Чтение онлайн

– Если ты так командуешь в офисе, не уверен, что мы уживёмся как коллеги, – шутит он.

Из меня вырывается нервный смешок, и как только сигнализация начинает пищать, я выталкиваю его и дистанционно запираю дверь. Развернувшись, я пускаюсь бежать вокруг здания, проносясь мимо отведенной для «Speak» парковки. В панике окидывая взглядом улицу, я чувствую его взгляд на себе, пока оцениваю, достаточно ли мы далеко от камер наблюдения. Папа уже должен быть на поле для гольфа со своим лучшим другом Маркусом. Я знаю это, потому что говорила с ним полчаса назад. Мама в спа с подругами со станции. Даже зная, что у них не будет причин проверять записи с камер, моя тревога резко взлетает от одной мысли, что они могут это сделать. Мятный выдох Истона касается моей шеи, заставляя мои ресницы трепетать, а его руки охватывают меня. Когда его пальцы смыкаются на моей талии, я поднимаю на него взгляд и чувствую лишь то самое сокрушительное влечение, что преследует меня вот уже восемь недель подряд.

– Ты что, совсем спятил?! О чём ты думал?

– О том, что на этой парковке была всего одна машина, и я сомневаюсь, что твой отец водит гибрид с наклейкой на бампере «Господство над миром» и изображением шпильки.

– Это не смешно, – мой упрёк противоречит улыбке. Трение его пальцев о мою обнажённую кожу вызывает мурашки, несмотря на жару, пока я пытаюсь осознать, что Истон в Остине. – Серьёзно, что ты здесь делаешь? Ты же должен быть в туре.

– Я в туре. Я был по соседству... на Батлер–стрит.

Я хмурюсь.

– В Оклахоме, где у меня концерт через, – он достает телефон и смотрит на экран, – шесть с половиной часов, а завтра вечером – еще один в Далласе, так что тебе нужно собрать вещи.

– Ага, конечно, – фыркаю я, обожая ощущение его рук на моих бедрах, и полностью сосредотачиваюсь на нем, мгновенно жалея об этом. Я не могу заставить себя убрать его руки, пока он лениво проводит большими пальцами по обнаженной коже над моей юбкой.

Его губы слегка приподнимаются в едва заметной улыбке.

– Скажи, что ты не рада меня видеть.

– Рада... Правда. Рада. Просто... Я не могу поехать с тобой в Оклахому, ты же знаешь. – Я нервно оглядываюсь. Папа, наверное, уже успел выпить три пива с Маркусом. Деймон должен присоединиться к ним обоим. Я могла бы написать Деймону, чтобы подтвердить, что они заняты. Когда я снова смотрю на Истона, всё вокруг начинает тускнеть, мир за его спиной расплывается, становясь лишь фоном.

– Вот и ты, – шепчет он.

– Я просто... Я в панике. Ты больше никогда не должен так делать, ясно?

Его хватка ослабевает, ноздри раздуваются.

– Верно, плохая идея. Понял.

– Я серьезно.

Он игнорирует мой явный упрек.

– У тебя же выходные, да?

– Да, но...

– Тогда поезжай со мной, – говорит он, его взгляд интимно скользит по мне.

– Ты так усложняешь мне всё.

Он ухмыляется.

– Я мог бы сказать то же самое.

– Не смешно, – огрызаюсь я, чувствуя, как сердце ускоряет ритм.

– Тогда почему ты улыбаешься?

Я отталкиваю его за грудь, заставляя ослабить хватку на моих бедрах; его прикосновение слишком соблазнительно.

– Я так за тебя рада. Серьезно, я следила за твоими успехами. Ты счастлив?

– Ага, – он дарит мне ту самую полуулыбку, которую я так люблю. – Счастлив.

– Так где же все?

Он кивает в сторону задней части кофейни.

– Они ждут в фургоне неподалеку.

– Ты и вправду это делаешь.

– Да, и вправду, – он поднимает палец, чтобы провести по моей щеке, – и это была смесь awesome и чертовски ужасного. Я взял их с собой, чтобы ты могла познакомиться с ними по дороге в Оклахому.

– Ты серьезно приехал из Оклахомы, чтобы забрать меня, думая, что я соглашусь после двух месяцев безответных звонков?

– А то, черт возьми! Я зол на тебя, но пока не могу заставить себя действовать, потому что хочу как следует отчитать тебя.

– Истон, – упрекаю я со вздохом.

– Красавица, – парирует он, невозмутимо продолжая водить пальцами по моей щеке. – Я пока не отпускаю эту тему, так что если собираешься мне отказать, тебе придется сделать это мягко за выходные. – Его взгляд следует за пальцами, ласкающими меня. – Потому что у нас действительно нет времени спорить.

– Я должна ужинать с родителями позже.

– Что ж, вместо этого ты будешь ужинать арахисовым маслом с желе в фургоне, который пахнет голубым сыром.

Я не могу сдержать улыбку.

– Ты и вправду умеешь сбивать с ног девушек.

Он наклоняется ближе.

– Я планирую сделать для этого всё, черт возьми.

– Истон, – я игриво шлепаю его по груди. – Ты ставишь меня в положение худшее из возможных.

– Серьезно, ты убиваешь меня этими легкими каламбурами. Время тикает, – дразнит он, проводя кончиками пальцев вверх–вниз по обнаженной коже моих рук. – Здесь чертовски жарко, – он с любопытством оглядывается, словно только сейчас увидел мой уголок мира.

– Это так несправедливо. Это ловушка.

– Давай же, – мягко подталкивает он, – всего на эти выходные. Я уложу тебя в постель к воскресенью в полночь.

– Если я поеду, никакого укладывания в постель не будет.

– Ага, конечно.

– И это действительно, очень плохая идея.

– Безрассудная и безумная, – горячо нашептывает он, с такой легкостью возвращая ту атмосферу, – так что поехали.

– Если я и поеду, я буду мягко тебе отказывать.

Он отвечает на выдохе.

– Чувствую, ты попытаешься.

– Мне это удастся, но я умираю от желания увидеть, как ты играешь.

Победа мелькает в его глазах.

– Я обеспечу тебе лучшее место в зале, детка.

– Ага, после того как я проведу часы в пути в фургоне, полном потных мужчин.

– Пять часов, максимум шесть, смотря по пробкам. И я сейчас чертовски зол на тебя, – повторяет он, и глаза его вспыхивают, – так что жди борьбы.

Не успеваю я ничего сказать, как с соседней улицы раздается наглый гудок, и Истон усмехается, бросает взгляд в ту сторону и снова поворачивается ко мне. Он выглядит так прекрасно. Его волосы стали длиннее, кожа темнее, словно пропитана летним солнцем, которое заливает его светом, опускаясь за горизонт.

– Натали, – почти мурчит он, проводя пальцами по моему подбородку и возвращая мой взгляд к себе. – Я просто очень хочу поговорить с тобой, так что, пожалуйста, не заставляй меня играть грязно, потому что у меня есть свободное время между концертами, и если ты не занесешь, – он прикусывает губу, – свою идеальную задницу в мой фургон, я перегну тебя через что–нибудь в понедельник утром и укушу за нее прямо при твоем папочке. Держу пари.

Я смотрю на него с разинутым ртом.

– Ты же не угрожал мне только что.