Чтение онлайн

Он падает на спину, притягивая меня к себе, и поворачивается к свету, пробивающемуся сквозь шторы. На его губах играет улыбка.

– Что? – спрашиваю я.

– Рассвет это или закат?

– Утро... определённо утро.

На самом деле мы оба уже давно потеряли счёт времени. Мы не покидали номер и не раздвигали плотные шторы, а провели его, навёрстывая упущенное, пока окончательно не запутались во времени.

В чём я уверена, так это в том, что не хочу возвращаться в реальный мир – и не хочу делить мужчину, которого держу в заложниках ровно в той же степени, что и он меня.

Разница лишь в том, что теперь я не боюсь этого возвращения – совсем нет, – а просто оттягиваю его. Истон проводит пальцем по моей коже, затем касается едва заметного розового шрама на груди.

– Откуда это?

Я приподнимаюсь и с лёгкой тревогой смотрю на него, не желая нарушать умиротворение в его глазах. Садясь, я кладу подушку на обнажённые колени.

– Если я скажу, ты не должен пугаться, не должен... ну, вести себя как типичный ты или использовать это в будущем, чтобы подпитывать свою паранойю.

– Многовато условий, – его улыбка исчезает, а взгляд становится чуть жёстче. – Кто–то причинил тебе боль? Если да, то все ебаные договорённости отменяются.

Я качаю головой.

– А вот и он, тот самый неандерталец, за которого я вышла замуж.

– И за которого выйду снова в самом ближайшем будущем.

– Назови дату и время, и я готова.

Он снова проводит подушечкой пальца по шраму.

– Ответь мне. Кто–то причинил тебе боль?

– Как раз наоборот, кто–то спас меня. – Я ласкаю его линию подбородка, пока он хмурится. – Вообще–то, это были чёртовы «динь–динь–динь» от моего принца Филиппа.

– Детка, ты в порядке? – он внимательно изучает меня. – Я слишком жёстко тебя трахнул? Ты ударилась головой о спинку кровати?

О, эта чертовски сексуальная полуулыбка Истона. Боже, как же я по тебе скучала.

– И кто, чёрт возьми, этот принц Филипп? – выдёргивает он. – Покойный муж английской королевы является тебе?

– Нет, болван. Принц Филипп – это диснеевский принц, который поцелуем разбудил Спящую красавицу. – Не в силах сдержаться, я наклоняюсь и целую его искривлённые губы. – Это был ты, Истон. Это ты спас меня своими постоянными напоминаниями пристегнуться. Твоё бурчание в итоге привело к тому, что каждый раз, когда раздавался этот звук, я слышала только, как ты споришь со мной, требуя надеть ремень. – Я беру его руку и переворачиваю её на подушке у меня на коленях, проводя пальцами по его ладони. – В тот день ты выиграл спор, который спас мне жизнь.

Любые следы его улыбки исчезают.

– Ты попала в аварию?

Я киваю.

– Мой Prius не выжил, но офицер сказал, что и меня бы не было, если бы я не была пристёгнута. Шёл сильный дождь, а я очень спешила.

– Куда?

– Это самая ужасная часть.

– Выкладывай, Натали.

– Ну, я мчалась в аэропорт, потому что снова исчерпала лимит на своей AmEx. Я летела в Стокгольм.

Он смотрит на меня в полном недоумении.

– На мой последний концерт?

Я киваю.

– Детка... – он опускает голову, и в его тоне слышны и скорбь, и раздражение. – Почему, почему, блять, почему ты не позвонила мне?

– Потому что это был мой черёд для грандиозного жеста. Боже, Истон. После всего, через что мы прошли, я хотела сделать то, что ты делал для меня каждый раз. Ты заслуживал этого. Я не знала, как меня встретят, но когда наконец убедила себя просто, блять, сделать это, появиться и поставить всё на кон, то решила, что не хочу ждать окончания твоего тура. По пути я попала в аварию, и это не позволило мне добраться до тебя. А потом ты вернулся домой, и…

– И встречался с Мисти, – добавляет он. – Чёрт.

– Ненавижу эту часть, – шепчу я, проводя пальцем по его губам. – Я уже и так потратила слишком много времени, я знала это, но я всегда, всегда шла к тебе. Ты должен уже понять: даже когда мы были врозь, ты всегда был со мной. Его глаза наполняются эмоциями. – Ты так глубоко во мне – это нереально.

Он сжимает мою руку и нежно целует её с тыльной стороны.

– Я прекрасно понимаю, о чём ты. Ты однажды спросила, когда я понял, что люблю тебя. – Он берёт мой палец и проводит им по завитку его татуировки в стиле Чихули. – Так вот, этот завиток символизирует тебя – буквально, образно и поэтически, но что ещё безумнее – пророчески. Потому что, чёрт возьми, безрассудные и наивные, мы – само определение безумия. Но я выберу безумие в любой день. Я буду переживать его с тобой снова и снова.

– Ты меня заводишь своим остроумием, Краун.

– Ты хочешь услышать ответ или нет?

– Конечно.

Он усмехается:

– Я до сих пор не знаю.

– Серьёзно? – ворчу я. – Это не ответ.

– Но я могу сказать, что это было между моментом, когда ты ворвалась в тот бар в содержимом своего чемодана, и моим решением изменить татуировку. Так когда же я понял, что люблю тебя? Где–то в первые несколько дней. Но я могу точно сказать, когда я захотел на тебе жениться... это было, когда твой самолёт отъехал от меня в Далласе. – Он поднимает мою пустую левую руку, и его выражение лица становится мрачным. – Нам никогда не следовало разводиться.

Его лицо становится задумчивым, он встаёт во всей своей нагой красе, подходит к комоду, достаёт кольцо, с которым делал мне предложение на сцене, и возвращается в постель.

– Красавица... – мягко произносит он.

– Тебе даже не нужно снова задавать этот вопрос, Истон, – говорю я, пока он поднимает свои изумрудные глаза и снова надевает кольцо на мой палец. Глаза наполняются слезами, я с благоговением смотрю на него. – Истон, я клянусь...

– Нет, детка, никаких больше обещаний, – говорит он, обхватывая мою шею сзади.

Я хмурюсь.

– Думаешь, мы не способны их сдержать?

– Я думаю, мы потратили слишком много времени, беспокоясь о них, вместо того чтобы просто быть, – бормочет он. – Мы дадим новые в день нашей следующей свадьбы.

Я не могу сдержать улыбку.

– Так мы сделаем это снова?

– Чёрт возьми, конечно. На этот раз всё организуешь ты.

– Наша первая была идеальной, – вздыхаю я.

– Так и было. Так что тебе придётся попотеть, – хвастается он, наклоняясь для поцелуя, но вдруг резко отстраняется. – И, чтоб ты знала, чёрт побери, в ту секунду, как мы покинем Мексику, наша совместная жизнь начнётся. Мне плевать, если все четверо наших родителей явятся с целым картелем за спиной в качестве подкрепления. Мы улетим на одном самолёте, вместе.

– Меня это устраивает, мистер Краун, но я искренне надеюсь, ты готов к месту назначения и тому, что через три шага от твоего парадного входа ты покроешься потом, вдыхая стойкий аромат пропаренной коровьей лепёшки.

– Серьёзно? – он кривит губы при этой мысли, а я хихикаю над его реакцией, прежде чем он пожимает плечами. Поцеловав сначала моё кольцо, он начинает безмолвно выражать свою любовь губами.

Как раз когда мы начинаем забываться, мой телефон на прикроватной тумбочке вибрирует, привлекая наше внимание. Мы оба поворачиваем головы. Я смотрю на Истона, который с тех пор, как мы вошли в номер, держал нас обоих в изоляции от внешнего мира.