Чтение онлайн

Выходя из городских ворот, дороги вели в близлежащие деревни — Ислингтон, Клеркенуэлл и Хокстон на левом берегу, Кеннингтон и Саутуорк на правом. Обширные, застроенные домами и мастерскими пригороды быстро сливались с городом.

Лондон был местом обитания зажиточных купцов, которые обосновались тут прочно, возведя солидные дома из камня и дерева. В Блэкуэлл-холл располагался рынок тканей, в Лиденхолл-маркет — мясной и птичий рынок, ратуша, гильдия портных Мерчант-Тейлорз-холл, а также другие гильдии — бакалейщиков, ювелиров, скорняков, галантерейщиков, виноделов. Но Лондон был также и городом прелатов: 97 приходских церквей устремляли к облакам свои кресты, не говоря уже о стоявшем на вершине Ладгейтского холма величественном соборе Святого Павла, чьи стрельчатые арки были видны из любой точки города, а игла шпиля вонзалась в небо на высоте почти в 150 метров. Пусть в меньшей степени, но Лондон был еще и городом высокородных лордов, которые постоянно толпились в залах королевских резиденций. Неподалеку от столицы располагались отели великих магнатов и Вестминстерский дворец. Шотландец Уильям Данбар [25] пел, не в силах сдержать свое восхищение увиденным:

В середине октября в Лондон наконец прибыл сам герцог Йоркский и немедленно заявился в палату лордов. Пережив изгнание и аттинктуру [26] , он более не желал бороться только с фаворитами, избегая при этом прямых выпадов против короля. Наоборот, герцог вручил лорду-канцлеру [27] письменную претензию на короны Англии и Франции, а также на верховную власть над Ирландией. Его требования основывались на генеалогических исследованиях и других доказательствах того, что линия Мортимеров-Йорков имеет гораздо больше прав на трон, чем дом Ланкастеров. Герцог заявил, что поскольку парламент в свое время узаконил официальным актом захват власти Генри IV Болингброком и исключил Мортимеров из порядка наследования, то парламенту же надлежит провести реституцию и с согласия ныне правящего короля вернуть трон династии Йорков.

Лорды королевства, значительную часть которых составляли йоркисты, обсудили проблему и составили итоговый меморандум, в полной мере отразивший всю сложность и щекотливость ситуации. Ведь с одной стороны, правомочность претензий герцога Йоркского трудно было оспорить. С другой стороны, Генри VI получил корону от отца абсолютно законным путем, и каждый из лордов принес ему клятву верности. После долгих дебатов компромиссное решение все-таки было найдено и оглашено 25 октября. Клятва верности королю Генри VI не отменялась и оставалась в силе, поэтому он сохранял за собой корону пожизненно. А вот его сын Эдуард Вестминстерский наследства лишался. Парламентским актом права дома Ланкастеров на престол отменялись, и единственным законным наследником ныне царствующего короля объявлялся герцог Йоркский. Дословно парламент постановил следующее:

«Item, установлено, решено и согласовано, что упомянутый Ричард герцог Йоркский должен титуловаться, именоваться и признаваться отныне истинным и законным наследником корон, королевского положения, достоинства и власти. И после смерти упомянутого короля Генри, или же случае, если тот предпочтет отказаться от указанных корон, положения, достоинства и власти, упомянутый герцог и его наследники немедленно должны унаследовать указанные короны, королевское положение, достоинство и власть… Item, если какое-либо лицо или лица замыслят или составят заговор с целью убийства упомянутого герцога, или будут обоснованно обвинены в открытом выступлении против него людьми, равными им по положению, то это будет считаться и подпадать под понятие государственной измены»{7}.

31 октября 1460 года Генри VI официально согласился с решением парламента.

Юридически изменение линии наследования было оформлено безупречно. Конечно, можно возразить, что король находился в полной власти герцога Йоркского и на него оказывалось давление. Но первый Ланкастер сам получил трон, неприкрыто угрожая законному королю Ричарду II и требуя его немедленного отречения. Очень вероятно, что на совести Генри Болингброка лежало и убийство свергнутого монарха. Герцог Йоркский, напротив, остался верен своей обычной умеренности и справедливости. Он не требовал немедленного отречения Генри VI, чтобы расчистить себе дорогу к трону, и был готов ждать его естественной смерти. Как выяснилось совсем скоро, эта умеренность стала роковой для него самого.

Укрепившись во власти, герцог счел возможным перевезти жену и младших детей в лондонскую резиденцию — замок Бейнардс. Это был, конечно, не замок в прямом смысле слова, а роскошный городской дворец. Он стоял на берегу Темзы на западной окраине столицы, недалеко от собора Святого Павла и приорства Блэкфрайерз. Бейнардс представлял собой огромное здание, украшенное мощными декоративными башнями и небольшими башенками. На стороне, обращенной к Темзе, находились речные ворота, от которых к самой воде вели широкие ступени. Маленький Ричард, наконец, снова оказался в домашней обстановке, проведя перед тем целый год то под стражей, то под надзором недругов, то в гостях у приверженцев партии его отца. И пусть лондонский замок был для него чужим и незнакомым, все-таки это была семейная резиденция, где свободу мальчика ограничивали только требования родителей и где ему не угрожала никакая опасность. По крайней мере, так казалось самому Ричарду, хотя на деле все обстояло иначе.

Очередной период торжества Йорка вновь продлился недолго. Королева с сыном Эдуардом бежала на север, где собрала сильную армию из отрядов верных ей дворян. Войска йоркистов обманом были завлечены в ловушку и 30 декабря 1460 года разбиты в битве при Уэйкфилде. Многие лорды пали в бою, и среди них оказался сам герцог Йоркский. Эдмунд Ратленд, брат Ричарда, пытался бежать, но на Уэйкфилдском мосту его узнал лорд Клиффорд [28] и заколол кинжалом со словами: «Твой отец убил моего отца, а я, клянусь кровью Господа, поступлю так же с тобой и всеми твоими родными!» {8} Ричарду, графу Солсберийскому, поначалу удалось скрыться от ярости победителей, но вскоре его схватили и казнили.

Головы йоркистских лидеров были отправлены в Йорк и выставлены на всеобщее обозрение — их насадили на колья, установленные на южных городских воротах, носивших имя Миклгейт. Герцог Йоркский подвергся еще более тяжелому оскорблению — его окровавленную голову увенчали короной из бумаги и соломы. С этого момента в войнах Роз наступил психологический перелом. Казни или убийства лордов противной партии после сражений стали обычным делом, что порождало все новые поводы для кровной мести с обеих сторон. Спираль жестокости раскручивалась с каждым новым столкновением. Снисхождение к побежденным после гибели герцога Йоркского вышло из моды.

Отныне главой рода Йорков стал девятнадцатилетний Эдуард, граф Марчский. В битве при Мортимерс-Кросс 2 февраля 1461 года молодой талантливый полководец наголову разгромил одну из армий ланкастриан, которой командовали Джаспер Тюдор, граф Пемброкский, и Джеймс Батлер, граф Уилтширский. Среди прочих в плен попал и Оуэн ап Маредидд ап Теудур, основатель рода Тюдоров. Его обезглавили на торговой площади Херефорда, а затем предали смерти остальных пленников. Однако основная армия королевы Маргариты нанесла 17 февраля во Второй битве при Сент-Олбенсе поражение графам Уорикскому и Норфолкскому [29] и после казни захваченных в плен двинулась на Лондон, разоряя все на своем пути.

Напуганная грозными известиями, герцогиня Сесили решила отослать младших детей подальше от опасности. Ричард и Джордж в сопровождении матери спустились по ступеням замка Бейнардс, ведущим к Темзе. На пристани они попрощались — герцогиня с дочерью Маргарет оставалась в Лондоне, где собиралась ждать Эдуарда Марчского, двигавшегося со своими войсками к столице. Сопровождать мальчиков Сесили приказала доверенному человеку — эсквайру Джону Скелтону. Беглецы взошли на корабль и немедля отплыли в Голландию, надеясь на покровительство Филиппа Доброго, герцога Бургундского [30] , благосклонно относившегося к делу йоркистов.

Эдуард подоспел к столице раньше королевы Маргариты. На поле Сент-Джон, примыкавшем к лондонской крепостной стене, собрался народ. Именитые горожане вместе с лордами королевства выступили за низложение Генри VI. Толпа поддержала их предложение короновать Эдуарда и на вопрос, должен ли Генри VI оставаться королем, ответила громкими криками: «Нет! Нет!» Никакой ненависти к королю у англичан не было, а настроение простонародья определялось неприязнью, которую люди испытывали к королеве. Для них она прежде всего была француженкой, то есть принадлежала к нации, исконно враждебной Англии. К тому же они опасались ее твердого нрава и неукротимой жестокости, которая в полной мере проявилась во время марша ланкастрианской армии к Лондону: солдаты повсюду чинили разорение и утеснение простому народу. Не склоняло сердца на сторону Маргариты и ее безразличное отношение к достоянию королевства — она легко пообещала отдать шотландцам за оказанную ей поддержку приграничную крепость Берик (Бервик).