Чтение онлайн

Рихард открыл глаза, не выпуская свисток. Мысли о городе выдуло разом. Белые грудки, крылья, обведённые чёрным, закруглённые на концах клювы, вытянутые вдоль серых хвостов пёстрые лапки. Стая кружила, то взрезая воду и клокоча, то зависая, поднимаясь и опускаясь, таращась на мальчика, гомоня. Птицы будто ждали чего-то, повернув к Рихарду маленькие головки, приоткрывая длинные, жёлтые с чёрными кончиками клювы.

— Брысь! — замахал Феникс на них. — Не вы мне нужны, а рыба!

И птицы поняли его. Шумная стая поднялась вверх и бросилась врассыпную. Феникс недовольно посмотрел на них, ведь верёвку повязали всего одну, а птиц прилетело много, и вновь подул в свисток.

Тень, переливчатая, зыбкая, поднималась со дна океана там, где до этого галдела стая. Мальчик отодвинулся от борта, когда лодку повело в сторону. Красное в середине, перетекающее в прозрачное с остро очерченными рыжим краями, оно, это огромное и непознанное, было похоже на круглый студень, но невероятно большого размера. Будто рука, но без пальцев, с пульсирующим красно-оранжевым переливом на конце, высунулась в стороне от студня. И ещё одна, и ещё.

— Не ты! Уходи! — отчаянно крикнул Рихард, понимая, что эти «руки» были частью полупрозрачной махины. И та, как и птицы, поняв его, канула в бездну, лишь цепочка пузырьков лопнула на прощание.

— Кто это был? — дрожащим голосом спросила Лукреция, сидя на крыше надстройки и вцепившись в весло.

Рихард пожал плечами, не зная ответа. Велел себе успокоиться, представил пирсы Макавари и вновь выдул из свистка протяжный радостный звук.

«Ку-ку-ку-ку, кда-кда-кда», — загомонили сзади. Лодку бросило вперёд. Тёмные, гладкие, блестящие тела, будто изогнутые бутыли вина с узкими носами-горлышками, окружили судёнышко, толкая его вперёд. Рыбины с острыми плавниками на спинках, похрюкивая и посвистывая, выпрыгивали из воды и плюхались, поднимая фонтаны брызг. Их радостное мельтешение отчего-то напомнило о Мару. Рихард потянулся к верёвке, торопливо вспоминая наставления Охора, как заарканить рыбу, но весёлая стая, потолкав лодку чуть вперёд, обогнула её и скрылась в глубинах. Лишь вдалеке то и дело чудились тёмные треугольники плавников.

— Стой, рыба! Куда пошла? А ну вернись! Рыба! — закричал Феникс вслед.

— Что ты сделал?

— Ты же видела! Я позвал, а они взяли и ушли!

— Ты представил город?

— Ну да!

— Вот она и отправилась туда. Попробуй приказать рыбе подплыть ближе, чтобы накинуть на неё петлю, а потом уже представь, куда ты хочешь попасть, — посоветовала Лукреция.

— Легко тебе говорить,— пробурчал мальчик, растягивая петлю верёвки побольше.

С пирсами решил повременить. Вместо этого представил себя, как выглядел бы со стороны воды; представил, будто он рыба, которая просовывает голову в верёвку, а потом…

Третья трель прозвучала резко, требовательно.

Свист и глухое приближающееся «гр-рх-ха-аа» стали ему ответом. И словно острые зубья скал вокруг старого маяка ожили, растянулись цепью, явились из чёрных пучин и поднялись, изгибаясь громадным червеобразным телом. Истекала вода с синевы чешуи, с бело-рыжего пуза в ветвях плавников.

Чудовище было ещё далеко, но видно, насколько оно огромно, пугающе, будто из старой сказки. Лукреция что-то кричала, но Рихард не слышал её, не сводил взгляда расширенных глаз с монстра, прибывшего на зов.

Туша медленно погрузилась под воду — и тени не осталось. Рихард отпустил свисток, тот качнулся на шнурке, раз, другой, третий и вдруг закрутился на спину, и мальчик понял, что лежит на палубе, в вытянутых руках над собой держа верёвку, пытаясь ей оградиться.

Лодку бросало из стороны в сторону, нахлёстывало воды. Небо закрыла голова монстра, придвинулась, склонилась над Фениксом близко-близко. С игольчатого гребня, с частокола зубов срывались солёные капли. Жёлто-карие глаза с вертикальными зрачками вперились в мальчика. Белая вертикальная полоса между ними была похожа на молнию. Смрадное дыхание опаляло лицо, из приоткрытой пасти то и дело выскакивал синий язык, щупая воздух.

Рихард выпустил верёвку, закрыл глаза, сжался в комок, пытаясь собраться и приказать монстру убираться ко всем его глубинным сородичам, но не мог. Мысли путались. Что-то горячее, остро пахнущее яблочным уксусом, шлёпнулась на руку. Мальчик вздрогнул и глянул.

Тёмная капля, фиолетовая с голубоватыми проблесками, дрожала на палубе, забрызгав руку. Она больше походила на подкрашенное яблочное пюре, чем на… Рихард приподнялся на локтях, перевесил на грудь придушившие верёвочки свистка и косточки, присмотрелся. Чудовище, будто того и ожидая, повернуло огромную голову, показав по бокам на шее в три ряда волнообразные жабры. Они тяжело раскрывались, и каждый раз из них капала тёмная густая жижа, густеющая на глазах. Но не это привлекло внимание мальчика.

Стальной кусок с кольцом и обрывком верёвки торчал между вздымающимися рядами чешуи справа в средней щели жабер. Мальчик схватился за свою шею, морщась. Он словно и сам почувствовал ту боль, которую причиняла стальная штука морскому чудовищу, дыханье перехватило, в лёгких сделалось больно. Где-то на границе зрения он видел себя глазами монстра, ощущал любопытство и… надежду.

Времени думать не было. Плотные кольца червеобразного тела сжимали лодку всё сильнее. Мальчик краем глаза заметил плащ Лукреции и решил, что с ней всё в порядке, что она не испугалась, не спряталась и осталась на надстройке понаблюдать. Он отбросил верёвку и встал, глаз с узким зрачком смотрел на него искоса. Рихард чувствовал, нет, готов был поклясться, что чудовище просило о помощи.

— Разожми лодку, отпусти, — тихо произнёс Феникс, встречаясь взглядом с монстром.

Тот издал горловой скрежет и следом звук, похожий на усиленный в тысячу раз кошачий мяв. Бледная плёнка скользнула по глазу монстра, фиолетовая жижа при глубоком вдохе плеснула на палубу вновь. Мальчик ждал, выставив пустые руки ладонями к монстру. И тот подчинился. С перестуком и скрежетом пластин опустил на воду судно. Голова нависала над Фениксом.

— Будет больно. Но ты терпи. Я тебе помогу. Не дёргайся. Всё будет хорошо! — Дыша через раз, едва усмирив трясущиеся руки, Рихард потянулся к стальному кольцу.

Чудовище дрогнуло, взвыло, лодка почти перевернулась на взбитых волнах, но хвост с по-рыбьи раздвоенным плавником поддержал её. Рихард не упал лишь потому, что крепко схватился на застрявший в жабрах предмет.

Когда ноги поймали крепкий палубный настил, мальчик, продолжая бормотать успокаивающие слова, схватился обеими руками за стальное кольцо и дёрнул. Чудовище взревело, мотнуло головой. Рихард тут же увидел лодку со светлым пятном Чародейки далеко внизу под собой и вокруг бескрайнюю синь моря. Он не успел испугаться, как вновь оказался на палубе лёжа. Что-то давило сверху и всё было противным и мокрым, воняющим уксусом.

Монстр исчез.

Мальчик выбрался из-под незваной липкой тяжести, поднялся. Якорь со сломанным зубом лежал перед ним. С большим трудом, оскальзываясь на студенистых кляксах, разгоняя воду, подтащил старый, в прозелени и ракушках якорь к краю и скинул за борт.

— Фу-ух, — медленно выдохнул Рихард и улыбнулся. Осознание того, что он только что призвал глубинного монстра, помог ему и остался жив, накатило разом. Захотелось спеть и сплясать, отпраздновать эту маленькую победу, разделить радость с кем-то. Он обернулся. — Феникс меня сожги, Лукреция, ты это видела?! Что это была за рыбища? Лукреция? Лу?! Ты где?