Чтение онлайн

С другой стороны, на удивление большое число террористов осталось в России после прихода к власти большевиков и участвовало в ленинской политике «красного террора». Многим профессиональным экстремистам, чьим главным занятием до 1917 года было «кровопускание», революция предоставила возможность вернуться из мест заключения или из-за границы и заняться привычным делом. Они шли на работу в органы государственного терроризма, такие, как губернские и областные отделения ЧК, руководимой в то время «железным Феликсом» — Дзержинским, которого, согласно имеющимся сведениям, за десять лет до этого лечили от психического заболевания, называемого «циркулярным психозом». Два его заместителя, Мартин Лацис и Михаил Кедров, в прошлом были замешаны в экстремистских действиях(11). Бывшие террористы также входили в революционные трибуналы, а после 1922 года работали в органах ГПУ (Государственное политическое управление). Большевики были не единственными бывшими террористами, проводившими политику советского красного террора. Другие социал-демократы, максималисты, левые эсеры и анархисты, по-прежнему считая всех революционеров частью общего фронта, охотно предлагали свои услуги советским репрессивным органам(12).

Советский режим был действительно наследником террористической патологии. Именно на Урале, где в 1905 году террористическая деятельность большевиков была особенно интенсивной, после 1917 года последователи Ленина смогли наиболее успешно сорганизовать свои старые боевые кадры(13). Нескольким боевикам, доказавшим свою верность и усердие во время большевистских экспроприации в регионе во время первой русской революции, теперь давались наиважнейшие для молодого советского руководства задания. А. Мясников, который заболел психической болезнью во время заключения в каторжной тюрьме (куда попал за свои боевые действия в 1905–1907 годах), в 1918 году стал членом ЧК и в июне того же года лично руководил убийством великого князя Михаила Александровича Романова(11). Бывший боевик Константин Мячин (В.В. Яковлев) сопровождал семью Николая II из Тобольска в Екатеринбург, где Романовы и были убиты по приказу Москвы(15). Петр Ермаков, тоже боевик времен первой русской революции, был одним из трех палачей, расстрелявших 16 июля 1918 года Николая II, его жену Александру, их пятерых детей, камердинера, повара, горничную и Евгения Боткина — семейного врача. Ермаков, фанатик-революционер, потом рассказывал, что он убил царицу, доктора Боткина и повара из собственного маузера(16). Сейчас точно установлено, что секретный приказ об убийстве императорской семьи в Екатеринбурге был отдан Лениным, главой Совнаркома, и Свердловым, председателем Центрального исполнительного комитета. Как мы знаем, при царском режиме Ленин был сторонником боевой деятельности большевиков, а Свердлов сам принимал в ней активное участие.

В различных регионах Советской России коммунисты, проводившие политику красного террора, показывали себя истинными представителями изнанки революции. Неограниченное насилие использовалось для запугивания настоящих и мнимых контрреволюционеров, а также и просто мирного населения. Массовые убийства, грабежи, изнасилования, избиения и пытки были в порядке вещей; в ЧК, в трибуналах, в народной милиции, в Красной Армии и среди советских правительственных чиновников процветали пьянство, наркомания и садизм, что приводило к тому, что сами большевистские партийные лидеры называли своих подчиненных бандитами. В первые годы советской власти целые области были охвачены «красным бандитизмом», в котором участвовали отдельные большевики, местные партийные ячейки и целые партийные организации, не контролировавшиеся центральным руководством(17).

Бывали моменты, когда само существование советского государства зависело от успеха террористических мер. 17 ноября 1917 года Государственный банк в Петрограде отказался признать Совнарком в качестве законной власти и допустить его к правительственным средствам. Новое правительство оказалось в отчаянной финансовой ситуации, и В.Р. Менжинский, комиссар финансов, лично приехал в банк и с помощью своих вооруженных помощников заставил служащих открыть сейфы, откуда и забрал пять миллионов рублей. Менжинский засунул деньги в бархатный мешок, который с триумфом положил на стол Ленину. Вся операция напоминала ограбление банка в стиле большевистских экспроприации до революции(18).

Ряд основателей и крупных деятелей советского государства, ранее участвовавших в экстремистских акциях, продолжали свою деятельность в измененной форме и после 1917 года. Котовский, терроризировавший Бессарабию в начале века, стал во время гражданской войны легендарным кавалерийским командиром Красной Армии, а Михаил Фрунзе, отбывший срок заключения в царской тюрьме за теракт 1907 года, превратился в военного комиссара Советской республики. Камо, этот «артист революции», как его назвал Горький, вернулся осенью 1918 года на Кавказ и поступил на работу в бакинскую ЧК, а летом 1919 года Центральный комитет большевиков поручил ему организовать специальную террористическую группу для засылки на территорию, оккупированную силами генерала Деникина. При подготовке этой операции Камо наконец-то смог использовать свою давнюю и любимую идею (план 1911 года): испытание кадров на верность страхом и пытками. Во время учебных занятий на потенциальных террористов нападала группа людей, представлявшихся солдатами Белой армии (на самом деле они были помощниками Камо, переодетыми в форму белых), их брали в плен и допрашивали. Пленных пытали, секли, грозили повесить, и несколько большевиков под пыткой сломались, что, безусловно, подтвердило целесообразность метода Камо по отделению «настоящих коммунистов» от трусов(19).

Другие известные большевики перешли от своего дореволюционного терроризма к деятельности в верховном руководстве при советской власти. Леонид Красин, так активно участвовавший в боевой деятельности партии до 1917 года, стал официальным советским дипломатическим представителем в Лондоне. Николай Буренин — правая рука Красина в военно-технической группе — участвовал в различных финансовых махинациях большевистских лидеров после революции, например, план спрятать большие суммы тайно отпечатанных денежных купюр для использования Лениным и его помощниками в том случае, если новый переворот вынудит их опять уйти в подполье(20). Максим Литвинов — бывший эксперт по добыванию оружия для большевистских боевиков — поднялся по иерархической лестнице до поста министра иностранных дел в правительстве Сталина.

Вероятно, никто так не символизирует террористические основы советского режима, как сам Сталин. Его ранняя карьера профессионального революционера, включая многолетнее участие в сомнительных мероприятиях на Кавказе, наложила сильный отпечаток на стиль его руководства. Несмотря на все попытки скрыть свое прошлое, оно проявлялось в патологичное его личности и действий. Президент США Франклин Рузвельт заметил, что, хотя он ожидал увидеть в главе советского государства джентльмена, в Кремле он нашел бывшего кавказского бандита(21). В проведении своих фантастических планов по формированию жизни и умов людей путем революции сверху Сталин полагался на помощь своих подчиненных, чьи опыт, идеология и психология были продуктом красного бандитизма. Эти представители изнанки революции смогли полностью воплотить все свои устремления при сталинизме, который нуждался в их помощи снизу(22). A сам Сталин, типичный революционер нового типа, оказавшийся обладателем почти абсолютной власти, сумел «успешно» закончить беспрецедентный эксперимент построения сложнейшей репрессивной системы, основанной на государственном терроризме.

Архивы

АЧ — Архив В. Чернова, Международный институт общественной истории, Амстердам.

АК — Архив Л.Б. Красина, Международный институт общественной истории, Амстердам.

AM — Архив Л.П. Меньшикова, Международный институт общественной истории, Амстердам.

АР — Фонд Александра Рождественского, Международный институт общественной истории, Амстердам. АС — Архив самиздата, Радио «Свобода», Мюнхен. ГАРФ — Государственный архив Российской Федерации, Москва. Ник. — Фонд Бориса Николаевского, Архив Гуверовского института, Стенфорд, Калифорния.

Охр. — Архив заграничной агентуры Департамента полиции (фонд Охраны), Архив Гуверовского института, Стенфорд, Калифорния. ПСР — Архив Партии социалистов-революционеров, Международный институт общественной истории, Амстердам.

Мы старались упростить систему ссылок на архивные материалы, но так, чтобы существенная информация при этом не терялась. В ссылках на западные архивные источники номера коробки и папки указаны в сокращенной форме, позволяющей читателю найти при желании эти документы. Таким образом «Охрана XX Vh—4C» означает «Фонд Охраны, коробка XX Vh, папка 4С». Соответственно, «Ник. 435—27» означает «Фонд Бориса Николаевского, коробка 435, папка 27». Отсылки к ГАРФ более сложны и могут включать в себя номера собраний документов (фонд или ф.), описи (оп.), номер дела (д.) и части (ч.); об. (оборотный) после номера страницы отсылает читателя к оборотной стороне листа.

Журналы

КА — «Красный архив»

КЛ — «Красная летопись»

КС — «Каторга и ссылка»

ПР — «Пролетарская революция»

BE — «Вестник Европы»

Статьи из этих журналов и других российских и советских периодических изданий, почти исключительно печатавших исторические документы и мемуары, имеют полные выходные данные при первом появлении в примечаниях и незначительно сокращенные в дальнейшем. Информация о том, как заинтересованный читатель может найти эти статьи, сопровождает каждое примечание.

Ссылки на мемуары, документы и газетные статьи, являющиеся частью архивных собраний, приводятся подобным же образом: первый раз — полностью, потом — с сокращениями; читателю не составит труда найти эти материалы.

Все другие источники в примечаниях — опубликованные документы и исследования — цитируются в сокращенном виде и указаны в библиографии со всеми выходными данными.

Другие важные сокращения

ГД 1906 — Государственная дума. Стенографические отчеты.