Чтение онлайн

— Нет там особых дел, — заверил он. — Уж я-то знаю. Все, я решил. Идите!

Голос неожиданно стал властным, Беата повернулась и бездумно пошла к двери. Я повторил ее движения, пусть и с секундной задержкой, сообразив нутром, что он использовал нечто не совсем правильное, но мне нужно сделать вид, что подействовало и на меня.

Так мы дошли до выхода на улицу, и только там она сообразила, что ей поручено, вспыхнула, глаза стали дикими, посмотрела на меня так, словно собиралась ударить.

— И что ты, животное, — прошипела она, — собираешься делать, сразу в бордель?

Я удивился:

— Зачем? Ты же рядом.

Она сказала люто:

— Я тебя убью раньше, чем ты ко мне прикоснешься своими грязными лапами.

— Сама ко мне под одеяло полезешь, — заверил я. — А я еще подумаю, пустить тебя к моей особе или погнать, как кошку какую.

Улица перед нами широкая, но заставленная с обеих сторон торговыми рядами, обычные длинные столы, куда выложены товары, а сверху широкий навес из плотного полотна, спасающий как от дождя, так и от солнца.

Я спустился по ступенькам и медленно побрел вдоль улицы, оглядываясь с любопытством провинциала. Беата догнала и пошла рядом, я видел, как накаляется все больше и больше, вот-вот рванет так, что полетят клочья.

— Если на земле ты будешь последним мужчиной, — прошипела она, — то и тогда…

Я фыркнул:

— А я и спрашивать не буду. Просто возьму силой.

Она на ходу вытащила из ножен кинжалы, рожа перекосилась в сладострастно-злобной ухмылке.

— Думаешь, твой рост и твои длинные руки дают тебе преимущество?

— Думаю, что дают, — согласился я.

— Тогда схватку? — предложила она. — До двух порезов?

Я посмотрел на кинжалы, длинные и острые, лезвия узкие, выглядят страшновато.

— Рыцари сражаются в доспехах, — заявил я, — твои кинжалы против стальной брони бесполезны.

Она сказала победно:

— Значит, боишься?

— У тебя преимущество, — признал я.

— Какое?

— Рост и вес, — пояснил я. — Конечно же, я должен двигаться медленнее из-за общей массы тела.

— Зато твои удары сильнее, — отпарировала она.

— Что толку, — сказал я, — если увальню ударить даже не дадут?.. Но хорошо, я принимаю вызов.

Она замерла, в глазах нарастает удивление.

— Ты же сказал, у меня преимущество.

— Только чтобы подчеркнуть свою победу, — сказал я с наибольшей скромностью, даже глазки смиренно опустил. — Вырванную в условиях, навязанных недобросовестным соперником.

Она вспыхнула, сказала разъяренно:

— Чем будешь драться?.. Дать один свой?

Я покачал головой:

— Нет, оставайся, как привыкла. А я подберу себе что-нить более мужское…

— Ну-ну, — сказала она насмешливо. — Подбери двуручный меч. Или попробуешь из лука?

— Я бы попробовал, — согласился я, — но ты ж не дашь и натянуть тетиву… А вот это мне подойдет…

Она издевательски хохотнула, когда я, проходя мимо лавки под навесом, взялся двумя руками за шест, вкопанный в землю. Сильный удар окованного железом сапога с треском перебил внизу у самой земли, навес начал рушиться.

Я отпрыгнул, выдернув шест. По весу в самый раз, а главное — длинный. Торговец завопил и выскочил, брызгая слюной. Я выудил из кармана золотую монету.

— Держи! Это на починку.

Он ухитрился поймать у самой земли, быстро попробовал на зуб, поклонился:

— Да, господин. Спасибо, господин! Все будет сделано, господин…

Беата смотрела с некоторым удивлением.

— А ты здоровый, — заметила она. — Но тем хуже.

— Да, — согласился я, — синяки будут крупнее.

Она фыркнула и встала с кинжалами в боевую стойку.

— Скажешь, когда будешь готов.

— Я? — изумился я. — Всегда готов! У тебя ж такие сиськи.

Рассерженная, она бросилась вперед, размахивая кинжалами. Я заметил, что непрерывно держит взглядом мое лицо, словно уже наметила места, где пару раз чиркнет, чтобы обезобразить нахального красавца.

Народ начал заинтересованно останавливаться, а я отступил на пару шагов, как она и рассчитывает, шест в моих руках начинает вертеться, я разогрелся, ускорил метаболизм и чувствовал, что соображаю и двигаюсь втрое быстрее, но эта зверюшка с кинжалами и горящими глазами в самом деле опасна, по скорости почти не уступит, а это значит, других превосходит.

Она охнула, когда конец шеста ударил по плечу, на миг даже руку опустила, но я не воспользовался моментом, а только нахально улыбнулся… Она зашипела и бросилась снова, я дважды ударил по рукам, она едва не выронила кинжалы, отпрыгнула и смотрела неверящими глазами.

— Что? — удивился я. — Неужели больно?.. Да ты шутишь!

— Сволочь, — прошипела она.

Народ начал веселиться, симпатии разделились, часть за женщину, часть за меня.

На этот раз она действовала расчетливее, но тем самым передала преимущество полностью в мои нежнозагребущие: я успевал увидеть по ее замедленным движениям, какой именно удар готовит, и в последний момент встречал сильным тычком, стараясь бить либо в бедро, либо в плечи.

Однажды я увернулся достаточно ловко, она проскочила мимо, и я с наслаждением хлестнул наотмашь по оттопыренной заднице. Беата выгнулась назад, чуть не переломившись, обернулась, полыхая звериной яростью.

— Ах ты…

На этот раз промахнулась сильнее, я снова ударил по заднице. Народ хохотал, визжал, улюлюкал. Симпатии теперь полностью на моей стороне, к тому же я дерусь простым мужицким оружием, простолюдинам и доступны только колья.

Она пробежала несколько шагов, чтобы не упасть, я изготовился встретить стойко грудь в грудь, таков у меня решительный вид, но снова шаг в сторону, она пролетает мимо, и опять хлесткий смачный удар по заднице, что вызвал бурю восторгов, радостных воплей и злорадного смеха.

Она вернулась, лицо осунулось, мрачное, в глазах горечь поражения, но кинжалы все еще держит на изготовку.

— Сволочь, — прошептала она, — ну, что смотришь… Добивай.

— С чего вдруг? — изумился я.

— Не убьешь, — сказала она тихо, — я тебя зарежу. В спину.

Я задумался, из толпы мне закричали обеспокоенно:

— Добей!

— Она такая!

— Это же зверь!

— Все женщины — звери…

Я подумал, опустил шест.

— Я рискну. Предлагаю ничью. Бой закончен на равных. Ни ты мне порезов не сумела, ни я тебе. Все поровну. Согласна?