочих мирских соблазнах.
Прихожане вносят немало денег на предусмотренные церковным ритуалом поминания за здравие или упокой. Оплата за поминания составляет 300 рублей в год.
На этом решили поживиться старосты церквей — не оставаться же им в стороне от пирога! Значительное число лиц в списки поминаемых они не вносили, деньги в кассу не сдавали, а оставляли у себя в карманах.
Пробовали верующие жаловаться священникам, — куда там, ведь «святые отцы» не занимаются мирскими делами!..
Не менее важное значение в выколачивании средств из верующих имеет хозяйственная деятельность епархии, особенно торговля предметами религиозного обихода. Именно здесь добывается львиная доля церковного дохода. «Святые отцы» мало надеются на добровольные пожертвования верующих. А поэтому официально считается, что зарплата им идет «от свечного ящика». Торговля в церкви является для них пока надежным источником наживы. Просфора, к примеру, весом в 25—30 г. продается за 7 рублей. Баснословны цены на венчики, крестики и за отправление треб. Но самой доходной статьей является продажа свечей. По обычаю каждый верующий, побывавший в церкви, должен купить самое меньшее одну свечу, стоимость которой колеблется от одного рубля до нескольких десятков рублей. За 1958 год епархия продала 16 тонн свечей, получив прибыль с каждого килограмма в сумме 300—350 рублей. Для изготовления этой продукции епархия организовала свою свечную мастерскую, деятельность которой тщательно маскируется. Там работают преданные архиерею лица. Роль заведующего выполняет родственник секретаря епархии Евтропова. Известно, что воск для мастерской скупается у случайных лиц, порой попадает и ворованный, приобретенный по дешевке. В сведениях занижается объем готовой продукции, чтобы уменьшить налоговое обложение со стороны финансовых органов. Сведущие люди полагают, что свечная мастерская в 1959 году дала миллионы рублей чистой прибыли. «Святые отцы» ежегодно выколачивают из верующих более 3 миллионов рублей, не считая взносов, которые поступают из сельских церквей и составляют 1,2 миллиона рублей.
А вот приближенный Иова Николай Петрович Иванов. Среди служителей Казанской епархии он пользуется авторитетом. Благочестивый вид и способность угодить высшему духовенству пришлись по вкусу владыке, который быстро смекнул, что Николай Петрович как регент хора сможет оказать ему большие услуги в вымогательстве денег у доверчивых прихожан и в некоторых прочих вопросах.
Вскоре со всей очевидностью стало ясно, что Иванов «угодил» владыке.
Этот грязный и скользкий тип, несмотря на пожилой возраст, вел разгульный образ жизни.
Прежде всего регент Иванов укомплектовал хор преимущественно молодыми хористками.
Щедро одаривая хористок, понравившихся ему и Кресовичу, Иванов зачастую использовал хор не для церковных песнопений, а для увеселения архиепископа и его приближенных.
Более того. Как установлено следствием, некоторых хористок посредством шантажа и запугивания заставили фотографироваться в непристойном виде, а снимки Николай Петрович продавал, зарабатывая на этом немалые деньги.
Певчая из хора десятиклассница Шура рассказывает, что как-то после обедни Иванов стал настойчиво требовать, чтобы она с ним сфотографировалась. Вместе с регентом они очутились у фотографа Бусоргина.