Чтение онлайн

Дойдя до карты, Нолан развернулся и направился к двери мимо манекена с мэрскими атрибутами, ступая неслышно, чувствуя на себе взгляды Урмё и Виктора. Память подсовывала картинки, будто укрупнённые под лупой. Чёрный жеребец с маленькой, будто вырезанной из камня головой, с длинными, слишком тонкими ногами, которыми тот переступал нерешительно, робко. Часто вздымались круглые бока, изгибалась порывисто жилистая шея, натягивалась узда в руках конюшего. Феникс щёлкнул пальцами — вот оно — и развернулся.

В начале детективной карьеры Нолану пришлось искать пропавшую из одной из конюшен у внутренних стен кобылу. Стены эти надёжно отделяли квартал верховной знати и Теней от города. Лишь врождённая брезгливость не позволяла этим Детям богов держать животных на своей территории. Тогда Фениксу и пришлось разузнать о породах, встречающихся в Лагенфорде.

Северные кряжистые тяжеловозы, белые в рыжих яблоках, были ниже среднего, медлительные и выносливые, они слушались лишь хозяина или старейшего в стаде коня. Только поняв это, люди смогли приручить вольные стада холодных равнин.

Пестрели разными окрасами обычные рабочие лошадки, которых называли дворняжками. Те могли бежать до семи часов без продыху, и каждый, кто имел в кармане пять галтуров — половину цены от тяжеловоза, — мог купить себе «дворняжку»: ездить, пахать, запрягать. Ко всем они шли, всех слушались, хотя попадались весьма сноровистые животины.

А были лошади, которых Тени привели с собой в Лагенфорд с той стороны реки Разлучинки, из Бех-Абара, уже очень давно. Чернее ночи, почти в два раза быстрее, выносливей, выше обычных. Они славились своими упрямством и верным служением хозяину, отгоняя от него даже собратьев. Но больше всего — ценой. Выкрасть и продать такую диковинку означало обеспечить себя до конца жизни. Но тут их никто не крал и не покупал — шила в мешке не утаишь. Жеребят этой породы легко путали с «дворняжками» той же масти, и только со временем разница становилась заметна.

Кобылу они тогда нашли. Соскучившись по захворавшему хозяину, сноровистая зверюга перегрызла повод, перемахнула через высокий забор и отправилась на поиски. Заблудилась в роще, да там и осталась, попав в медвежий капкан. Лишь породная гордость не позволила беглянке позвать на помощь. И теперь, вспомнив всё это, Феникс понял, что в той конюшне видел совсем малыша. И отчётливо в голове прозвучал возмущённо-испуганный голос конюшего: «Это конь принцессы Теней! Его нельзя брать!». Стоило больших трудов удержаться на месте, чтобы не ломануться туда вновь. Обрывки подсмотренных воспоминаний Шермиды щедро заполняли зияющие дыры головоломки. И Нолан готов был биться об заклад, что побывал в одном месте дважды: наяву и через чужую память.

Но ведь так не бывает?! Нолан приложил палец к губам, замер у карты. И разгадка, бьющаяся птицей в руках, была в крепкой клетке из вопроса «Зачем?».

Феникс оглядел присутствующих, повернулся к карте, разглядывая тонкую, почти без изгибов, дорогу от Лагенфорда к Ярмехелю. Высокие цифры над ней венчали скобку, раскрывшуюся от города гор до города вод.

— Одна тысяча двести пятьдесят километров, — будто ни к кому не обращаясь, прочитал Нолан. — Это верные цифры?

— А вы сомневаетесь в картографии Энба-оленей? —искренне удивился мэр.

— Нет, пожалуй, нет.

Феникс проследил скобку от Ярмехеля через Пестролес вниз до Заккервира. Вспомнил, что в последнем живёт сын Шермиды, подумал: «Интересно, почему она не оставила его в Пестролесе, где метисам самое место? Чего ради было тащить в такую даль?».

— Девятьсот пятьдесят километров, — назвал он число над дорогой. И проследил дальше. — От нас до Заккервира одна тысяча двести пятьдесят километров…

— Да, всё верно, — кивнул мэр, — а если присмотритесь, то по югу от гор Штрехнана из Заккервира до Виллему тысяча четыреста. И всё это расстояние, летом особенно, заполнено Чернозубыми, которые мешают и жить, и торговать, и вопреки стараниям остаются неуловимыми.

— А вы не думаете, что возить продовольствие настолько издалека весьма опрометчиво? — Нолан постучал пальцем к востоку от Фениксовых гор: — Здесь — равнина. По крайней мере самые точные в мире картографы — Энба-олени — не указали в этом месте ни болот, ни водоразливов, ни густых лесов, как тут и там. Так почему бы не использовать эти земли для обеспечения города?

Мэр откинулся на высокую спинку кресла, поджал губы, с непонятной детской обидой глядя на Феникса. А затем, взяв себя в руки, наклонился вперёд и произнёс:

— Политические вопросы так не решаются, господин младший детектив.

— Вы правы, мэр, возможно, я в этом несведущ, — Нолан прищурился, с трудом сдерживаясь, чтобы не применить принудительный допрос, — но меня, как жителя Лагенфорда, крайне огорчает нежелание города использовать все его ресурсы.

— Нашим главным ресурсом была железная руда! Которую вы, Фениксы, добывали! Теперь руды мало и справляемся мы сами: котлы и печи, кузнечных дел мастера. Нам больше нечем хвалиться! А богатейшие залежи находятся на ничейной территории, откуда всех гонит бог Солнца! И если вы так ратуете за использование всех ресурсов, почему не вспомните о руде и алмазах гор Штрехнана? Или вы не знали? — разгорячился мэр.

— Ещё раз предлагаю: так может мы съездим туда и всё разузнаем?

— Нет! — хлопнул по столу, тяжело дыша.

— Тогда расскажите нам о том, что скрыто под этим геополитическим туманом, — предложил Нолан. Он и не думал прекращать вызнавать правду, пообещав себе уйти с аудиенции только со всеми ответами на руках.

Урмё шумно выдохнул. Феникс не отводил взгляд от Виктора. Тот сжимал на столе кулаки, лицо вспыхнуло гневом, дряблые щёки тряслись. Напор младшего детектива мэру ой как не нравился.

Глава 79

Продолжение аудиенции у мэра

Чиён

— Я хочу с тобой сразиться на боях, — заявил Тень, помогая наставнику разделывать огромного тяжеленного зайца, за которого причиталась горсть крупных монет.

— Продержись до финала, а там посмотрим, — задиристо ответил Вааи и отдёрнул руку, когда ученик чуть случайно не коснулся её, вытягивая длинную белую жилу.

С того дня, с того унизительного осмотра, когда наставник заподозрил ученика в связи с убийцами Детей богов, их отношения стали натянутыми. Вааи держался в стороне, перекинул на сестру обучение рукопашному бою и даже не глядел на Чиёна лишний раз. Парень не понимал, что в голове у мужчины, но здорово обижался — уж слишком больно ему было от этого избегания, ведь Вааи сам обещал учить, а теперь что? Только охота, деньги, совместные приёмы пищи, да вот, в обувную лавку сводил, убедил купить удобные крепкие ботинки. Но Чиёну было этого мало. Он так надеялся сблизиться с кем-нибудь. Хоть с кем-нибудь. Найти в своей беспамятной жизни хоть одного близкого человека. А всё никак…