Чтение онлайн

Она одна в этом месте. За ней никто не пришёл, пройдя ворота города подождала несколько дней в одном из приглянувшихся домов, и, оставив предупреждение для остальных путников, наконец отправилась в путь. В отличии от той реальности, где её нагнали, в этой весь тяжёлый путь пришлось проделать в одиночку.

Видеть сны с деятельностью после эльфийского храма было интересно, местами даже смешно. Гемаглобин для вампиров? Серьёзно? Почему не «Гематоген»? Что за идиотизм? Ещё бы поводок для оборотней придумала.

— Ну зачем же так? Мне понравилось! Ну серьёзно, не пластиковые же контейнеры для цельной крови, а целая технология с рунической магией для гемоглобина для вампиров. — съязвила появившаяся как всегда внезапно… Алия, точнее непонятная сущность, скопировавшая её внешность.

— Сама поражаюсь полёту своей фантазии. — буркнула ей и села на появившееся кресло.

— Может где подглядела? У вас же много книг о вампирах.

— Не думаю, что кто-то из писателей мог опуститься до такого бреда. — устало потерла виски, делиться воспоминаниями всегда энергозатратно, а эта сущность, проведя несметное количество лет в одиночестве, лишённое общения с внешним миром, с удовольствием поглощало эмоции, проживаемые девушкой в альтернативных реальностях. Год за годом Аля проживала бесконечное множество собственных жизней в разных вариациях, теперь сложно было сказать сколько времени она находится в этом храме. Год, десятилетия, столетия?

— Возвращайся, мне интересно, какой будет твоя история в этот раз. — велела насытившаяся её эмоциями сущность.

Аля проснулась от солнечного лучика, бьющего в глаза сквозь жалюзи. "Ланцет хирурга"- хоть убей, не помнила клинику с таким названием.

— Доброе утро. Проснулась? — ласково улыбнулась Алика. — Сейчас позавтракаешь, приведу тебя в порядок, и начнём лёгкий массаж.

Медицинская сестра обтерла её влажным полотенцем, сменила катетер, покормила через трубочку бульоном, отвечая при этом на многочисленные вопросы.

— Ты не думай, наш Гасторчик тебя живо на ноги поставит.

— Кто?

— Ах да, мы так между собой доктора Торанова зовём. Гасан Торанов — ГасТор.

— Интересное прозвище.

Дальнейшая жизнь была удручающе однотипной, размеренной. Через две недели ей разрешили понемногу вставать, ещё через неделю ходить в комнате, через месяц она окрепла настолько, что могла сама спускаться в садик, где сидела часами в тени невысокого оливкового дерева. Это был рекорд доктора Торанова, когда пациент после трехмесячной комы так быстро пришёл в себя. Ей предстояло полежать в этой клинике ещё около месяца, а потом, скорее всего, можно будет вернуться к нормальной жизни. Клиника была чем-то средним между больницей и санаторием, располагалась на берегу моря, куда можно было выходить на прогулки. Пару раз в неделю её навещал психиатр, что было обязательно для вышедших из комы, беседы с которым оставляли странное послевкусие.

— А чем ты сама считаешь эти сны о фантастической реальности? — спросил сегодня психиатр, доктор Салимов.

— Не знаю, находясь в них, полностью погружаешься в тамошнюю жизнь, все люди, персонажи кажутся невероятно живыми и реалистичными. Может это была такая попытка подсознания создать реальность, чтобы не оказаться в пустоте? Такая самозащита? — пожала плечами.

— Но ты не была там счастлива. Почему, по твоему, твоё подсознание не выбрало более позитивный сценарий, где бы понравившийся мужчина тебя выбрал, ты была бы счастлива с ним?

— Может я не верю в добрые сказки? Вы не подумайте, мне не хотелось отыгрывать роль жертвы, я стремилась убежать при первой возможности.

— Но тем не менее, ты возвращалась к нему и тем, кто смотрел на тебя свысока. Почему?

— Ради высшей цели, на кону стояла жизнь тех, кто был дорог мне, иначе никогда бы не вернулась. Вы сейчас говорите, что это своего рода мазохизм?

— Сама как считаешь?

— Ну, по Фрэйду все женщины склонны к мазохизму. Но если честно, никогда не считала себя склонной к жертвенности. Мне, напротив, всегда было сложно прощать людям даже небольшие проступки. Всегда считала это — своеобразной самозащитой, ведь тот, кто ударил в спину однажды, непременно сделает это ещё раз. Может я ошибаюсь, как вы считаете?

— Это, действительно сложный вопрос. На него нет однозначного ответа. Отсекая от себя неугодных, защищаешь себя, но в то же время отгораживаешься от мира в целом, попадая в искусственную изоляцию. Ты часто злилась на родителей, но не скучала по ним, значит ли это, что и они тобой отсечены?

— Нет, они, как и все родители, не идеальны, но я люблю их… находясь там и не имея возможности вернуться, было проще злиться на них, чем тосковать.

— Император, который не выбрал тебя, хотя ты должна была стать его истинной, мог ли быть прообразом родителей, которые не выбрали тебя, а выбрали для себя новую жизнь, как думаешь?

— Возможно. — помолчав немного ответила Аля. — Я думала об этом. Конечно, на меня повлиял развод родителей. Умом понимала, что так лучше для всех, но всегда ловила себя на мысли, что стараюсь быть лучшей во всём, чтобы они мной гордились, как будто можно заслужить любовь.

— Ты считаешь родители тебя не любят?

— Конечно любят! Они очень много для меня делали и делают сейчас. Я даже не представляю в какую сумму обходится моё пребывание здесь, в палате "Люкс" столько месяцев.

— Но этого недостаточно?

— А разве бывает достаточно любви?

— Нет предела совершенству? — улыбнулся профессор Салимов.

— Наверное.

— А если бы та реальность была настоящей, ты выбрала бы вернуться туда, или предпочла остаться здесь?

— Здесь меня не мучают кошмары, мир понятен и привычен, там же, у меня была высшая цель, магические способности… Не знаю что бы я выбрала. Впрочем, выбирать не из чего, мира Ардан не существует. Я хочу поскорее прийти в себя и вернуться в университет.

В университет вернуться не удалось ни через месяц, ни через год, так как возникла неожиданная проблема.

38. Сущность

— Там дальше скучная однообразная жизнь. — вырывая её из сна в психиатрической клинике в храм, разочарованно протянула сущность. — Да и эмоции после кучи транквилизаторов, или чем там пичкают при параноидальной шизофрении, несколько стёрты. Скучно.

— Не понимаю на основе чего они поставили такой диагноз? Ни галлюцинаций, ни бредовых интерпретаций у меня не было.

— В то время, когда ты себя осознавала. В остальное время бывало весело, когда оказавшись сознанием здесь, прямо на полу палаты чертила руны перехода, или беседовала с Фоли, не реагируя на окружающих.

— Не помню такого.

— Конечно не помнишь, после лошадиных доз успокоительных память отрубало на несколько дней. В общем, скука смертная.

— Может всё же ответишь, почему все мои сны всегда были так ужасающи? Ведь должна существовать та реальность, где я счастлива и успешна, но такая реальность тебя не накормит, так? Тебе нужны эмоции страдания?

— Ну почему же, вполне "накормят", выбор всегда за тобой. Но разве ты поверишь в счастливый конец? Сможешь притвориться, что Джэс будет любить тебя, жертвовать собой ради тебя? Сможешь жить, не ожидая подвоха, когда всё идёт хорошо? Поверишь ему всем сердцем после всего, что он тебе говорил и делал? Или будешь лелеять обиды и называть это самозащитой? — сущность с любопытством смотрела на неё.