РЕВОЛЮЦИОННЫЙ НЕВРОЗ
Шрифт:
По всей Франции из конца в конец вырастают «Свободные долы», «Вольные долины», «берега» и «горы».
Иные селения принимают и совершенно новые, иногда очень несуразные имена. «Сен-Жан де Бурнэ» превращается в «Парусину»; Сент-Элоа, близ Невера, в Лоа (закон); Сен-Леонар (предместье Анжера) переделывается ни с того ни с сего в «Цукаты» (фрукты в сахаре); Сен-До (Saint-Dau) по созвучию преобразился в «Опоясанный водой» (Ceint d'Eau).
В Париже, отбросив слово «сен», значащее «святой», стали называть улицы просто: улица Антуан, Онорэ, Рох, Марсо, Жермен и т. д. Город Сен-Мало в течении одного года два раза менял название. Сначала он назвал себя «Победой монтаньяров», — это имя было предложено ему комиссаром Комитета общественного спасения Жюльеном, который собрал всех жителей и заставил их поклясться в том, что они отвечают республике за порт и за город. Для большего торжества и подъема духа он отправился к главным городским воротам и там приказал при себе изобразить на них новое городское имя. Но немного позже город Гранвилль, отразивший неприятеля, принял тоже имя «Победы». Тогда, во избежание недоразумений, Сен-Мало стал называться Порт-Мало.
Сосед Сен-Мало, Сен-Серван, не желая отставать, тотчас заменил свое имя Портом-Солидор. [219]
Упразднение дворянства (19 июня 1790 г.) должно было не только повлечь за собой отмену всех титулов: «герцога», [220] «графа», «виконта» и т. д., но и названий, напоминающих время феодализма, как-то например: «замок» и т. п.; сообразно этому изменялись и все подобные наименования городов и селений.
22 сентября 1792 г. были отменены, считавшиеся еще до того конституционными, титулы «короля», «королевы» и «дофина», и в соответствии с этим снова преобразовались названия городов, улиц и площадей, в которые входили эти титулы.
219
В некоторых местах ненависть к слову Saint-святой доходила до того, что устранялись даже слова, напоминавшие его по созвучию. В двух департаментах существовали два одноименные селения Сен-Симфориан. Сперва они отбросили лишь приставку «Сен» и превратились в «Симфориен на Гюйе» и «Симфориен на Севре». Но так как первый слог этого имени имел все же созвучие с изгнанным прилагательным, то уничтожили и его; остались только: «Форьен на Гюйе» и «Форьен на Севре». (Debaptisations, etc. loc. cit.).
Впрочем, еще весьма недавно, 26 сент. 1903 г., город Сент-Савин (Saint-святая) заменил свое имя новым — «Савин-Ле-Труа». Протокол местного Муниципального совета по этому поводу напоминает революционную эпоху: «После открытия заседания граждане Гюо и Аржантен вошли со следующим предложением:
Принимая во внимание, что эпитет „святая“, предшествующий слову Савин, заключает в себе несогласный со здравым смыслом анахронизм; что город Сент-Савин в течение тридцати с лишком лет выказывал непоколебимую преданность республике; что миновало то время, когда слепая вера поручала города покровительству святых, ибо, обитая в раю, последние не нуждаются в квартирах в этом мире; что общество мирян намерено вырвать последние узы, связывающие его с прежним всемогуществом церкви; что, с другой стороны, полное изменение имени города нежелательно ввиду коммерческих и частных интересов; на основании вышеизложенных соображений постановили изменить имя города Сент-Савин, присвоив ему наименование „Савин-Ле-Труа“».
220
Герцог д'Эгильон превратился в гражданина Виньеро; Маркиз Куаньи стал гражд. Франкето; герцог Караман гражданином Рикэ.
25 октября Гарди, депутат департамента Морбигал, возбудил перед Конвентом вопрос о переименовании города Порт-Луи в Порт-Равенства; Конвент уважил его просьбу и поручил Законодательному комитету изменить названия и всех других городов, портов и публичных мест, поддерживающих воспоминание о падшем режиме. [221]
Слово «Гора», вошедшее во время революции в наименование некоторых селений, служило далеко не всегда характеристикой топографической неровности, [222] а бывало чаще знаком уважения со стороны жителей к господствовавшей в Конвенте крайней левой партии. [223]
221
Debaptisations revolutionnaires des communes; Introduction, Paris et departements, 1896.
222
Однако многие селения при видоизменении своих названий пользовались и топографическим положением местности, природой, почвой, присутствием лесов или рек.
223
Так, городок С.-Жермен-ан-Лэ переименовался в «Гору Чистого Воздуха», хотя расположен весь на равнине и никаких гор не имеет.
Город Монморанси, где Руссо написал свой знаменитый трактат о воспитании («Эмиля»), декретом от 8 брюмера второго года переименован в «Эмиля». В 1813 г. ему возвращено его первоначальное наименование, которое, после непродолжительной замены его вновь, во время реставрации, именем Энгиэнь, окончательно было утверждено за ним в 1832 г.
Многие из селений принимали наименования в память героев древности, знаменитых писателей и славных современников.
Так, село Мэдон просило разрешения назваться Рабелэ; замок Вильгельма в Эндре стал именоваться замком Вильгельма Тесля.
Имена Вольтера, Руссо, Марата, Лепелтье, Сен-Жюста, Мунье, Бара и др. стали названиями многих населенных пунктов.
Не менее 25–30 селений назвались «Маратом», или «Маратами»; у иных имя Марата соединялось с другими и получались составные наименования, как например, Мон-Марат, Кастель-Марат, Марат-Сюр-Оаз и т. п.
Жан-Жак Руссо пользовался особенным почетом в Сенском департаменте, в Нижних Пиренеях и в Оазе, где не забывались также и имена Бара и Лепелтье.
10 брюмера II-го года граждане селения Рис предстали в огромном числе перед Конвентом со знаменами, крестами, кадилами, чашами и иными принадлежностями католического культа. Они заявили от имени всех жителей этого селения, подписи которых были приложены в конце петиции, что они, после серьезного размышления, пришли к убеждению в бесполезности церковного прихода в их округе, и что им это учреждение кажется даже опасным для успехов просвещения. По этим основаниям они требовали, чтобы местечко Рис, расположенное в округе Корбёйль, в департаменте Сены-и-Оазы, именовалось впредь «Брутом», и чтобы отныне в селении «Брут» не было вовсе духовенства.
5 фримера того же года представитель Конвента Кутюрьё писал из Этампа: «Граждане селения Шамарант ходатайствуют об изменении названия их местечка; принимая во внимание, что оно получило настоящее имя от прежнего своего владельца, раньше же называлось Бон, я, сообразно сему, окрестил его именем „Бон-ля-Коммюн“… Так как прежде широко распространенные названия: „король“, „королева“, „Людовик“, „Антуанетта“ и др. утратили ныне свое обаяние, и так как ходатайства о таких переименованиях поступают беспрерывно, то я постановил для общего руководства, что слово „Людовик“ должно впредь заменяться словом „искренний“, слово „король“ — „свободой“, „королева“ — Юлией, а Антуанетта — Софией».
Жители одной деревни в департаменте Сены и Марны, «Гинь-Распутная» просили, и довольно основательно, переименовать их местечко в Гинь-Либр. Непристойное прозвание было дано этой деревне вследствие особенной услужливости и покорности, с которой во времена прежних войн ее обитатели встречали победителей и подчинялись им.
Этой репутацией и прозвищем деревня Гинь пользовалась исстари; еще поэт Ренар писал о ней в таком роде:
Мы в Гинь пошли гулять,Прозванье коей Блядь.Ныне эта деревня известна под именем Гинь-Рабютэн, хотя род Рабютэнов никогда не владел здесь никакими поместьями.
По словам ученого исследователя Люлье, слово Рабютэн было принято исключительно по созвучию с прежней непристойной кличкой (Rabutin — la putin).
В 1793 и 1794 гг. Конвент дал тоже некоторым городам в наказание за недостаточно современный образ мыслей позорящие наименования. В числе их Тулон и Лион лишились своих старинных, освященных веками названий.
Барра предложил вовсе лишить имени город Марсель за его гнусные преступления, и с тех пор стал писать свои грозные постановления, адресуя их «городу без имени». В силу естественного сокращения Марсель вскоре превратился в город «Безымянный». [224]
224
Небезынтересно заметить, что эта мера, которую автор, Барра, считал весьма «революционной» (но которая, впрочем, не вошла в обычай), в действительности была лишь подражанием злейшему монархическому деспотизму. В России, до Екатерины II, отменившей этот варварский обычай, довольно часто практиковалось в виде наказания за всякую важную (или считавшуюся важной) вину лишать преступника, из крепостного состояния, «права носить свое имя». Довольно оригинальное совпадение приемов московской тирании и революционера Барра.
Мы оставляем это примечание на ответственности его авторов, не встречая ему в русской истории достаточно доказательных подтверждений. — Прим. пер.
В Вандее перемены названий довольно часто испрашивались городами, боровшимися против роялистов, союзников англичан.
Так, Фонтенэ-ле-Конт просил переименования в Фонтенэ-Народный; Сен-Жиль-сюр-Ви, доблестно сопротивлявшийся шайкам мятежников, назвался Портом-Верным, а остров Ре превратился в Монтань-Иль-Республиканский. Было изменено название и самого департамента. Жители, оставшиеся верными республике и принесшие ей большие жертвы, чувствуя, что имя Вандеи было «омерзительно всем республиканцам», просили через Мерлин де Тьонвиля «чести» именоваться гражданами департамента Ванже (Отомщенного). Такое переименование, конечно, не способствовало успокоению местных умов.
Заканчивая на этом обзор главнейших переименований, мы можем присовокупить, что им в настоящее время имеется специальный и почти [225] полный список; говорим «почти», потому что за совершенную его полноту нельзя ручаться, вследствие отдаленности по времени описываемых событий и особенно вследствие многократных смен форм правления во Франции в течение последнего столетнего периода.
Перед революцией было также немало отдельных попыток переименования населенных пунктов, но они оставались тогда обыкновенно без результата.
225
Cf. Index des Noms revolutionnaires des communes de France par Figueres, Poitiers, 1896; Les Noms revolutionnaires des communes de France, par le meme, Paris, au siege de la Societe de l'Histoire de la Revolution Francaise, 3, rue de Furstenberg. 1901.
Поэт Грессэ, автор имевшей большой успех шутливой поэмы «Вэр-Вэр» (Vert-Vert), был героем довольно забавного эпизода, имеющего соотношение с данным вопросом. Воспользуемся им, чтобы закончить эту главу, сухость которой могла утомить читателя.
В 1757 году Дамьен за покушение на особу Людовика XV был колесован живым.
Тогда Грессэ, бывший уже давно в немилости при дворе, возымел мысль возвратить себе королевское расположение.
Он написал к королю послание, вызванное, по его словам, всеобщим настроением, господствующим в городе Амьене, где он проживал: «Граждане этой местности, — по его словам, — помимо ужаса и горя, охватившего всю Францию, испытывают еще особые страдания, вследствие сходства названия их города с именем отвратительного злодея. С этих пор слово „Амьен“ производит „тяжелое впечатление“», — лицемерно взывал он, забывая вовсе о букве Д, которой начиналось имя преступника. В заключение он взывал к «милости» Людовика XV и молил переименовать их город в Луисвиль. По свойственной ему привычке он выразил эту просьбу в стихотворной форме.