Чтение онлайн

Я подталкиваю его.

– Значит, тебе есть чего ждать.

Он неопределённо кивает, прежде чем подойти к последней витрине. Как и в экспозиции Бена, в глубине стоит чёрно–белое фото Рида в натуральную величину: его пальцы крепко сжимают палочки, руки подняты и готовы обрушить ад на его барабаны. С рубашкой, заткнутой за задний карман, выражение лица Рида сильно напоминает Истона, когда тот погружается в музыку.

Хотя цвет кожи и волос Истона я приписывала Стелле, на этом фото сходство Рида и Истона разительно.

Внутри витрины, перед фото в натуральную величину, установлен барабанный комплект Drummer’s Workshop. Потрёпанная пара барабанных палочек Рида – одна со сломанным наконечником – прислонена к большому, потрёпанному бас–барабану. Прочитав описание, я понимаю, что была права, предположив, что это тот самый комплект, который Стелла выиграла по случаю и отправила Риду после их расставания. Её жест был мольбой побудить его продолжать, даже после того как он разбил её сердце и уехал из Остина. Меня пронзает лёгкая горечь, но в то же время я понимаю, что, вероятно, именно этот жест удержал его от того, чтобы бросить всё.

– Они спасли его, – подтверждает Истон, глядя на установку. – Ему было больно отдавать их, но он не хотел, чтобы они гнили на складе. Он решил, что здесь их хотя бы сохранят. Мама разглядела в нём то, чего он сам в себе не видел, – произносит он, и в его глазах читается несомненная гордость за то, что его родители обрели.

Я киваю, испытывая стыд за то, что моя уверенность в этом же отношении пошатнулась и я позволила – позволяю – этому случиться. Истон следует за мной в соседний зал, пока я безучастно смотрю на следующую экспозицию. Его тепло окутывает меня, прежде чем он опускает подбородок на моё плечо, и моё тело отзывается, начиная вибрировать от осознания.

– Я прямо здесь, – шепчет он, и слова отзываются эхом, прежде чем переносят меня к сцене из «Drive». Рид напечатал эти особенные слова для Стеллы на её ноутбуке за минуты до того, как они столкнулись в своём первом поцелуе. Как только я задаюсь вопросом о значении шёпота Истона, его тепло исчезает, и он отступает, его выражение лица нечитаемо. Он бегло окидывает комнату взглядом, кажется, погружается в мысли, прежде чем снова повернуться ко мне и протянуть ладонь. – Пошли, масляная грудь, – один уголок его рта приподнимается. – Я отвезу тебя в отель.

Я делаю единственное, что казалось правильным с момента моего прилёта в Сиэтл, – вкладываю свою руку в его.

Глава 15. Натали

«Only You Know» – Dion

В первые несколько минут поездки обратно в отель я борюсь с желанием попытаться продлить наше время вместе. Каким–то образом Истону снова удалось превратить ещё одно паршивое утро в необыкновенный день. Незабываемый день. Как бы я ни старалась собраться с духом, мне не удаётся выдавить из себя слова из–за лжи, которую я продолжаю подпитывать. Его усилия дать мне немного фона, приведя меня в музей, чтобы помочь с моей вымышленной статьёй, не остались незамеченными.

И когда окрестности начинают становиться знакомыми, меня охватывает непреодолимое желание. Как только я собираюсь заговорить, Истон поднимает палец, прося подождать. Теперь уже узнаваемый, отстранённый взгляд в его глазах присутствует, пока он погружается в музыку. Насторожившись, он прибавляет громкость, и я быстро запускаю Shazam, чтобы определить песню, поскольку она не отображается на древнем дисплее радио грузовика. Секунды спустя на экране появляется название – «Only You Know» в исполнении Dion. Я смотрю год выпуска – 1975 – и мысленно отмечаю его, когда мы подъезжаем к отелю.

Мои конечности тяжелеют от разочарования, я готовлюсь к прощанию, но вместо того, чтобы подъехать ко входу, чтобы высадить меня, Истон паркуется и без слов выходит из грузовика. За несколько секунд его тёплая рука охватывает мою, он вытаскивает меня из кабины, затем разворачивается и направляется к отелю, явно с какой–то миссией. Вместо того чтобы спрашивать, что он задумал, я ускоряюсь, чтобы поспеть за его решительными шагами. Войдя в лобби, ведя меня за собой, он останавливается и осматривается. Кажется, неудовлетворённый, он продолжает поиски в соседнем лаундже. Я чуть не сталкиваюсь с ним, когда он ненадолго замирает у входа, а затем направляется прямиком в глубину просторного зала. Оглядываясь, я впервые с момента приезда в Сиэтл впитываю атмосферу.

Я выбрала «The Edgewater» спонтанно, увидев, что здесь останавливались несколько известных знаменитостей и музыкантов. По иронии, меня убедила фотография The Beatles, рыбачащих в Пьюджет–Саунд из окна одного из номеров – одно из немногих растущих совпадений, которые я намеренно не указывала Истону.

Пока Истон быстрым шагом ведёт меня через зал, я замечаю, что большая, сгруппированная зона отдыха обставлена шикарной, комфортно выглядящей мебелью. Ветви расходятся от опорных колонн в форме древесных стволов, и, прямо как в моём номере, массивный камин справа от нас сложен из речных валунов. В камине сейчас горит невысокое пламя, создавая романтическую атмосферу. Большая люстра из янтарно освещённых оленьих рогов висит низко перед рядом панорамных окон от пола до потолка. Прямо за одним из окон стайка чаек проносится над водой, оставляя за собой рябь.

И когда я заглядываю через плечо Истона, я замечаю миниатюрный рояль, стоящий спиной к потрясающему виду на Пьюджет–Саунд.

Разжимая мою руку, Истон оставляет меня стоять у отполированного инструмента, бросает свою кепку на него сверху и занимает место на табурете. Именно тогда я замечаю влагу на его руке, которую он только что отпустил.

Он нервничает.

Я едва успеваю осознать, что происходит, когда Истон закрывает глаза. Время, кажется, замирает, пока его пальцы находят клавиши, и он пробегается по нескольким аккордам.

Сразу после этого он начинает играть, а я смотрю на него, ошеломлённая. Уже с первых нот вступления я узнаю мелодию, которая нота за нотой повторяет песню, что мы только что слышали по старой радиостанции. И когда Истон открывает рот и начинает петь, я чувствую всю тяжесть происходящего.

Истон Краун поёт. Для меня. В лобби моего отеля. Мало того – его голос потрясающе идеален.

Когда Истон заканчивает песню, он поднимает взгляд, его глаза фокусируются на мне, словно он выходит из транса. Расцветающая улыбка медленно расползается по его великолепному лицу, будто он сам себя удивил. Не в силах сдержаться, я делаю ещё один опасный шаг, пока сила притяжения неумолимо тянет меня к нему. Громовые аплодисменты взрываются в соседних залах, а также среди тех, кого он привлёк в лаунж. Звук этих оваций вырывает меня из сноподобного состояния и возвращает в настоящее, пока Истон коротко кидает им головой в безмолвной благодарности. Его взгляд остаётся прикованным ко мне и моей реакции на него.

Я прерываю собственные аплодисменты, смахивая непослушную слезу, и чувствую гордость, которую мне не положено чувствовать.

– Я была близка к тому, чтобы умолять, – хрипло шепчу я, – и, Господи, Истон, мне следовало это сделать. Это было... чертовски невероятно. – Я качаю головой, совершенно ошеломлённая. – Ты запомнил эту песню, услышав её всего раз, ведь так?

Он медленно кивает, его карие глаза скользят по моему лицу, впитывая мою реакцию, словно он хочет запомнить её. Неоспоримое тепло пробегает между нами, пока я смеюсь над своими непрестанно наполняющимися влагой глазами, мой голос хриплый, когда я подхожу к нему. Когда он отходит от рояля и смотрит на меня сверху вниз, его нефритовые глаза сияют тем, что можно воспринять только как счастье.