Чтение онлайн

– Я с тобой, Натали, – мягко уверяет он, прежде чем тронуться с места. Минуту спустя лёгкая мелодия льётся из динамиков, и слова песни обволакивают моё сердце утешением. Даже когда он не сводит глаз с дороги, я чувствую его нежное, успокаивающее прикосновение на расстоянии.

Глава

14

. Натали

«Feel Like Making Love» – Bad Company

– О мой Боог, Истоон, – бормочу я с набитым ртом сочным белым крабом, пока масло стекает по подбородку, а глаза закатываются от удовольствия.

Его губы растягиваются в улыбке.

– Да? Настолько понравилось, что уже к высшим силам взываешь?

– Ещё как, спасибо, и тебе, – счастливо отвечаю я нашей официантке, когда она приносит ещё полфунта снежного краба. Она и Истон обмениваются заговорщицкими ухмылками, оба развлекаясь моим восторгом, пока я своими руками, вымазанными в масле, поднимаю тёмное пиво, жадно глотая холодную пену, прежде чем небрежно вытереть лицо.

Очевидно, я достигла стадии «мне–по–барабану» в своём почти четвертьом кризисе.

Но по мере того как пиво смягчает горечь, а краб исчезает во рту, я чувствую, как постепенно выкарабкиваюсь из недельной хандры, благодарная за эту передышку – даже если она окажется недолгой.

И мой соблазнительный собутыльник напротив, который смеётся, наслаждаясь тем, какую я из себя дуру выставляю, тоже не помешал.

После долгой–долгой поездки, наполненной музыкой, Истон решил положить конец моей жалости к себе, вовлекая меня в разговор. Вскоре после этого он настоял, чтобы мы поели в The Crab Pot, расположенном на Miner’s Pier на самом берегу Пьюджет–Саунд.

Поскольку обеденный час уже прошёл, нам удалось занять столик на закрытой веранде, вдали от других, с видом на воду. Стоя спиной к любопытным взглядам, Истон остаётся практически неузнаваемым для большинства.

Пока что нам удавалось избегать папарацци, но я не могу отделаться от ощущения, что наша удача может иссякнуть, чем дольше мы остаёмся на публике. Хотя он давно не появлялся на публике из–за постепенного ухода «Сержантов» со сцены, он по–прежнему представляет интерес для прессы, особенно если его заметят в компании женщины, которая уплетает морепродукты.

Сейчас мне просто плевать, пока я поглощаю щедрость, раскинувшуюся передо мной.

– В Техасе тебя вообще кормят? – подкалывает Истон.

– Я сама себя кормлю, – парирую я, emphatically, используя молоточек, чтобы раздробить клешню.

– Но морепродукты не ешь?

– Креветки, – пожимаю я плечами. – У моей мамы aversion к морепродуктам, особенно к ракообразным, так что у нас их никогда не бывает, даже когда мы путешествуем. Поверь, если бы я ела это раньше, я бы помнила.

– О, я верю тебе, – снова усмехается он.

Игнорируя его, я разламываю треснувшую клешню, чтобы извлечь кусок мяса, и отправляю его в рот.

– Истон, – выдыхаю я, хватая вилку и вонзая зубцы в более мягкую сторону ноги, прежде чем разорвать её так, как он меня научил. Он наклоняется вперёд, упираясь предплечьями в стол, пока я опускаю своё заветное мясо в один из четырёх видов растопленного масла. – Я абсолютно серьёзно... тебе, возможно, придётся меня остановить.

– Не думаю, что смогу. Это слишком забавно. На самом деле, я гарантирую, что буду тебе потворствовать. Псс, – он шепчет, подзывая меня пальцем и притягивая ближе. Наши взгляды скрещиваются, он соблазнительно скалит зубы, снимая кусочек краба с моей щеки и бросая его в гору скорлупы, что я накопила.

Временно отвлечённая им, я безуспешно пытаюсь отогнать все непрошеные мысли – включая его пухлые губы, – прежде чем вернуться к своей миссии.

– Боже, как же мне это было нужно. – Я поднимаю своё пиво чистыми участками ладоней и делаю глоток, чуть не уронив тяжёлую кружку на стол. Счастливо выдыхая, я поднимаю палец, когда фоновая музыка стихает и звучат первые ноты новой песни.

Готовый к вызову, Истон откидывается на спинку стула, потягивает пиво, внимательно слушает и уверенно объявляет:

– «Every Little Thing She Does Is Magic» The Police.

Хватаю телефон, опускаю шторку и запускаю Shazam, когда на экране появляется название и имя группы.

– Невероятно, – говорю я. – Ты сегодня ещё ни разу не ошибся.

– Возможно, но истинные ценители знают и сторону B.

– B?

– Обратная сторона виниловой пластинки. На сорокопятках на стороне B находится песня, противоположная хиту, который обычно на стороне А.

– А, так ты, значит, истинный ценитель? Тоже знаешь песни на стороне B?

– Многие из них. Некоторые мне нравятся куда больше, чем на стороне А.

– А сколько песен из твоего бесконечного плейлиста ты на самом деле можешь сыграть? – Когда он замолкает, я поднимаю взгляд и вижу, как он проводит пальцем по краю своего запотевшего бокала.

– Истон?

– Большинство из них, – тихо признаётся он.

– Господи... это невероятно!

– Может, для тебя это впечатляюще, но я занимаюсь этим всю жизнь, так что это что–то вроде неосознанного умения.

– Это дар, – говорю я настойчиво. – Признай это.

– Ладно, – идёт он на переговоры, кладя оба предплечья на стол, – но я уверен, что ты с той же лёгкостью назовёшь даты многих ключевых заголовков.

– Ну, они совпадают с историей США, которую я обожаю, так что, возможно, некоторые.

– Но ты потратила время на её изучение, вероятно, так же увлечённо, как я изучал музыку.

– Хорошо, давай проверим. – Я шевелю измазанными в масле пальцами, приглашая: «Задавай».

Он наклоняется ближе.

– Покушение на Рейгана?

Я сама удивляюсь, когда ответ приходит легко.

– 30 марта 1981 года.

– Окончание Холодной войны?

– Третье декабря... – я щурюсь, – 89–го. – Моя улыбка расширяется. – Давай ещё.

Его полуулыбка на мгновение ослепляет меня.

– Смерть Рузвельта?

– Двенадцатое апреля 1945 года, за восемнадцать дней до Гитлера, что меня бесило за Рузвельта – он заслуживал того, чтобы узнать судьбу своего заклятого врага.

– Видишь, – Истон откидывается на спинку стула, выглядя удовлетворённым, пока я сдуваю непослушную прядь вьющихся волос с лица. Волосы, которые Истон распустил на первой же миле нашей поездки, выбросив резинку в окно. Почувствовав моё отчаяние из–за того, что я чуть не съела свои волосы, он наклоняется и убирает ниспадающую прядь за моё ухо.