Чтение онлайн

Для пресечения на корню возможных раздоров Эдуард III еще при жизни избрал своим преемником старшего внука Ричарда, и самые могущественные английские лорды по королевскому приказу принесли клятву верности наследнику, который впоследствии и вступил на трон под именем Ричарда II Бордоского. Поскольку детей у Ричарда не было, то в полном соответствии с английской традицией, не исключавшей наследования через женщину, он также заранее позаботился о судьбе престола, назначив условным наследником [5] Роджера де Мортимера, четвертого графа Марчского — прямого потомка своей двоюродной сестры Филиппы, дочери Лайонела Антверпенского. После смерти графа Роджера в 1398 году король подтвердил приверженность установленному порядку и объявил условным наследником следующего Мортимера -Эдмунда, пятого графа Марчского. Парламент утвердил и это назначение.

Ричард II так и не успел обзавестись потомством. В 1399 году он был свергнут с трона собственным кузеном Генри Болингброком, герцогом Херефордским, сыном Джона Гонта. Первый король династии Ланкастеров воцарился под именем Генри IV. После его смерти в 1413 году трон перешел к старшему сыну — Генри V Монмутскому. Этот талантливый полководец своими победами во Франции вынудил короля Карла VI Безумного признать его наследником французской короны, чем значительно укрепил свою власть и легитимность. После ранней смерти короля-воителя трон перешел к его единственному сыну, малолетнему Генри VI. Однако и в третьем поколении владыки этой династии не имели стопроцентных гарантий против возможных попыток оспорить правомочность их власти. Многие лорды помнили, что согласно недвусмысленному распоряжению свергнутого Ричарда II трон должен был перейти к потомкам Филиппы, дочери Лайонела Антверпенского — другими словами, к Мортимерам, графам Марчским, происходившим от второго сына Эдуарда III, в то время как Генри IV числил свою родословную от третьего сына.

Эдмунд Мортимер, пятый граф Марчский, умер в 1425 году бездетным. Из его родственников в живых оставалась только сестра Энн, вышедшая замуж за представителя дома Йорков — Ричарда Конисборо, третьего графа Кембриджского. Через нее права Мортимеров на корону Англии вместе со всеми титулами и владениями перешли к сыну Ричарду, ставшему третьим герцогом Йоркским. Он оказался единственным наследником одновременно второго и четвертого сыновей Эдуарда III — Лайонела Антверпенского и Эдмунда Лэнгли, и его положение условного наследника было de facto подтверждено королем Генри VI.

Герцог Йоркский был человеком справедливым и по тем временам не слишком кровожадным. Несмотря на это (а может быть, наоборот, благодаря этому), он не мог смириться со своим положением. Самый знатный из лордов королевства, Ричард постоянно подвергался притеснениям и унижениям со стороны королевских фаворитов. Ему чинили препятствия во всех его начинаниях, не допускали до участия в государственных делах, отстраняли от почетных и влиятельных должностей. В качестве ближайшего родственника короля и наследника трона он имел неотъемлемое право заседать в королевском совете, но либо вовсе не получал приглашений на заседания, либо вынужден был довольствоваться ролью статиста.

Ричард честно пытался заслужить уважение и признание своими делами, а не только громким титулом. Он прекрасно проявил себя на службе короне во Франции. Да и в Англии герцог искренне стремился исправить те недостатки в государственном управлении, которые бросались в глаза всякому — бездарное руководство страной, торжество беззакония, повсеместные разбои и грабежи, неумеренное обогащение королевских фаворитов. Однако заслуги Йорка не помогли ему занять то место, на которое он мог с полным правом рассчитывать. Напротив, герцога под благовидным предлогом отослали подальше от столицы — наместником в дикую Ирландию.

Отчаявшись добиться справедливости от тех, кто составлял узкий круг советников монарха, в первую очередь от королевского фаворита Эдмунда Бофорта, герцога Сомерсетского [6] , сосредоточившего в руках всю реальную власть, Йорк обратился за поддержкой к более широким слоям английского общества — рыцарству, торговым людям, горожанам — и получил ее. Парламент без колебаний выступил на стороне Ричарда. Однако в личном общении герцог был человеком суровым и надменным, найти друзей среди лордов ему так и не удалось. После роспуска парламента его снова отодвинули на задний план, не дав никаких властных полномочий. Причин тому было достаточно: и ненависть королевы Маргариты [7] , и опасение короля за судьбу престола, и боязнь королевских советников потерять свои огромные богатства.

Йорк не призывал к свержению короля, хотя нельзя однозначно отвергать предположение, что такие мысли уже зрели в его голове: он не испытывал никаких добрых чувств к правящей династии, поскольку не мог и не хотел простить Ланкастерам казни его отца Ричарда Конисборо, графа Кембриджского, который в 1415 году возглавил неудавшийся заговор с целью возвести на трон Эдмунда Мортимера, графа Марчского. Герцога Йоркского останавливало то, что сильных сторонников при дворе у него было немного. Каким бы противоправным ни было воцарение Ланкастеров, сам Генри VI получил трон от отца и деда на законных основаниях, и было крайне тяжело поднять лордов на открытый мятеж, заставить их преступить феодальную клятву верности.

Первоочередным делом Йорка, таким образом, оставался поиск возможности возвратиться ко двору и зарекомендовать себя в глазах лордов и народа сильным и способным государственным деятелем. Что касается трона, то своих детей у короля пока не было, а слабое здоровье суверена давало основания считать, что их и не будет. Йорк мог позволить себе подождать, пока власть сама упадет ему в руки. Однако мирный путь, которым герцог шел к своей цели, лишь осложнил его положение: из-за той поддержки, которую он получил у парламента, королевская партия стала опасаться его еще больше.

Находясь в своих имениях на границе с Уэльсом, Ричард Йоркский каждую минуту ожидал обвинения в государственной измене. Он знал, что король им недоволен, что при дворе о нем распространялась самая гнусная клевета. 9 января 1452 года герцог направил Генри VI письмо, где называл себя верным вассалом, а короля — своим высокородным господином. Йорк также передал через Реджинальда Булерса, епископа Херефордского, и Джона Толбота, графа Шрусберийского [8] , что готов принести священную клятву верности. Но король никак не отреагировал на послания Ричарда. Вместо ответа в Ладдоу прибыл простой придворный клерк, передавший герцогу приказ прибыть в Ковентри и предстать перед королевским советом.

Ничего хорошего от такого развития ситуации Йорк для себя не ждал и 3 февраля обратился к жителям расположенного на границе с Уэльсом города Шрусбери. Он напомнил им об унижении Англии во французской войне, о военных и политических провалах герцога Сомерсетского, об опасности, которой подвергается его жизнь из-за происков королевских фаворитов. Герцог Йоркский превратил Шрусбери в свою базу, где пытался собрать приверженцев — баронов и рыцарей, арендаторов и слуг со всех концов Англии.

Именно эти тревожные события привели к тому, что герцог счел за благо отправить свою беременную жену вместе с младшими детьми Джорджем и Маргарет подальше от себя — в замок Фотерингей. За два с лишним десятилетия совместной жизни супруги еще не оказывались в таком опасном положении, как ныне, когда Йорк решился на открытый бунт против короны. Отослав Сесили, герцог с войском выступил в поход на Лондон и 1 марта встретился у Блэкхита с королевской армией. До боя дело на этот раз не дошло — противоборствующим сторонам удалось договориться миром. Но если Йорк выполнил взятые на себя обещания, честно сложил оружие и распустил солдат, то Генри VI просто-напросто обманул герцога: король отказался разбираться в серьезных обвинениях, выдвигавшихся против его любимца Эдмунда Бофорта, хотя по условиям договора должен был это сделать. Ричард вновь удалился в свои владения, в замок Ладлоу на границе с Уэльсом, что фактически означало продолжение опалы.

В результате столь мрачного развития дел Сесили оказалась надолго разлученной с герцогом Йоркским, все это время находившимся в опасной близости от плахи. Переживания за судьбу любимого мужа не могли не сказаться на здоровье ребенка, которого она вынашивала. 2 октября 1452 года в замке Фотерингей у Сесили родился сын, названный в честь отца Ричардом. Мальчик был ее одиннадцатым ребенком и седьмым из выживших. Он родился слабеньким, хворым. Придворный стихотворец герцога некоторое время спустя сочинил неуклюжие стихи о семье своего покровителя, в которых довольно откровенно намекал на болезненность младшего сына: