Чтение онлайн

Борьба продолжается.

Ближний и Средний Восток – колыбель древнейших цивилизаций на Земле: египетской, персидской, ассирийской, финикийской и других. Многие интеллектуалы гордятся высоким уровнем развития культур этого региона – по сравнению с племенным строем, существовавшим в те времена в Европе, древние цивилизации Восточного Средиземноморья владели инженерным искусством, развивали науку, строили дороги, создавали юридические законы. Финикийцы дали миру алфавит, а их торговцы еще двадцать пять столетий назад объединялись в первые многонациональные корпорации. Более того, христианские, иудейские и мусульманские межконфессиональные ассамблеи неоднократно заявляли, что все три авраамические религии происходят именно из этого региона.

Вместе с тем противоречие между богатейшей историей региона и его нынешней слабостью в части соблюдения прав человека и фундаментальных свобод поразительно.

В прошлом континент варваров – Европа – и поселенцы отсюда прописали демократические хартии и воплотили их в жизнь. Народы Латинской Америки смогли освободиться от колониального гнета и встать на путь модернизации, за редким исключением, принять многопартийные системы, а государства арабского мира не смогли пойти этим путем. Аргентина и Чили, Бразилия и Колумбия, Мексика и Ямайка пережили военные режимы, постепенно восприняли идеи плюрализма, а Саудовская Аравия, Сирия, Иран, Ливия и Судан, несмотря на огромные различия в своем политическом устройстве, так и не продвинулись дальше однопартийной или вовсе беспартийной систем.

Еще больше впечатляет сопоставление с некоторыми африканскими странами: Сенегал и Гана, обладая меньшими ресурсами, чем государства Среднего Востока, в известном смысле продвинулись дальше в направлении плюрализма своего общества. Даже Южно-Африканская Республика смогла к концу ХХ в. освободиться от жесточайшего апартеида, а Судан погряз в рабстве и этнических чистках.

И последнее, но не менее важное, – поразительные примеры для сравнения дает отношение к женщинам в семьях и обществе. В «ваххабитском королевстве», где богатства неисчислимы, а строительные проекты грандиозны, саудовские женщины не могут водить машины и даже ходить по улицам без сопровождения. Женщины Мадагаскара и Тринидада живут беднее, но свободнее. В Исламской республике Иран женщин задерживают на улицах, если они выходят без платка-хиджаба1. А в Шри-Ланке женщина – премьер-министр. Даже в пределах мусульманского мира бросаются в глаза странности репрессий по гендерному признаку. В Пакистане Беназир Бхутто была избрана главой правительства, а ее же соотечественницы в Вазиристане живут по законам средневековья. Неудивительно, что Бхутто погибла от рук «Талибана» – силы, практикующей жестокую дискриминацию по гендерному признаку именно в Вазиристане и соседних регионах страны.

Почему на юге и востоке Средиземноморья не восторжествовала демократия как политическая культура? Некоторые утверждают, что Восток по природе своей не может обойтись без авторитаризма. Другие заявляют, что отсутствие здесь светской демократии заложено каноническими исламскими текстами. Многие просто полагают, что эта часть света обречена на несчастную жизнь – и никакие объяснения здесь не помогут.

На фоне дебатов о способности или неспособности арабского мира и его соседей воспринять принципы демократии, множество «реалистов» на Западе заявляют, что сохранение власти «сильных личностей» в регионе – в интересах индустриального мира. Насаждение здесь нестабильной демократической культуры, как им кажется, может дестабилизировать остальной мир или, более точно, повредить тем представителям промышленно развитых государств, которые живут от торговли. Сколь бы прямолинейным ни показался этот довод, можно предположить, что финансовые интересы элит по обе стороны Средиземного моря играют не последнюю роль. Анализ, проведенный в этой книге, покажет, как они препятствуют развитию свободы и демократии в этом регионе.

На протяжении полувека ученые и политологи указывали, что колониализм, коррупция и внешняя политика Запада – истинные причины того, что на Среднем Востоке не смогли укорениться демократические свободы. Я с ними не согласен.

Классические диктатуры, которые препятствовали продвижению общества к свободе в других регионах, не смогли его остановить. Колониализм, постколониализм, империализм, внешняя политика Запада, многонациональные корпорации, – все это оказало влияние и на страны Латинской Америки, Океании, некоторых районов Азии и «черной» Африки. На всех этих огромных территориях планеты демократия пробивалась-таки сквозь многочисленные преграды и укоренялась на местных почвах. Бразилия и Уругвай, сбросив колониальную зависимость от Португалии и Испании, пережили диктатуру военных режимов, но постепенно пришли к многопартийной системе. Филиппины, Япония и Индия пережили оккупациюIII, но быстро продвинулись по пути демократизации. Неудачи в построении демократии не приводили к резким изменениям в вопросе равенства полов: права женщин сохранялись, даже когда урезались общие политические права. Даже в коммунистических Китае и Вьетнаме женщинам были гарантированы равные права. Но на Ближнем и Среднем Востоке некоммунистические режимы подавляют самые основные права женщин.

Практика показывает, что либеральные демократии формируются далеко не сразу. После падения советского режима в Центральной и Восточной Европе, в России, центральноазиатских и закавказских республиках возникли многопартийные системыIV. Но и крах Османской империи в 1919 г., и окончание европейского колониализма в конце 1940-х гг., и конец «холодной войны», и распад СССР в 1991 г. так и не открыли путь к демократизации на Среднем Востоке, не привели к либерализации и утверждению прав человека в регионе. Более того, здесь все пошло совершенно противоположным путем.

Эти события высвободили еще более губительные деспотические силы. ХХ век дал региону много шансов, но почти все «окна перемен» оказывались наглухо захлопнутыми деспотичными элитами, а ваххабизм, салафизм, хомейнизм, баасизм продолжают свое губительное воздействие на гражданское общество.

Прежде чем стать средоточием конфликтов и вызовов ХХ века, регион Ближнего и Среднего Востока, раскинувшийся от Марокко до Афганистана, пережил множество правивших династий, войн, расколов, волн миграции и человеческих драм, сопутствующих подобным событиям. В этом он ничем не отличается от других густонаселенных регионов мира. Сходные процессы сотрясали христианскую Европу, Азию, Африку и обе Америки. Но в отличие от большинства других регионов Средняя Земля просуществовала как универсальная империя самый длительный период в истории цивилизаций – полных тринадцать столетий.

Исламский Халифат – одно из наиболее поразительных имперских образований в истории. Халифат (по-арабски – Khilafah) был не только источником вдохновения и теологическим авторитетом, но и центром огромной власти для миллионов людей – от западной оконечности африканского Сахеля до восточных отрогов Гималаев. И, что более важно для современной геополитики, идеологически пересмотренная концепция Халифата продолжает представлять собой долгосрочную цель для сотен тысяч воинствующих активистов, намеревающихся восстановить его и блокирующих любые формы правления или самоопределения, которые противоречат их raison d’^etreV.

Читателям необходимо понять, откуда появилась эта концепция, каким образом она на протяжении веков оказывала влияние на гигантский регион и как ее стали использовать с начала ХХ в. в качестве основного принципа существования режимов и элит, стремящихся воспрепятствовать распространению в регионе демократических институтов и западных культурных ценностей или, по крайней мере, отдалить этот процесс. Если не уяснить себе идею Халифата в том виде, в каком ее продвигают современные джихадисты, нельзя до конца понять весь масштаб препятствий, которые стоят на пути возникновения многопартийных обществ и то, насколько сложен и опасен путь к основным демократическим свободам в странах этого региона. Для понимания происходящих сегодня процессов необходим хотя бы беглый исторический обзор этого института-империи.

В 632 г. н. э., после смерти мусульманского пророка Мухаммада бин Абдаллы, его последователям пришлось решать вопросы как будущего молодой религии, так и государства, которые он основал. Родившийся в 570 г. в Мекке Rassulal Allah (Посланник, Пророк Аллаха, по мусульманской теологии) посвятил свою сознательную жизнь пропаганде новой религии, которую он представил как ислам (al-Islaam). Мухаммад предложил ее арабскому обществу, в первую очередь в Мекке – экономической столице Аравии – как универсальную систему религии и государства (al Islaam deen was dawla). Согласно исламу, распространение религии (deen) должно быть организовано и санкционировано государством (dawla). В 622 г. Мухаммад и его последователи после столкновений с местной знатью покинули Мекку и нашли убежище на севере, в Медине. Там мусульмане создали собственные вооруженные силы и развернули боевые действия против мекканских племен, которые продолжались до тех пор, пока город им не покорился. С тех пор Мекка считается первоначальным «исламским государством». Когда Rassulal умер, новообразованным силам пришлось идти дальше уже без своего основателя. Старшие командиры и новая элита, правившая «Землей Ислама», решили определить порядок наследования своему пророку и выбрали наследника Мухаммада, который должен был возглавить умму (Umma)VI и создать Совет для сохранения порядка наследования, а также дальнейшего распространения вероучения.

В арабском языке «наследник» – это khalifa, или халиф. Институт халифа – al Khilafah, или Халифат. Это понятие содержит в себе два аспекта. Первый – юридическая и теологическая структура высшего духовного органа уммы, что можно сопоставить с папской властью, «монархией» или «президентством»; второй – территория и ресурсы, находящиеся под властью халифа. В геополитическом смысле Халифат – это, по сути, «империя».

Наследником Пророка был избран Абу Бакр, отец самой любимой жены Мухаммада Айши. Он сразу решил продолжить миссию в геополитическом масштабе. Войско арабских мусульман быстро покорило другие племена Аравии. Одних приходилось подчинять силой, другие присоединялись к маршу победителей без боя. Самые легкие победы были одержаны над языческими племенами, иудейские и христианские кланы оказывали более серьезное сопротивление2.