Чтение онлайн

– Простите? – пожелал уточнить он.

– Прощаю, – усмехнулась девушка, откинулась на спинку стула, сжимая на столе чашку и чуть склонив голову к плечу. Глядя мужчине в глаза, заговорила: – Я на самом деле так думаю. Это не издёвка и не шутка, поверьте. Я много размышляла об этом. Посудите сами, Нолан, наша медицина порой ошибается. И, будем честны, она далеко не совершенна. Наши лекари, не из Детей богов, делают всё, что могут для помощи больным. Однако многое не в их власти, например, особые лекарства, которые не приживаются даже в самых лучших теплицах, или сложнейшие операции, на которые способен один из сотни. И не факт, не факт, Нолан, что пациент выживет, особенно если это ребёнок. Знаете, наше общество до сих пор не нашло лекарства от редких болезней, а уж от тех, что живут в человеке годами, никак не проявляясь, и подавно. И конечно, мы не можем позволить себе отказаться от способностей Детей богов. Мы доверяем Чародеям, но всё меньше и меньше, да и в наших краях их поразительно мало. Мы всё ждём великих открытий, как это было с пенициллином, каких-то новшеств и волшебных лекарств от всех болезней. Мы ждём, ждём, ждём и даже что-то делаем. Но этого недостаточно! Люди умирают. Умирают внезапно, умирают долго, умирают подчас не пойми от чего. Но неприятнее всего то, что каждый год во время родов у нас очень высокая смертность среди младенцев и рожениц. Я знаю это, поскольку посещала медицинский лекторий, а также читала изыскания врачей, практикующих в других городах. Поверьте, Нолан, чем меньше город, тем меньше шансов у детей хотя бы на рождение. Вы улавливаете мою мысль, или стоит повторить?

– Вы говорите верно. Медицина не справляется с нуждами людей, – чуть сдвинув брови, подтвердил Нолан.

Девушка ложечкой выудила хлопья разбухшего печенья из чашки, отправила в рот и, запив, продолжила:

– Если ваши слова правдивы, а мне кажется, что да, то существование Фениксов очень важно для нас всех в плане поддержания численности населения. Получается, у вас наши женщины меняют одну свою жизнь на жизнь ребёнка, который выживет с гарантией в девяносто девять процентов. Так?

– Да, – хмуро кивнул Нолан, не веря своим ушам: эта юная леди защищала Фениксов?! Да ладно бы просто защищала! Она, судя по всему, имела на древнее племя кое-какие виды.

Ксения улыбнулась, будто ожидала такой ответ, и продолжила:

– У нас же из сотни здоровых женщин погибает пятая часть. Пятая часть, Нолан, – это недопустимые потери! Детей погибших если и можно спасти, то не более двух-трёх младенцев. Смертность среди младенцев здоровых выживших матерей процентов пять. Из сотни больных рожениц погибает четыре пятых, и удаётся спасти всего пару детей в таком случае. Если больная выжила, то шанс, что выживет ребёнок не более пятидесяти процентов. Любопытно, не правда ли?

Взгляд девушки скользил из стороны в сторону, будто по записям в книге. Нолан с интересом слушал. Ксения, кивая себе, заговорила вновь:

– Если взять в человеческих парах две сотни женщин, из которых половина будет здорова, а другая больна, то после родов суммарно выживет сто девяносто человек. А если взять сотню пар простых людей с Фениксами и пары Фениксов, то в итоге выживет двести девяносто восемь человек. Что на сто восемь человек больше первого. Так скажите, Нолан, почему бы Фениксам не брать в жёны наших больных женщин, чтобы у их детей гарантированно появился шанс на выживание?

Мужчина помедлил и ответил:

– Вы же понимаете, Ксения, что женщины неФениксы тогда погибнут? Если их дети будут зачаты не от нас, то после первого ребёнка могут появиться и другие. А это какой-никакой, но прирост населения. Разве нет?

Девушка поморщилась, быстро глянула на запертую дверь и, понизив голос, сказала:

– Но какого качества будут эти дети, Нолан? Простите моё высокомерие, но я предпочитаю видеть вокруг себя здоровое окружение, в котором нет места наследственным болезням. Вы сказали про яйцо и скорлупу. А знаете ли вы, что леди Хермина, сестра моего отца была неизлечимо больна?

Нолан оторопел: о таком слышал впервые.

– Чем? – выдавил он. От мужчины не укрылся испытующий взгляд собеседницы.

– Преждевременное старение. По словам отца тётя выглядела всегда вдвое старше. Это переходило в роду по женской линии. Скажите, Нолан, у тёти Хермины есть дети?

– Да, моя жена.

– А у вас дети?

– Сын…

– Надеюсь однажды познакомиться с племянником и сестрой, – широко и искренне улыбнулась Ксения.

«А ведь точно, – мысленно хмыкнул Феникс, – в семейном древе прибыло».

– Так вот, скажите мне, Нолан, – вновь посерьёзнела девушка, – замечаете ли вы у своей жены признаки преждевременного старения?

– Нет! – мотнул головой мужчина. – Я не знаю ваш возраст, леди, но Олли, моя жена, в свои тридцать два года едва выглядит старше вас.

– Любопытно! Вот видите, Нолан! Передача болезни остановилась, стоило смешать кровь с Фениксами! Это ли не повод подумать о том, чтобы вырастить новое здоровое поколение, умышленно скрестив наших больных женщин и ваших мужчин?! Разве вы не считаете, что дети достойны появления на свет, если есть такая гарантия на выживание? – почти кричала Ксения, пристукивая чашкой о столешницу на каждом слове.

Феникс взял долгую паузу, за которую девушка успокоилась, задышала ровнее и сделала глоток давно уже остывшего чая. Затем мужчина заметил:

– Вы, лично вы, леди Ксения, разве не испытываете ненависти к нашему племени за свою тётю?

– Нолан! Да это лучшее, что могло с ней случиться в жизни! Её из людей никто бы замуж не взял! Какие там дети?

– Но всё же?

– Прошлого уже не отменить. И никто не знает, что было бы, если бы однажды тётя не явилась к своему отцу и не сказала, что полюбила Феникса, к которому уходит навсегда. И ей было в тот момент плевать, разрешит отец или нет. Я могу понять тётю! Она полюбила и её полюбили в ответ! Вы понимаете, Нолан, каким счастьем это было для неё?

Мужчина кратко и молча кивнул, затем нехотя произнёс:

– Но то, что вы предлагаете, леди Ксения, исключает любовь. Это случка, как у животных. А в нашем племени, да и вообще у людей многое зависит от любви. Ещё следует принять в расчёт репутацию Фениксов, которая складывалась более полутора тысяч лет. Нас боятся, поэтому не каждая согласится. Даже ради потомства. Даже на грани смерти. Вы это осознаёте?

– Никаких принуждений, Нолан! Женщин я беру на себя! – заявила Ксения и вздохнула, закатив глаза. Затем широко улыбнулась, став похожей на Олли ещё больше, сказала: – Говорю же: это очень романтично – ваше племя, обречённое жечь инородцев. Подумайте на досуге над моими словами, Нолан. Я уверена, вы довольно разумны, чтобы понимать, какие плюсы есть в таком проекте.

– Я понимаю. Но и вы поймите, что люди… Простые люди не готовы умирать и тем самым обрекать своего ребёнка на воспитание в чужой семье. Родители, даже плохие, испытывают к своим детям сильные чувства – так в нас природой заложено…

– Чувства… – хмыкнула девушка, – если бы все действовали разумом, а не сердцем, представляете, как прекрасен был бы наш мир?

– Может быть. Но в то же время он был бы до отвратительного скучным.

– Может быть… – эхом отозвалась Ксения и пожала плечами.

Разговор прервал посыльный. Дважды стукнул и, дождавшись разрешения, вновь заглянул в кухню, отчитался:

– Госпожа, распогодилось, карета подана, кони готовы везти! Возница согласился доставить гостя к южным воротам или куда тому будет угодно.

– Благодарю.

Ксения поднялась и жестом отослала посыльного, Феникс встал следом. Девушка посмотрела ему в глаза долгим пронзительным взглядом и с кокетством произнесла:

– Мне была приятна ваша компания, Нолан. Знаете, мужчины в этом доме… обижены на ваше племя из-за тёти Хермины. Но я вот смотрю на вас и понимаю, что будь я на лет десять старше, влюбилась бы в вас без оглядки и согласилась бы пожертвовать собой ради своего… нашего ребёнка.