Чтение онлайн

— Как ты её назвал?

— Проституткой, — отвечает Джексон, не сводя с неё глаз. — Ну, знаешь. Шлюхой. Потаскухой.

Ярость на напарника, который мне вообще-то нравился до этого момента, вскипает во мне. Моя рука срывается с руля и вцепляется в его горло. Я прижимаю его к окну, пока он хватает ртом воздух.

— Какого хрена, Калеб? — кряхтит он, багровея.

— Она не шлюха. Возможно, её заставили. Возможно, это не её выбор. Может, она делает это, чтобы прокормить ребенка после того, как какой-то дегенерат обрюхатил её и свалил. — Пауза. — Понял меня?

— Да, — выдавливает он сквозь кашель, и я разжимаю пальцы; на его коже отчетливо видны следы. — Прости, мужик. Не знал, что ты к ним так неравнодушен.

— Это не «неравнодушие», — бормочу я себе под нос, чувствуя, как мой член становится каменным.

— Что?

Я игнорирую вопрос, глядя, как этот придурок подкатывает к женщине в красном откровенном платье. Ярость заполняет меня, ноздри раздуваются, я чувствую, как слюна скапливается в углах рта.

— Ты в порядке, бро? — спрашивает Джексон.

— Сейчас буду. Ты займись девчонками, — начинаю я, переводя взгляд с пары в красном на Джексона, — но не той, что в красном. Ты её не касаешься. Понял?

— Понял.

— Хорошо. — Я снова смотрю на сцену перед нами. — Клиент на мне. — Еще мгновение тишины, пока ярость внутри полыхает как лесной пожар. — И Джексон.

— Да?

— Ты был слишком занят другими девчонками. Ты ничего не видел и не слышал. Ясно?

— Как скажешь. Я младший офицер. Рапорт на тебе. Я просто помогу, чем надо, и поеду домой.

— Правильный ответ. А теперь... погнали.

Я не включаю мигалки. Просто выхожу из машины в полной форме и марширую прямо к «Бьюику». Ублюдок так увлечен беседой со своей потенциальной пассией, что даже не замечает нашего приближения. Джексон прикрывает спину; он знает, что нужно просто ждать и дать мне разобраться по-своему.

— Я могу вам чем-то помочь, офицер? — спрашивает женщина в красном, как только я подхожу.

— О черт, — вскрикивает мужик, впервые замечая меня. Он тянется к ключу, чтобы дать по газам, но я быстрее. Я просовываю руку в открытое окно, хватаю его за предплечье и выворачиваю его; ключи падают из рук.

Я хватаю его за ворот рубашки и за его никчемную задницу, буквально вытаскивая его через окно.

— Дамы, — произносит Джексон. — Мы можем вам помочь. Не бегите. — Но они, конечно, делают именно это, как я и планировал. И Джексон тоже... он бросается в погоню за ними. Оставляя место действия без свидетелей.

Как только я вытаскиваю этот кусок дерьма из машины, первым делом впечатываю его физиономию в дверную стойку. Пару зубов вылетают прочь, один со звоном катится по асфальту у моих ног.

— Ты думал, у тебя есть шанс с тем, что принадлежит мне? С тем, что моё?

— Я... — начинает он, но я обрываю его, вскидывая предплечье и прижимая его к горлу, сдавливая так, что он начинает неистово кашлять. Я отпускаю его, разворачиваю к себе лицом и вжимаю спиной в его же машину. — Ну же, ответь, сучка.

Я достаю значок из нагрудного кармана, отстегиваю его и отбрасываю в сторону.

— Ни значков, ни пушек. Смотри, — я похлопываю себя по поясу. — Ничего.

К нам подбегают «подсадные» с других углов.

— Калеб, какого хрена ты творишь? Ему положена законная процедура.

Я просто качаю головой, ухмыляясь этому придурку и даже не глядя на коллег.

— Не-а... он заслуживает, чтобы ему надрали зад за то, что он пялился на мою женщину. А теперь проваливайте. Идите помогайте тем ночным леди, чтобы не стать свидетелями настоящей полицейской работы.

Они делают, как сказано, и угол снова пустеет, если не считать моего человека в магазине, который, я знаю, начеку на случай, если какой-нибудь сутенер или залетный хрен решит влезть. Никто не рискнет, но я не полагаюсь на авось, когда дело касается моей женщины.

К слову, владелец магазина — бывший спецназовец, поэтому мы так быстро сошлись; он охотно помогает нам наводить порядок в районе. Он вернулся после нескольких командировок на Ближний Восток и не смог бросить родные места, где до сих пор живет его мать. Я пообещал ему, что очищу этот район, а мы оба знаем, что уборка часто требует засучить рукава и испачкать руки.

— Вы не можете так со мной поступать! — молит мужик.

— О, еще как могу и буду. Я не уважаю мужчин, которые платят за секс. И кстати... здесь нет никого, кто мог бы это увидеть.

— Он! — тычет он пальцем в сторону моего знакомого, который как раз демонстративно отворачивается в другую сторону.

— Ох, блядь, — стонет клиент.

— Именно, «блядь».

Я перевожу взгляд на Клару — она улыбается во весь рот в своем чертовски сексуальном красном платьице.

— Он что... думал, что у него есть шанс с тобой?

— С абсолютной уверенностью в себе и пачкой пятидесятидолларовых купюр в руке, — отвечает моя соучастница в этой короткой юбке.

— Пятидесятки? — переспрашиваю я с отвращением. — Ты думал, что можешь купить её за пятидесятки?

— Я... я не пытался...

Я просто указываю на камеру над магазином.

— Всё на пленке.

— И со звуком? — Клара достает петличный микрофон из своего декольте, и я чуть не кончаю в штаны от этого жеста.

— Но это видео и аудио перестанут работать прямо сейчас, — я киваю своему человеку, и тот достает пульт из папки и нажимает кнопку.

И я срываюсь. Я начинаю выбивать всё дерьмо из парня, который пытался снять мою Клару. Ярость смешивается с катарсическим удовольствием; ревность, прошибающая меня насквозь от осознания того, что этот тип видел мою женщину в этом наряде и пытался к ней подкатить, выбрасывает столько эндорфинов в мозг, что я не могу остановить свои кулаки.

— Хватит, — произносит владелец магазина, оттаскивая меня от него. — Убьешь его — и проблемы начнутся очень быстро.

Я плюю на его неподвижное тело и вытираю губы тыльной стороной запястья. Взгляд перемещается с устроенного мною разгрома на мою женщину.

— А ты, юная леди. Какого хрена ты торчишь тут на улице и торгуешь телом за деньги?

— Я... — начинает она, имитируя голос невинной Лолиты. — Просто... офицер... — она запинается, сводя колени и скромно складывая ладони на бедрах.