Чтение онлайн

Из полученных в тот же день разведданных штаба ВВС Черноморского флота нам стало известно, что фашисты на рубеже Феодосии бросили в бой против группы "яков" Дзусова 16 "мессеров". Видно, мечтали о легкой победе, поскольку господствовали в воздухе. Но в этот раз надежды гитлеровцев потерпели крах: за четыре минуты воздушной схватки дзусовцы уничтожили пять вражеских самолетов, остальных стервятников принудили ретироваться и, не теряя времени, продолжили полет в Севастополь.

– Когда мы прибыли на место,- рассказывал позже Ибрагим Магомедович,Севастополь горел. Его защитники с трудом сдерживали бешеный натиск врага. Нам сразу же после приземления и заправки пришлось вступить в воздушный бой с немецко-фашистскими бомбардировщиками и истребителями.

Более двадцати дней группа истребителей Дзусова вместе с другими авиационными подразделениями, действовавшими в районе Севастополя, ежедневно участвовала в восьми и даже десяти воздушных боях, уничтожила в черте города и на близких подступах к нему 12 фашистских самолетов. Новые советские истребители убедительно доказали свое превосходство по высотным и скоростным данным над хвалеными фашистскими "мессерами".

Однако силы защитников Севастополя день ото дня таяли. В то время как враг непрестанно наращивал свой натиск, у воинов Севастопольского гарнизона не хватало боеприпасов, продовольствия, питьевой воды, заканчивались запасы горючего. Начались уличные бои, вражеские войска почти вплотную подошли к аэродрому, часть самолетов была перебазирована из-под Севастополя на аэродромы Северного Кавказа, а группа Дзусова все еще продолжала оказывать посильную помощь защитникам города. Летчики- истребители ушли из руин Севастополя в самый последний момент имеете с остатками наземных войск по приказу Ставки Верховного Главнокомандования. А их быстрокрылые "яки", до неузнаваемости израненные пулями и осколками зенитных снарядов, без боеприпасов и горючего, с выведенными из строя двигателями, остались под Севастополем в заваленных камнями и землей капонирах.

В те трудные для нашей Родины дни командующий 11-й немецко-фашистской армией генерал-полковник Манштейн ликовал. Еще бы! Наконец-то, после 250 суток почти непрерывных боев, его войска овладели руинами Севастополя! Победа, правда, достигнута дорогой ценой-армия потеряла под Севастополем около 300 тысяч солдат и офицеров, но эта цифра представлялась фашистскому вояке не столь уж мрачной. К тому же не заставила себя ждать высокая милость самого фюрера: награды и чин фельдмаршала. Опьяненный успехом, вновь испеченный фашистский фельдмаршал мечтал о новых сражениях, новых победах и новых должностях. А пока, как нам стало известно от крымских партизан, по его распоряжению в одном из залов Ливадийского дворца готовился торжественный бал в честь "севастопольской победы". В назначенный срок под своды великолепного зала собрались наиболее близкие Манштейну генералы и офицеры. Фельдмаршал лично вручал им от имени фюрера награды. И вдруг... взрывы авиабомб! Это летчики нашего 6-го бомбардировочного полка под командованием В. И. Лукина при лунном свете прорвались в район дворца и сбросили свои "подарки" участникам торжества. Из сведений, полученных от крымских партизан, мы вскоре узнали, что в ту лунную ночь около 300 фашистских головорезов вдобавок к Железным крестам, которые вручил им фельдмаршал, получили столько же деревянных.

Разведорганы 5-й воздушной армии, но смыкая глаз, следили за действиями фашистских наземных войск и авиации. Наши бомбардировщики и штурмовики, поддерживая свои войска, наносили удары по скоплениям вражеской пехоты и танков, истребители вели воздушные бои, прикрывали наземные силы. Однако в воздухе по-прежнему господствовала фашистская авиация. Положение осложнялось еще и тем, что командование нашей воздушной армии в связи с поступлением новой авиационной техники вынуждено было отправить ряд частей и соединений в тыл на переформирование и переучивание. Выбыло из состава армии управление 27-й авиационной дивизии, с которой мне пришлось пройти долгий и трудный путь от советско-турецкой границы до Тамани. На тыловые аэродромы выехал личный состав пяти истребительных авиаполков, 214-го штурмового и 742-го бомбардировочного. Распрощался я со своими бывшими однополчанами - П. Б. Данкевичем, И. И. Ивановым и другими участниками боев на Керченском полуострове. На повышение ушел от нас генерал Е. М. Белецкий: ему было поручено формирование 1-го истребительного авиакорпуса резерва Верховного Главнокомандования, который с боями пройдет потом до Берлина и станет первым авиакорпусом крылатой гвардии. Вместо Белецкого в командование 237-й истребительной авиадивизией вступил Герой Советского Союза И. Т. Еременко, тот самый комбриг Еременко, доклады которого о боях в Испании я несколько раз слушал в стенах военно-воздушной академии и который в январе 1940 года по поручению начальника ВВС РККА официально объявил нам о досрочном выпуске старшего курса командного факультета.

Все мы жили в те дни фронтовыми тревогами. После неудачи, постигшей советские войска в районе Харькова, и отхода их под натиском врага на левый берег Дона боевая обстановка на южном крыле советско-германского фронта становилась все более драматичной. Противник, обладая значительным превосходством в силах и средствах, продолжал рваться вперед. Советским войскам, измотанным предшествовавшими боями, при отходе часто приходилось занимать слабо подготовленные в инженерном отношении рубежи обороны, к тому же незначительными силами. И наземным войскам и флоту требовалась надежная авиационная поддержка, но сил авиации явно недоставало. В нашей 5-й воздушной армии имелось не больше ста исправных боевых самолетов. Применение авиации Черноморского флота ограничивалось тем, что она базировалась на плохо оборудованных кавказских аэродромах и даже грунтовых площадках. Особенно остро ощущался недостаток в истребительной авиации.

В этих условиях командующему воздушной армией генералу Горюнову, начальнику штаба генералу Синякову приходилось ежедневно практически решать вопросы наилучшего использования авиации для нанесения ударов по врагу. А поскольку заявок на такие удары из войск поступало много, требовалось тщательнейшим образом обдумывать каждый боевой вылет. Весь аппарат штаба, в том числе и оперативного отдела, фактически работал круглосуточно, без отдыха.

Помимо работы над планами использования авиации для прикрытия и поддержки войск своего Северо-Кавказского фронта, 5-й воздушной армии нередко ставились задачи по оказанию помощи войскам соседнего Южного фронта, а также на участие в объединенных массированных ударах по врагу силами авиации 4-й, 5-й воздушных армий и ВВС Черноморского флота. Случалось это чаще всего неожиданно. Слышу очередной телефонный звонок. Беру трубку, сразу узнаю голос Сергея Павловича Синякова:

– Прошу зайти ко мне, да поскорей!

Если поскорей, значит, немедленно, ни на секунду не задерживаясь. Генерал Синяков не терпит опозданий. Я это хорошо знаю. Спешу к занимаемому им домику.

На столе начальника развернута оперативная карта, аккуратно расчерченная красными и синими стрелами.

– Вырисовывается неприглядная перспектива обхода противником войск нашего соседа - Южного фронта - по нижнему Дону,- попыхивая трубкой, говорит Сергей Павлович.- Пятьдесят цервая армия генерала Коломийца, обороняющая Дон от Верхне-Курмоярской станицы до устья, нуждается в поддержке авиации. Давайте вместе подумаем, что можно сделать.

Поразмыслить было над чем. Если бомбардировщики дивизии А. 3. Каравацкого свободно доставали район скопления вражеских войск в устье Дона, то штурмовикам дивизии В. В. Нанейшвили, базировавшимся на полевом аэродроме станицы Крымской, это было не по силам - слишком далеко. После непродолжительного обмена мнениями выход был найден: перебазировать основные силы 238-и штурмовой авиадивизии на Сальский аэродром и наносить штурмовые удары по врагу оттуда. Командующий армией генерал С. К. Горюнов и командующий фронтом маршал С. М. Буденный одобрили план. Авиационные части и соединения сразу же приступили к его выполнению.

В ходе авиационной поддержки войск 51-й армии только группы штурмовиков из дивизии Нанейшвили уничтожили 28 танков противника, около 400 автомашин с грузами и живой силой, подавили огонь 22 артиллерийских и минометных подразделений врага, взорвали 4 склада с боеприпасами. Истребители из дивизии Коробкова в воздушных боях сбили 21 вражеский самолет. Немалый урон противнику нанесли и бомбардировщики Каравацкого. Однако все эти авиасоединения и сами понесли большие потери. А противник, располагая на земле и в воздухе превосходящими силами, продолжал наступать.

Тогда же произошло еще одно событие, о котором хочется хотя бы кратко рассказать.

С командного пункта армии мне позвонил генерал Горюнов. Сообщил, что под Ростовом сбит командир 236-й истребительной авиадивизии генерал Иван Дмитриевич Климов. Приказал: "Разберитесь и немедленно доложите, как это произошло". Разобраться и немедленно доложить! Задание не из легких. Но возможно, в дивизии что-то уже знают о случившемся? Звоню начальнику дивизионного штаба подполковнику А. Г. Андронову. Он подробно информирует: да, комдив Климов вместе со старшим штурманом Каларашем вылетали на двухместном истребителе в район Ростова. Сбиты поблизости от линии фронта, спустились на парашютах в расположение одной из стрелковых дивизий. Оба живы, но генерал тяжело ранен. С места приземления майор Калараш на самолете У-2 доставил его в госпиталь. Так на длительное время армия потеряла одного из опытнейших комдивов-истребителей. Вместо него командиром 236-й авиадивизии был назначен подполковник Василий Яковлевич Кудряшов.