Чтение онлайн

Идеологи панарабизма по-прежнему надеются восстановить «арабскую» умму от Атлантического океана до Персидского залива, отказывая в праве на существование внутри уммы другим, более мелким националистическим движениям, таким как египетское, ливанское, курдское или берберское. При этом арабский национализм утверждает, что персидский, турецкий, индостанский (особенно пакистанский) и индонезийский национализмы – его «двоюродные братья» в плане истории и религии. Арабские националисты ценят вклад ислама в формирование и распространение арабизма. Халифы были мусульманами, и до Аббасидов это были преимущественно арабские династии. Основная идея панарабистов – создание светского арабского «Халифата».

Не будучи исламистским по происхождению, панарабизм сохраняет ряд тоталитарных черт, унаследованных от предшествующего Халифата. Среди них – подавление этнических меньшинств, нетерпимость к идеям плюрализма, которые могут подорвать арабскую идентичность. Позже, после деколонизации, арабские националисты трансформировались в шовинистические элиты, в конце концов, скатившись на позиции откровенной ксенофобии. «Баас» в Сирии и Ираке, последователи Насера в Египте, доктрина Муаммара Каддафи и до некоторой степени те, кто способствовал возникновению Организации Освобождения Палестины (ООП), отбросили либерализм первых панарабистов-интеллектуалов и заменили его экстремальными формами национализма.

Арабский национализм середины ХХ в. превратился в силу, на которой лежит ответственность за массовые убийства меньшинств, подавление свобод и приведение к власти военных хунт, подавлявших демократию в регионе. Панарабизм раскололся на консервативное, прогрессивное и даже марксистское направления, но все они – авторитарные. Все ждали крушения турецкого правления, чтобы восстановить власть арабов9.

В период Халифата, в том числе и османского, исламизм как идеология был государственной доктриной. Следовательно, движения, призывающие к «восстановлению» Халифата, не имели смысла, пока он существовал. Однако многие ультраджихадистские идеологи, такие как Мохаммед Абдель Вахаб в Аравии в XVIII в. и Хасан аль-Банна в Египте в начале XX в., выступали с нападками на Стамбул за излишний либерализм. Они резко критиковали турецких султанов за отступление от путей основателей Халифата, по-арабски – al salaf al salih (отсюда и возник термин «салафит»).

Во времена исламской империи салафиты были крайне правым крылом Халифата, теми, кто отвергал реформы, выступал против новых толкований Корана, боролся с любыми попытками модернизации общества. Они ратовали за строгое исполнение законов шариата, жестко противостояли всему, что исходило от Запада с его революциями и конституционными реформами. Любопытно, но современные исламисты, подхватившие идеологию древних салафитов, в Халифате были бы самым экстремистским крылом. Они унаследовали идеологию Ибн Таймийи, средневекового ученого, который предупреждал, что отклонение от строгих представлений салафа (основателей Халифата VII в.) приведет к падению Халифата и исламской уммы10.

Прежние исламисты активно сопротивлялись естественной эволюции мусульманского мира в сторону наук, объективного знания, освобождения женщин, толерантности и открытости внешнему миру. Это движение получило название Man’al Ijtihaad (блокирование юриспруденции). Даже в рамках исламского Халифата они придали силу закона своему сопротивлению прогрессу и свободе. Более глубокий исторический анализ дает право характеризовать их как клерикальных, так и политических противников любых изменений, которые могут бросить вызов правящим элитам. Так же как и панарабисты, исламисты ждали крушения слабого Османского султаната, но для того, чтобы восстановить мир исламского Халифата, и ради этого были готовы к возобновлению джихада и Fatah11.

Крушение «империи» открыло множеству национальных, этнических, религиозных групп и других сообществ возможности самоопределения и повышения статуса на своих исконных территориях. Все – от крупнейших до самых малочисленных народов, которые становились субъектами завоеваний (Fatah) арабских (начиная с VII в.) и османских (с XV в.) династий, – поднялись на борьбу за их обретение. Одни преуспели в этом, но большинство – нет. Некоторые создали подлинно демократические политические институты, но подавляющему большинству национальных и этнических групп повезло значительно меньше. Рассмотрим вначале три наиболее крупные этнонациональные группы.

В ХХ в. арабы получили государственность в двадцати одной независимой стране – нынешних членах Лиги арабских государств. Часть арабского населения из-за изменения территориальных границ оказалась за их пределами. Жители анклава Антиохия в Северной Сирии были присоединены к современной Турции; арабское население в районе г. Ахваз на восточном побережье Персидского залива – к Ирану. Арабы Палестины, бывшей подмандатной территории Британии, не имевшие возможности присоединиться к Трансиордании, из-за арабо-израильского конфликта не смогли образовать свое государство, хотя ООН и признала за ними такое право. Но 96 % всех арабов стали гражданами независимых государств, раскинувшихся от Марокко до Омана.

Турки, как мы отмечали ранее, сформировали свое государство в Малой Азии и на части Балкан, окружающих Стамбул. Турецкая республика возникла в результате двух этнических конфликтов: вытеснения греков из Смирны на Эгейском море, и армян из их исконных земель в Малой Азии. Другой тюркоязычный народ образовал государство Азербайджан, но при этом значительная часть азербайджанцев, проживавших на южных территориях, оказалась в Иране. Небольшая турецкая община осталась в Киркуке в Ираке.

Третьей национальной группой, которой пришлось перегруппировываться после падения Халифата, стали персы, которые после нескольких лет арабского колониализма смогли в XVI в. восстановить Древнюю Персию под новым названием Иран. Шииты по вероисповеданию, персы являются этническим большинством в своей стране, где имеются также небольшие вкрапления этнических меньшинств.

Итак, три крупнейшие национальные и этнические группы сумели продвинуться на пути к независимости, вернуть все или почти все свои исконные земли. Арабы, турки и персы перегруппировались. Но как обстояло дело у других этносов?

Евреи, на долгие века выключенные из активной жизни региона, поскольку были ограничены статусом Dhimmis (по закону шариата – граждане второго сорта), ставшие жертвами разгула антисемитизма в Европе, в XIX в. рьяно ухватились за идею национального возрождения. Они сформировали этнонациональное движение, объявив своей целью возвращение в Палестину, на «историческую родину». В этом смысле политический сионизм был в определенном смысле национальным восстанием евреев против Халифата, который запрещал появление самостоятельных неисламских территориальных образований в пределах своих границ.

Существовали также и мусульманские этнонациональные группы, которые испытывали притеснения со стороны других, более крупных мусульманских групп. Берберы в Алжире, Марокко и других частях Северной Африки; курды в Ираке, Сирии, Турции и персидском Иране; чернокожие африканцы в Судане, находящемся под арабским правлением; африканцы в Мавритании и Сахеле, противостоящие арабам-берберам на севере региона. И последнее, но не менее значимое: христианские этнонациональные группы, которые существовали в своих регионах еще до арабского исламского завоевания – копты в Египте, ассирийцы в Ираке, арамейцы в Сирии, Ливане и другие, рассеянные по всему региону. В Иране и Ираке проживали и прочие небольшие религиозные группы, такие как бахаисты, зейдиты и зороастрийцы.

Находясь под властью арабского и османского Халифатов, национальные меньшинства переживали взлеты и падения в своих попытках обрести свободу от «империи»12. Все эти меньшинства стремились к отделению, независимости или автономии, организовывали свои собственные националистические движения. Оказываясь на одной территории, они зачастую конкурировали между собой, как, например, курды и ассирийцы в Ираке или марониты и друзы в Ливане. Но основные сражения за государственность происходили между ними и титульными нациями.