Чтение онлайн

Даже Мауна, наставница, с ним была холодна. А он ведь не виноват! Не виноват, право слово! Не было отметин на теле, только клятые болты. Болты и чернота вместо прошлого. Слишком досадно, что ничего не помнил, не мог ответить достойно, как-то себя обличить и объяснить другим свою непричастность. Но болты с «Ликом зверя» отдавать не хотел — спрятал, — был в них некий ключ к прошлому. И ещё, вглядываясь в эти жёлтые круги на чёрном фоне, Чиён вспоминал Мару. Внезапная встреча в лесу выбила из-под ног почву, едва вернувшееся спокойствие ушло, а нечто ядовито-злое в душе пробудилось. Снова. И Чиён был бы рад выместить всё это в боях, и неважно, на ком. Он не звал туда своих спутников, но надеялся, что придут. Однако признавался себе, что если вдруг придётся сразиться с Бэном, то ему уступит — сдастся сразу, не посмеет поднять руку на того, кому обязан жизнью. А вот зо златоглазым горцем иное дело. Его хотелось убить.

— Эй, хватит мечтать! — окликнул Вааи, который уже натягивал шкуру зайца на большую раму для просушки. — Подай из того ящика кусачки, будь другом.

Чиён рассеянно кивнул и отошёл к дальнему стеллажу, открыл длинный ящик с инструментами, пошарил и застыл. В углу среди точильных камней, гвоздей, мотков бечёвки и скоб лежал обломок рога оленя. Дыхание перехватило, пол покачнулся. Что-то прорывалось из памяти миражами: большая зала, музыка, громкий смех. Рога. Повсюду рога. Золочёные рога у человека напротив, нет же, не человека, а Энба-оленя. Женщины. Стычка. Драка. Долгий бег по лестнице. Спрятаться, не подчиняться. Грохот стекла и треск его под ногами. Необъяснимое желание найти оружие. Ряды манекенов в странной одежде, картины со сценами баталий, макет корабля и рога. Множество рогов на длинном столе. Среди них обломки мечей и стрел. Арбалеты, целый, полный болтов, колчан…

— Тщ-щ, дыши ровнее, медленнее, Чиён! — голос пробрался назойливым жужжанием в уши, вытаскивал рыболовным крючком из пучины памяти.

Прохладная ладонь наставника прикоснулась ко взмокшему лбу. Хорошо.

— Ты что-то вспомнил?

— Не знаю…

— Может, не будешь на боях драться?

— Надо. Надо выпустить это всё…

* * *

Нолан

Нолан не унимался, тысячи вопросов роились в голове, и он старался выбрать те, что приведут к наилучшему результату.

— От Пестролеса через Ярмехель и мост Северная Звезда до другого берега реки внушительное расстояние, которое вряд ли хозяева земель позволят преодолеть чужакам просто так, нахрапом, — он подчеркнул полоску в самом узком месте реки Разлучинки, где, судя по карте, было довольно мелко. — Если Пестролес опасается нападения, то почему бы не разобрать мост?

— Вы не понимаете! — Виктор ударил кулаками по столу. Крышка чернильницы подпрыгнула и со звоном покатилась. Мэр тяжело дыша глянул на стекло, покрывающее столешницу — цело — и вновь воззрился на Нолана. — Тогда мы точно потеряем связь с тем берегом и золотом… То есть, с Энба-медведями. А у Бех-Абара есть лодки, как бы не корабли, хотя там подходящего леса почти нет. Приплывут, высадятся — ищи-свищи. И тогда ни Ярмехеля, ни Пестролеса, ни Заккервира нам не видать! — выпалил он и резко замолчал, будто сболтнул лишнего.

Урмё вступил в игру: поднялся, приблизился к столу, взял упавшую стеклянную крышку, с намёком на улыбку хрипловато спросил:

— Как давно заметили, что связь с городом золота пропала, господин мэр?

— С Энба-медведями, — с нажимом поправил тот, но всё же ответил: — Этой зимой, когда Ярмехель не получил в условленный срок отчёт оттуда. Гонцы пытались пройти по Северной Звезде, но на том берегу их ждал гарнизон под флагами Бех-Абара, хотя обычно проход был свободен. Они не стали слушать парламентёров и пригрозили, что будут атаковать ярмехельцев при попытке прорваться на тот берег. — Договорив, он моргнул, плотно зажмурив глаза, и вновь откинулся на спинку кресла. Видимо, чтобы старший детектив не давлел над ним так явно.

— И, если правильно понимаю, Ярмехель даже не сделал попыток? — Урмё крутил гранёную крышку в пальцах, мэр, как зачарованный, смотрел на неё, не мигая.

— Нет. Энба-олени не сражаются — вы же знаете.

— А связаться? Господин мэр, разве не было попыток отправить птицу с письмом или пересечь море Тарбах, чтобы добраться прямиком к Искателю?

Нолан молчал, наблюдая за игрой друга. А тот будто гипнотизировал Виктора. Казалось, ещё немного и Урмё даст отмашку на принудительный допрос. Мэр неопределённо мотнул головой.

— Были такие попытки. Птицы не вернулись. А лёд в этом году был обманчивый: под ногами крошился, а кораблям причинял ущерб. А после и не пытались, только видели у дальнего берега лодки.

— Тогда почему Лесоводье не присоединилось к попыткам прорваться? Всё же они — Энба-волки — вторые по силе после медведей.

— Их тогда было мало, сейчас ещё меньше, — махнул рукой мэр. — да и Патерио-Энба Жигъе Фаррю был против марша Энба-волков через Ярмехель.

— Нам известно, что Патерио-Энба уже много лет. Мне удалось разузнать, что у него была дочь, которая куда-то пропала. Где же она или его преемник?

— Она не пропала! — мэр переборол наваждение и поднял взгляд на лицо Урмё. Тот вопросительно вздёрнул брови и аккуратно вложил крышку в горлышко чернильцы. Виктор пожевал нижнюю губу, затем встал, решительно закрыл окно за спиной, обрубив птичьи трели, и, вернувшись на место, произнёс с тяжким вздохом: — Присядьте, господа детективы, в ногах правды нет.

Напарники вновь сели на жёсткие подушки дивана. Мэр переплёл пальцы перед собой, немного помолчал и серьёзно посмотрел на собеседников. Заговорил он гораздо тише, чем до этого:

— У господина Жигъе и вправду есть дочь. Но, по праву наследования в Ярмехеле, управление городом передаётся лишь по мужской линии. Род Фаррю стоит во главе Ярмехеля с самого его основания и ни разу не прерывался. Предвосхищая ваш вопрос, господин Урмё, отвечу: других детей у Патерио-Энба нет, а брать на смену дочь или чужого сына он не станет.

— Почему он не завёл ещё детей? — с недоумением спросил Урмё и зашёлся тяжёлым кашлем.

Нолан с тревогой взглянул на друга, тот замахал рукой, мол, пустое, а сам хрипел в поднятый воротник куртки, сотрясаясь всем телом, на висках под рыжими кудрями отчаянно синели вспухшие вены. Виктор Справедливый предложил воды, Урмё отказался, достал из сумки фляжку с травяным настоем, несколько разных пилюль, выпил, ещё несколько минут хватал воздух белыми губами, пока наконец не просипел:

— Мэр, пожалуйста, не обращайте внимания. Так что там с наследниками Жигъе Фаррю?

— Два его старших сына погибли в битве при Ярмехеле четырнадцать лет назад, не оставив наследников. Сам Патерио-Энба был ранен. Ему… Хм… — мэр вдруг скривился и сгорбился, а от дальнейших его слов обоих детективов прошиб холодный пот: — Ему в той битве оторвало причинное место.

Минутой молчания почтили прерванную династию. Затем мэр продолжил.

— Когда Радонас вернулся, мы подписали трёхсторонний пакт: в течении тринадцати лет по дну реки Разлучинки будет проложена цепь, чтобы поднимать против течения корабли. Это улучшит наши отношения, как торговые, так и политические. Свою половину цепи Ярмехель должен был построить из железной руды Красных гор, наших гор! Но наши запасы иссякли. А подойти к богатствам Штрехнана не даёт мистическое явление бога Солнца и последующие за ним болезни. Первыми это выяснили жители Пестролеса. Они решили помочь Ярмехелю и тем самым заслужить место в Триединстве Энба. Ведь городу, где после войны появилось так много отверженных метисов, тоже нужна защита.

— И тогда случилась та эпидемия, из-за которой вызвали Микелу Мадастоса? — догадался Нолан.

— Верно, — кивнул мэр. Он взял крышечку чернильницы, покатал между ладоней.

— А Заккервир разве не был против того, что кто-то решил покуситься на их горы? — приложив ко рту платок, уточнил Урмё. Он старательно избегал взгляда друга и всем своим видом показывал, что работа превыше всего.

— Нет, они не считают их своими. И как я понял, побывав там однажды, предпочитают горы вовсе не замечать. Там что-то вроде поверья: «Чем меньше смотришь на них, тем меньше бед».