Рифмовщик
Шрифт:
— А невежа? Это что-то другое? — спросила она.
— Невежа — это грубый, невоспитанный человек. Охламонистая скотина этакая, — ответил он. — Правда, в шикарном костюме часто маскируется под интеллигента.
— А кто же Ньюка? Невежа или невежда? — задумалась она.
— Сложно сейчас определиться, — ответил он. — Пока что не то и не другое. Молод еще, но задатки невежливого человека уже имеются.
По улице прогрохотали две мотоциклетки и, судя по звуку, выехали из поселка на шоссе. Еще с полминуты был слышен удаляющийся низкий звук этих тарахтелок.
— Вот из невежливых: через час вернутся и перебудят весь поселок, — проворчал он.
— Вы не боретесь с ними? — удивилась она.
— Боремся — безрезультатно. Надо их поэзией накрыть, отстегать, так сказать, стихом по одному месту, — то ли шутя, то ли серьезно ответил он.
Она негромко засмеялась и поддержала эту идею:
— Стихотворное насилие — это прекрасно!
Сумерки сгустились окончательно. Они помолчали, наблюдая, как ночные мотыльки окружили настольную лампу.
— Как ты думаешь: Ньюка способен на решительный поступок, какой-нибудь необычный, экстраординарный? — спросила она.
Он задумался и около минуты не отвечал. Потом что-то пробубнил про себя. Она расслышала только два слова:
— Ньюка бука…
— Ты не ответил мне, — уже нетерпеливо она напомнила о себе.
Он, как бы спрашивая самого себя, ответил:
— Разве можно вот так, мало зная человека, сделать такое заключение? Конечно, если ты настаиваешь, я сделаю это, но мое мнение может быть ошибочным. Да наверняка будет ошибочным.
— Ньюка — последний, кто видел генерала живым, — сказала она. — Эта кухарка-мама не в счет. У меня такое ощущение, что она решила прикрыть сына. Взять всё на себя. Понимаешь? Поэтому я и прошу тебя хоть что-то сказать.
— Хорошо, я отвечу, — он поднялся из кресла и, медленно прохаживаясь вдоль окон, заговорил: — Ньюка индивидуален. Я имею в виду не ту банальную индивидуальность, что, мол, все мы разные, а то, что он незаурядный юноша, значительно отличающийся от себе подобных. Судя по тому, что ты мне рассказала, да и впечатления от личной встречи с ним позволяют мне с некоторой долей вероятности сказать, что Ньюка способен на поступки, которые некоторые его сверстники вряд ли могли бы совершить в этом возрасте. Только очень прошу тебя не считать меня истиной в последней инстанции.
Он замолчал и, продолжая свое неспешное движение, видимо, обдумывал сказанное. Она, стараясь не мешать ему, молча следила за ним в надежде на продолжение.
— Возможно, что поступки его будут хорошими, позитивными, но как знать, что будет в будущем? Его пока что не очень яркий эгоизм не приведет ли к появлению эгоцентрической личности? — он сделал паузу и, убедившись, что она внимательно его слушает, продолжил: — Эгоцентризм способен на заметные поступки, как со знаком плюс, так и со знаком минус. Обычно такая личность считает все свои деяния положительными и под личиной сотворения блага для всех в первую очередь творит блага для себя.
Он хотел еще что-то сказать, но, подумав, замолчал и в ожидании ее реакции сел в кресло.
— Значит, в центре всего, что он делает, находится его эго? — спросила она.
— Значит, так, — ответил он.
По улице с ревом промчались мотоциклетки; прошел ровно час с их шумного проезда на вечернее катание.
— Эти тоже эгоцентристы? — усмехнувшись, спросила она.
— Нет, это просто свиньи обормотистые, — ответил он и на ходу сочинил:
Моциклетка тарахтит,
В ночь веселенько бежит.
Пусть все слышат — это я,
Идиотская свинья!
* * *
— Юста, Юста, что с тобой?
Она услышала эти слова и спросонья никак не могла сообразить, кто к ней обращается.
Он погладил ее по голове и прошептал:
— Совсем заработалась — уже ночью кричишь. Сон страшный, наверное, напугал?
— Пора вставать? — спросила она.
— Куда вставать? Спим. Сегодня воскресенье, еще очень рано, — ответил он.
Она повернулась на другой бок, и сон явился снова.
Серые стены коридора с редкими плакатами по бокам движутся навстречу ей всё быстрее и быстрее. Она уже не успевает прочитать, что там написано. Иногда черные буквы на белом фоне складываются в слова «профилактика», «симптоматика», «сердечно-сосудистые», которые она успевает разобрать, но темп движения нарастает, и буквы сливаются в длинные полоски. Коридору нет конца, только где-то далеко еле различим его темный конец, напоминающий черную точку, куда сходятся серые стены, белый потолок и скользкий грязно-голубой пол. Коляска — инвалидная коляска, в которой она сидит, — разогналась так быстро, что скрип колес превратился в сплошное шуршание, как обычно шумит старый вентилятор.
Постепенно она догоняет генерала в коляске и Ньюку, который изо всех сил катит деда туда, в конец коридора. В голове у нее промелькнула мысль: «Пока не поздно, я могу их остановить».
Она просит кого-то сзади:
— Быстрей, быстрей, еще быстрей.
А он — тот, который сзади, — тормозит, и генерал с Ньюкой ускользают от нее. Они уже далеко, еле видны и почти сливаются с черной точкой в конце.
Она открыла глаза. Слабый молочно-серый рассвет только-только проявился за окнами. Он сладко спит и, наверное, тоже видит сны.
«Эх, поэт! Не помог мне, — думает она, глядя на его русую шевелюру. — Даже никакой стишок мне во сне не прочитал!»
Она, потягиваясь под одеялом, вспоминает, что сегодня никуда бежать не надо, и, улыбаясь, снова закрывает глаза.
Ньюка с пустой коляской движется ей навстречу. Они медленно, очень медленно (она даже успевает заметить капельки пота на его лице) проезжают мимо друг друга. Она хочет что-то ему сказать, что-то объяснить, машет руками, но он не замечает ее. Его лицо, строго сосредоточенное, обращено вперед. Широко раскрытые глаза не моргают, что-то видят впереди, и он не хочет ни на что отвлекаться, обращать внимание. Она что есть силы пытается кричать, открывает рот, но звуков нет.
Он гладит ее лоб и держит за руку.
— Ты снова что-то пыталась кричать.
За окном утро. Вот-вот поднимется солнце и наступит новый день. Она смотрит ему в глаза. В глазах его тревога. Тревога за нее.
— Всё будет хорошо, — шепчет она. — Я не буду больше кричать, поцелуй меня…
* * *
Наши-Ваши сделал недовольное лицо.
— Ты считаешь, следует допросить Ньюку и провести следственный эксперимент с этой подозреваемой?