Чтение онлайн

Если бы Кайафа (назначенный на свою должность римским прокуратором) считал преступление Иисуса чисто религиозным, он просто ничего бы против него не предпринял. Если бы Иисус выступил, уверяя, что он Бог, Кайафа счел бы его безвредным сумасшедшим. Что же касается критики, которую Иисус будто бы высказывал в адрес фарисеев, то ее Кайафа, будучи саддукеем, выслушал бы с величайшим удовольствием. Но «развращать народ» (то есть побуждать его к мятежу против Рима), запрещать платить дань, выдвигать политические притязания на власть, объявляя себя «Христом Царем», – именно такие обвинения побудили бы Кайафу передать Иисуса римлянам{См. главу 14.}.

Но ведь Иисус недвусмысленно отказался связать свое имя с антиримской позицией по вопросу о дани! Нет отрывка в Евангелиях, который пользовался бы такой известностью или чаще цитировался, чем ответ Иисуса на вопрос: «Позволительно ли давать дань кесарю или нет?» Ответ Иисуса гласил: «Отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу» (Мк., 12:17). Это единственное место в Евангелиях, где Иисус прямо говорит о факте римской оккупации.

Казалось бы, из этого ответа следует, что римляне имели право взимать дань с евреев. Если таково было значение, которое придавал своим словам Иисус, то он одобрял вторжение римлян в Палестину и в другие страны, порабощение, лишение свободы и независимости, жестокий империализм римлян и тотальное ограбление ими более слабых народов. Римляне имели не больше прав на Иудею, чем нацисты на оккупированную Францию, причем во многих отношениях правление нацистов было, по сравнению с римлянами, менее жестоким и грабительским. Даже саддукеи и иродиане, сотрудничавшие с римлянами, не заняли бы столь раболепной позиции, как та, что приписана здесь Иисусу. Подобно петеновцам во Франции, они стали бы доказывать, что коллаборационизм есть прискорбная необходимость.

Возможно, что подлинные слова Иисуса о дани изложены в Евангелиях точно, но если так, то истолкованы они ложно{С.Г.Ф. Брэндон выдвинул тезис, что Иисус имел в виду следующее: «Пусть кесарь вернется в Рим, где ему и место, а Божью страну оставит народу Божьему». Иными словами, запрещал уплату дани, а не разрешал ее.}. Обвинение, предъявленное Иисусу, когда он был передан Пилату, в том, что он «запрещал платить дань кесарю», было правдой, необходимым выводом из того, что он проповедовал Царство Божие и претендовал на роль Мессии.

Итак, мы убедились, что как общая тенденция, так и конкретные акценты евангельского повествования обманчивы и намеренно вводят в заблуждение. Иисус не был безобидным проповедником, предпринявшим бурные действия лишь однажды в жизни (триумфальный въезд в Иерусалим и изгнание торгующих из Храма), после чего впал в прежнюю пассивность. Он не был и мирным духовным учителем, вызвавшим доктринерскую и богословскую враждебность, послужившую причиной его трагедии. С самого начала он был человеком действия.

С той минуты, как он начал проповедовать пришествие «царя Иудейского», он был обречен, а заявив, что он сам Мессия, бросил открытый вызов Риму. С самого начала своей общественной деятельности он скрывался от проримских еврейских властей, то есть иродиан и саддукеев, и от самих римлян; вот в чем причина его горькой жалобы: «Лисицы имеют норы, и птицы небесные гнезда, а Сын Человеческий не имеет, где приклонить голову» {Интересное указание на то, что Иисус и его ученики вели образ жизни изгнанников, содержится в мало понятном отрывке, касающемся срывания колосьев в субботу. Иисус защищает своих учеников, срывавших колосья, ссылаясь на эпизод из Писания. Давид, спасая свою жизнь от Саула, нарушил закон, воспрещавший употребление священной еды несвященниками, однако отчаянное положение и угроза голодной смерти эти запреты лишали силы. В сходной ситуации и фарисеи разрешали нарушение субботних запретов, Иисус даже цитирует фарисейское изречение: «Суббота для человека, а не человек для субботы». Но ссылка Иисуса на случай с Давидом была бы уместна только в случае, если бы его собственное положение было аналогичным, то есть если бы и он спасал свою жизнь. Евангелия скрывают тот факт, что Иисус прятался от Ирода или от римлян, и изображают его нападающим на фарисейские взгляды на субботу, в то время как Иисус фактически именно этих взглядов и придерживался.}.

Поэтому выступления Иисуса на политической арене, выразившиеся в его триумфальном въезде в Иерусалим и в насильственных преобразованиях в Храме, являлись отнюдь не необъяснимыми революционными порывами, а кульминацией всей его деятельности. Это была попытка захвата власти, а когда Иисус потерпел неудачу, это произошло не из-за противодействия религиозных лидеров, а из-за того, что силы римского империализма оказались слишком могущественны. Подобно многим еврейским патриотам как до, так и после него, Иисус умер на римском кресте. И народ и его лидеры – фарисеи оплакивали его как одного из еврейских героев и мучеников.

В предыдущей главе был выдвинут тезис, что Иисус восставал против Рима, а не против иудаизма; что царство его было от мира сего; что целью его было стать земным царем на троне Давида и Соломона, а не ангелом, восседающим на облаке. И сейчас мы можем вывести одно из следствий этого – что Иисус не думал добровольно идти на смерть, так как идея богочеловека, жертвующего собой, чтобы искупить грехи человечества, чужда еврейской традиции. Подобная идея – часть садомазохистской романтики эллинистических мистериальных культов, неодолимо притягательных для тех, кто считал бремя ответственности невыносимым и мечтал о том, чтобы оно было с них снято какой-либо харизматической небесной фигурой. Для евреев в таком бегстве от морального бремени не было ничего привлекательного; для них моральная ответственность была не тяготой, а привилегией.

Когда Иисус вошел в Иерусалим, чтобы захватить власть, он знал, что рискует жизнью, но не ставил целью расстаться с ней. Он стремился к успеху – к победе над римлянами и к установлению Царства Божия на земле. Он потерпел неудачу и был распят, точно так же, как 100 лет спустя потерпел неудачу и был разодран до смерти железными гребнями рабби Акива. Оба они, Иисус и Акива, были еврейскими героями, чье значение состоит в их жизнях, а не в их смертях. Воспевать орудие пытки – римский крест, возвышать его до религиозного символа и видеть в смерти Иисуса больше смысла, чем в его жизни, – придумано позднейшими мистагогами с их культом смерти.

Это мы можем сказать с уверенностью. Но можем ли мы пойти дальше, исследуя детали жизни Иисуса? Можем ли мы узнать что-либо о его детстве, о стадиях его карьеры, о его практических решениях и стиле лидерства, о его действиях, приведших к тому, что он стал преследуемым беглецом, о специфических особенностях его мятежа? Казалось бы, Евангелия настолько искажены антиеврейскими пристрастиями, что нам придется отказаться от поисков реальной, тем более в деталях, биографии Иисуса. Но, к счастью, перед нами четыре Евангелия, а не одно-единственное. И, сравнивая их и отмечая их непоследовательность, можно выявить много фактов, особенно если принимать в расчет порядок их составления. Зачастую «предательский» и многозначительный факт сохранен в одном из Евангелий, хотя подвергся цензуре в трех других. Если такой инцидент противоречит преобладающей проримской тенденции повествования, можно считать этот инцидент подлинным, так как подобный случай не мог быть добавлен на поздних этапах развития Евангелий и должен представлять собой реликт самых ранних версий.

Научное изучение Нового Завета установило, что самым ранним является Евангелие от Марка; один уже этот факт полезен для выделения реальных контуров жизни Иисуса. Часто мы можем открыть истину, принимая в расчет «спиритуализацию» повествования и переводя его обратно в более земные понятия, подходящие к обстановке и времени. Так, в приветствии Петра можно видеть провозглашение Иисуса царем Иудейским, наследником Давида и Соломона, а вовсе не божеством, подлежащим принесению в жертву.

Все, что мы знаем о детстве Иисуса, это то, что он родился и был воспитан в Галилее и выучился плотницкому ремеслу. Двое из евангелистов, Матфей и Лука, рисуют его родившимся в Вифлееме, уверяя, что его родителям пришлось отправиться туда из Галилеи, чтобы пройти перепись. К сожалению, единственная перепись, имевшая место при жизни Иисуса, проводилась в Иудее, когда Иисусу было десять лет, а жителей Галилеи вообще не касалась, к тому же никого не обязывали проходить перепись вне постоянного местожительства {См.: Schuerer Е.History of the Jewish People in the Time of Jesus Christ. Edinburgh, 1885. Div. I. Vol. 2. P. 105-143.}. Вся эта история выдумана для подкрепления притязаний Иисуса на то, что он мессия, ибо согласно пророчеству мессия должен был родиться в Вифлееме подобно его предку Давиду.

Мы можем отбросить как недостоверную историю избиения младенцев Иродом (произведенную от библейской истории Моисея), историю поклонения волхвов (заимствованную из внебиблейской легенды о Моисее), историю непорочного зачатия и волшебного оплодотворения Марии Богом Отцом (это часть позднейшего обожествления Иисуса, и параллелью ей служат бесчисленные мифологические истории рождения героев и полубогов), историю рождения Иисуса в яслях или хлеву (содержится в некоторых апокрифических Евангелиях) и историю поклонения пастухов (подражающую легенде о рождении Митры). Ни одну из этих легенд нельзя найти в самом раннем Евангелии, от Марка. Все это детали, появившиеся в процессе развития догмы о божественном происхождении Иисуса. И все они должны уподобить Иисуса предшествующим героям легенд и мифов. Исторической ценности они не имеют.