Чтение онлайн

Но выбора нет.

— Гусев! — окликаю я. — Поднимайся, пойдём вдвоём на разведку, — киваю в ту сторону, откуда несёт дымом от чужого костра.

Ночь тёмная, звёзды едва пробиваются сквозь пыльное афганское небо. Мы с Гусевым, прикрываясь складками местности, осторожно продвигаемся к месту скопления людей. Я иду впереди. Он идёт позади, пригнувшись, каждое его движение тихое, едва заметное, будто он сам сливается с землёй.

Впереди замаячило движение.

Мы залегли. Сначала показалось, что это просто тени от костра, но вскоре становится ясно, что это отряд афганцев…

Пристально вглядываюсь.

Около костра сидит человек десять, может, чуть больше. Не боевики, это сразу видно. Обычные местные, но напряжение не спадает. У них есть оружие и нехитрые пожитки, разложенные у костра.

Мы с Семёном подаём знаки друг другу и начинаем приближаться, соблюдая максимальную осторожность. Когда нас замечают, один из афганцев вскидывает руку, остальные напрягаются, но не хватаются за оружие.

Мы медленно поднимаемся, показывая, что идём без злого умысла.

— Салям, — тихо произношу я, стараясь не нарушать хрупкий баланс ситуации.

Афганцы обмениваются взглядами, и старший из них, худой мужчина с глубокими морщинами и пронзительным взглядом, кивает. Вскоре нас приглашают к костру. Напряжение слегка спадает, но я не выпускаю автомат из рук.

Семён тоже держался настороже.

Взгляд сразу выцепляет лежащие на земле лепёшки. Старые, жёсткие, кое-где покрытые белыми пятнами, но всё же это еда.

— Нужна еда и вода? — на ломанном русском сразу же определяет старший, видя, что мы оба переводим взгляд с лепешек и канистр с водой на афганцев.

Киваю.

— Возьмите… немного, — добавляет он, жестом приглашая нас взять, что нужно.

Вода в пластиковых канистрах, и запах её затхлый, но другого выбора у нас нет.

— Спасибо, — благодарю я, понимая, что это щедрость с их стороны — у самих еды явно немного.

— Забираем, — шепчу я Семёну. Он кивает, аккуратно складывая лепёшки в мешок.

Возвращаемся к своим, на нас тут же сыплются вопросы.

— Что там?

— Нашли что-то?

— Еда есть?

Я коротко объясняю.

— Небольшой отряд местных. Патрулируют территорию. Дали лепёшки и воду. Еда так себе, но другой нет. Воду обеззаразим.

Все понимающе кивают, не задавая лишних вопросов.

Воду сразу же переливаем в котелок и добавляем обеззараживающие таблетки. Кто-то предложил вскипятить, котелок быстро ставят на огонь. Лепёшки разламываем на части. Вкус не очень — словно жуёшь картон, но никто не комментирует.

Каждый получает свой кусок, откусывает, молчаливо пережёвывает. Слышится только треск костра и тихий шёпот ветра.

Никто не жалуется, не ноет, потому что все понимают- лучше так, чем никак.

— Завтра пойдём в ту сторону, — говорю, глядя на Семёна. Он кивает, допивая воду из кружки. — Может, повезёт больше.

Впереди ещё одна ночь, ещё один день, а за ними — неизвестность, но этот вечер заканчивается на том, что у нас есть еда и вода.

Хоть какая-то, но есть.

На следующий день наш отряд снова двинулся в путь по знойной долине.

Солнце безжалостно палит, нагревая камни так, что от них идёт горячее марево. Ноги разбиваются в кровь, каждый шаг отзывается болью, но никто не подаёт вида.

Мы держимся, сжимая зубы и пряча усталость за спокойными лицами.

Сашка Колесников, как обычно, берёт на себя роль балагура.

— Держитесь, братцы! — бросает он через плечо. — Еще немного — и вон там, за холмом, точно будет пляж с баром! Пиво ледяное, девчонки в купальниках, кокосы. Место-то райское, я знаю!

Парни смеются, хотя смех больше похож на хрип. Но это помогает — хоть на мгновение забыть о жаре и о том, что впереди ждет неизвестность.

Я иду чуть позади, прислушиваясь к разговорам и подмечая, как меняется настроение в группе. Боевой дух надо поддерживать, и Сашка мне помогает в этом.

Вася Васин идет рядом с Широковым, который накануне вечером подвернул лодыжку, оступившись на острых камнях. Вася крепко держит его за плечо, поддерживая при каждом шаге.

— Терпи, Андрюха, — говорил он. — До вечера дотащим, а там что-нибудь придумаем.

Широков лишь кряхтит, стискивая зубы, но шагает, несмотря на боль. В какой-то момент они останавливаются, и Вася вдруг решается на отчаянный шаг — усаживает того на камень и взяв ногу Андрюхи в руки, резко дергает и вставляет сустав на место.

Широков ругается матом сквозь зубы, но потом облегченно выдыхает.

— Лучше, спасибо.

— Лечу, как могу! — хмыкает Вася, вытирая пот со лба. — В следующий раз на приеме у Васина — угощение за счет клиента.

Колесников, не пропускает момента, оборачивается.

— Эй, Васин! А ты кроме ног еще что-нибудь вправляешь? Может, головушку кое-кому поправишь?

Смех слабый, но все-таки смех.

Это означает, что моральный дух на уровне.

Впереди идёт проводник Шад, внимательно изучая следы. Он останавливается каждые несколько минут, склонившись к земле, что-то приговаривает себе под нос, а потом уверенно кивает.

— Что думаешь, Шад? — спрашиваю я, подходя ближе.

— Следы — свежие, — отвечает он. — Вон там, в долине. Отряд лейтенанта Соколова увели туда, — указывает он рукой на дальний горизонт. — Но быстро не шли. Значит, всё-таки есть пленные.

Эта мысль одновременно даёт надежду и нагнетает напряжение. Если есть пленные, их еще можно спасти.

Но каковы шансы на успех, когда мы наткнемся на врага?

Ребятам нужна еда, вода и отдых.

Иначе боеспособность будет слишком низкой.

Как это обеспечить?

Днем жара становится невыносимой. Вода заканчивается и с едой у нас также плохо.

Впереди показался небольшой кишлак — крохотное поселение, окруженное пыльными глинобитными стенами. Мы залегли за ближайшим холмом, стараясь остаться незамеченными.

— Кишлак, — тихо произносит Шад, прикладывая руку ко лбу, чтобы лучше разглядеть вдали. — Вода там точно есть. Возможно, еда. Но кто в нем — свои или моджахеды — неизвестно.

— Если это моджахеды, то нам ничего там не светит, — мрачно замечает Колесников, глядя в сторону поселения.