Чтение онлайн

Ричард без особого одобрения наблюдал за поединком и даже не думал принять участие в турнире, хотя мог выступить в высшей степени достойно. Он, затративший столько сил на изучение боевых искусств, титаническими усилиями поборовший свою врожденную физическую слабость, считал, что истинный аристократ не должен демонстрировать военное мастерство на потеху публики для удовлетворения своего тщеславия, а использовать его для защиты королевства от врагов.

Будучи в Лондоне, Ричард наблюдал, как быстро расширяется пропасть между старшим братом и воспитателем. Если граф Уорикский здраво полагал, что в интересах короны надо сближаться со старинным недругом — Францией, также желавшей этого союза, то Эдуард IV, наущаемый Вудвиллами, выступил за возобновление традиционного альянса с Фландрией, то есть с герцогом Бургундским, в чьи владения она входила. Антуан, бастард Бургундский, приехал 10 мая 1467 года в Лондон по личному приглашению короля и оставался в Англии до лета, хотя в это же время Уорик вел в Руане непростые переговоры с королем Людовиком XI [50] о мире, закончившиеся 18 июня. Миланские послы Эммануэль де Джакопо и Джованни Пьетро Паникаролла доносили своему герцогу: «Король [Франции] ведет секретные переговоры с королем Англии Эдуардом при посредстве графа Уорикского… Они уже в целом договорились… что король Эдуард и король Франции отныне и навсегда будут братьями по оружию; между королевствами Англия и Франция будет заключен вечный мир; король Эдуард откажется от всех и титулов, прав и претензий на королевство Франция. Французский король отдаст вторую дочь за второго брата короля Эдуарда [51] (старший брат [52] женится на дочери упомянутого графа) и в качестве приданого получит часть земель герцога Бургундского и графа Шароле, с которыми они договорились вести войну до победного конца… король Эдуард получит для вышеуказанного брата Голландию, Зеландию и Брабант» {15} . Таким образом, Ричард Глостерский в планах обеих сторон играл не последнюю роль.

Французское посольство прибыло в Англию, чтобы официально оформить выработанное соглашение, и провело в Лондоне целый месяц, ожидая ответа от Эдуарда IV. Однако король так и не принял послов, которые вернулись домой ни с чем. Эдуард воспользовался возможностью еще раз унизить Уорика, а также продемонстрировать Людовику, как мало его заботили отношения с Францией. Он спешно готовил альянс с бургундцами, предлагая наследнику герцогства Шарлю де Шароле [53] в жены свою сестру Маргарет. Эдуард также наложил королевский запрет на брак герцога Кларенсского и Изабел Невилл. Однако Джордж Кларенс был человеком своевольным, ненадежным и крайне амбициозным. Он подбил Ричарда, который, естественно, гораздо лучше знал графа, помочь ему в переговорах, и два брата тайком покинули Лондон, чтобы встретиться с Уориком в Кембридже и обсудить возможность все-таки заключить запрещенный Эдуардом IV брак. Узнав об этом, король приказал братьям немедленно предстать перед ним. Он сурово их выбранил и отправил под арест, приставив к ним для охраны четверых рыцарей.

Продолжая свою континентальную политику, в мае 1468 года Эдуард IV объявил о намерении на следующий год лично возглавить экспедицию против Франции. Перед лицом свершившегося брака сестры английского короля и Шарля Смелого, ставшего к тому времени герцогом Бургундским, а также серьезных приготовлений Англии к военному вторжению, Людовик XI счел целесообразным подкинуть дров в затухающий огонь гражданской войны. При его поддержке Маргарита д'Анжу оживила дело ланкастриан. В Лондон стали поступать тревожные сигналы. В Уэльсе был схвачен гонец изгнанной королевы, который вез письма гарнизону Харлеха, до сих пор не сложившему оружия. Когда курьера доставили в столицу, он обвинил графа Уорикского в заигрывании с ланкастрианской партией. Король впал в гнев. Уорику на этот раз удалось достаточно легко оправдаться, но официальное примирение между Ричардом Невиллом и Эдуардом IV состоялось только после Рождества и стоило архиепископу Йоркскому Джорджу Невиллу колоссальных усилий. Да и вряд ли это примирение было действительно искренним.

В начале июня в Куинборо задержали еще одного тайного посланника королевы, Джона Корнелиуса, при котором нашли важные письма ее приверженцам в Англии. Этот курьер, простой сапожник, был заточен в Тауэр, где под пыткой рассказал все, что знал о заговоре ланкастриан. Мятежниками оказались по большей части люди незнатные, в основном зажиточные лондонцы вроде купца Томаса Кука. Но среди участников заговора Корнелиус назвал бывшего казначея Кале сэра Джарвиса Клифтона и Джона Хокинса, слугу лорда Джона Уэнлока, всегда считавшегося верным йоркистом. Судьи, в числе которых были лорд — верховный судья Англии Джон Маркэм, Джордж Кларенсский и Ричард, граф Уорикский, признали Хокинса виновным в государственной измене. Казнь состоялась так быстро, что он не успел ничего рассказать об участии в заговоре своего хозяина.

В конце июня 1468 года Джаспер Тюдор (граф Пемброкский, как его называли ланкастриане, несмотря на то, что титул был давно отобран) прибыл в Северный Уэльс на трех французских судах с отрядом в полсотни воинов и небольшой суммой денег. Он высадился около Харлеха. Этот мощный замок, осажденный войсками лорда Херберта, испытывал нужду буквально во всем. Тюдор не мог снять осаду, но попытался отвлечь внимание осаждавших — при поддержке мятежных валлийцев он разграбил и сжег королевский город Денби. Лорд Херберт с частью своей армии перехватил мятежников, рассеял валлийские отряды и обратил их в бегство. Потеряв последнюю надежду на помощь извне, командир гарнизона Давид ап Йеван ап Эйнион 24 августа сдал Харлех. В плен попали все, кто защищал замок. Среди них находился и никому тогда не известный двенадцатилетний племянник Джаспера Тюдора по имени Генри.

Дядю и племянника, убежденных сторонников Ланкастеров, доставили в Лондон вместе с другими бунтовщиками, но обошлись с ними на удивление мягко: к смерти были приговорены только двое из пятидесяти. Как покажет история, это было роковым решением, поскольку оба Тюдора стали самыми опасными и деятельными врагами династии Йорков, а младший из них в конце концов занял трон под именем Генри VII. Уильям Херберт за взятие последнего оплота ланкастриан получил титул первого графа Пемброкского. Даже здесь король умудрился наступить на больную мозоль графу Уорикскому, который сам претендовал на этот титул. Кроме того, Эдуард IV опять показал, пусть и неумышленно, свое пренебрежение к брату Ричарду, который до этого момента носил титул графа Пемброкского.

Король был хорошо осведомлен через своих шпионов о заговорах сторонников свергнутой династии, но главная угроза его трону таилась совсем в другой стороне. Весной 1469 года граф Уорикский отправился в Кале, чтобы взять в свои руки управление английской территорией на континенте. Там он начал разрабатывать планы по возвращению себе всей полноты власти. При этом Уорик по-прежнему делал вид, что действует в рамках политики, определенной королем. Он встречался с герцогом Бургундским и вроде бы прилагал все усилия для укрепления дружеских отношений между двумя странами. Но граф не смог провести такого опытного политика, как миланский посол, который написал своему господину: «Он [граф Уорикский] составил план, который должен превратить его в главного человека в правительстве; понимая положение дел, он выдал двух своих дочерей замуж за двух братьев короля, и в минувший день Св. Иоанна герцог Кларенсский женился в Кале, переплыв пролив»{16}.

Действительно, в начале июля в Кале прибыли Джордж Невилл, архиепископ Йоркский, и шурин Уорика ярый ланкастрианин Джон де Вер, граф Оксфордский [54] — они были приглашены на свадьбу Джорджа Кларенсского и Изабел Невилл, старшей дочери Уорика. Несмотря на королевский запрет жениться, 11 июля состоялась церемония бракосочетания. На следующий день Уорик и Кларенс огласили петицию, содержавшую перечень жалоб на правительство Эдуарда IV. Ричарду Невиллу пришелся очень кстати такой сторонник, поскольку король все еще не имел сына, а Кларенс как-никак являлся условным наследником трона. У Джорджа были собственные поводы для недовольства: он ненавидел королеву и весь клан Вудвиллов, совершенно необоснованно, по его мнению, захвативших богатые владения и должности. Вероятно, Кларенс даже верил в то, что Уорик сделает его королем вместо брата.

Несомненно, Ричард Невилл также надеялся на поддержку своего воспитанника герцога Глостерского. Хотя посол несколько опередил события, но из его донесения видно, что планы относительно брака Ричарда и дочери графа Уорикского существовали уже как минимум в августе 1469 года. Однако Глостер, поначалу помогавший Джорджу в организации брака, в Кале не поехал: у него было время серьезно подумать и разобраться в ситуации. Детские игры закончились, и перед Ричардом впервые в жизни встала необходимость сделать тяжелый выбор: сохранить вассальную верность королю и старшему брату, притом что тот вел себя не слишком разумно, или же платить благодарностью и привязанностью своему воспитателю, поступавшему как настоящий государственный муж. Дилемма была тем более непростой, что кузен как раз заботился о нем в течение последних нескольких лет, дал ему надлежащее воспитание, ввел в общество северных лордов, хотел выдать за него свою дочь. Герцогу Глостерскому было спокойно и уютно в Миддлхэме, там он нашел надежных друзей. В общем, ничего, кроме добра, от кузена он не видел. В то же время Эдуард IV, хоть и был его родным братом, не проявлял к нему никакого интереса. При дворе, полном насмешек, сплетен и интриг, господствовали Вудвиллы, и Ричард чувствовал там себя не в своей тарелке. Он не желал принять компанию этих парвеню — их высокомерие раздражало его так же сильно, как и чванливость, в основе которой лежало недавно приобретенное состояние. Не могли склонить весы на ту или другую сторону и предпочтения герцога Кларенсского, когда-то пользовавшегося у Ричарда непререкаемым авторитетом. Джордж изрядно надоел младшему брату своими капризами и алчностью. Общего у них осталось немного — детские воспоминания и нелюбовь к Вудвиллам.

Бремя нелегких раздумий герцогу Глостерскому облегчил сам Уорик, решившийся открыто выступить против Эдуарда IV. Ричард понял, что лояльность трону для него важнее личных чувств и привязанностей, и решил прочно связать свою судьбу с королем. Как обычно, сделав раз выбор, он уже от него не отказывался. К тому времени худенький болезненный мальчик превратился в крепкого, сухощавого, невысокого юношу с сильными руками и гордой осанкой. Если он не надевал доспех или специально пошитую одежду, то было заметно, что правое плечо у него выше, чем левое — единственное проявление сколиоза. Однако болезнь не мешала ему проявлять и на охоте, и на тренировках чудеса ловкости и выносливости. Он превосходно владел мечом и особенно боевым топором.

Эдуард IV по достоинству оценил изменения, произошедшие с братом, и в свою очередь начал искать сближения с ним. Ричард быстро превратился в одного из самых близких и самых преданных его сторонников. В феврале 1469 года он был с королем в Солсбери во время суда над предателями Генри Кортнеем и Томасом Хангерфордом [55] , уличенными в сношениях с Ланкастерами и приговоренными к казни. Ни граф Уорикский, ни герцог Кларенсский в расследовании участия не принимали. Глостер присутствовал на важной церемонии в Виндзоре 13 мая, когда Шарль Смелый, унаследовавший по смерти отца герцогство Бургундское, был посвящен в рыцари ордена Подвязки.