Чтение онлайн

На какое-то время стало плевать на всё. Тавир понял, что не успеет исполнить приказ до отплытия. Изнутри будто вынули стержень. Сполз по борту спиной, сел, ссутуливши плечи, чтобы вмещаться в узкий просвет между ящиков, стиснул зубы, рвано и редко дышал.

Он сбивчиво рассуждал то вслух, то в мыслях, загибал узловатые пальцы, теребил сальные патлы, корил себя и хвалил, до крови кусая губы: «Я никого не убил. Я сделал и сделаю всё, что нужно… Он сам туда пошёл. Он – шанс Фениксов сбежать на другой континет, где много железа, которое можем добывать и обрабатывать только мы. Пусть он всё сделает правильно… Пожалуйста! Что я наделал? Зачем его бросил? Нельзя было отпускать его одного… Я не хочу больше бояться возмездия непонятно откуда. Ярмехельские Энба с востока, Прэстан – с Запада. И уже не на Теней. А на нас, Фениксов… За что нам это? Нет-нет, всё хорошо! Всё так и задумано! Я ведь пообещал Августу! Я не сделал ничего плохого! Птенчик сам туда пошёл! Но я ведь ему помог! Ха-ха! Подменил рекомендации на суде! Как знали, как знали, что так будет нужно! Но ведь… Беда-а! Он же там совсем один! Только инициирован, да что он вообще сможет? Его убьют! Его точно убьют! И никто не поможет! Крысёныша скинули…».

Древний бог Феникс стиснул сердце безумца в угольных когтях, проклёкотал, брызжа ядом: «Привязался к птенчику? Он ведь свой. С твоего племени, с твоей улицы. Думаешь, что благодушие целого королевства покупается жизнью одного ребёнка? Глупый, наивный малыш. Лишить тебя силы?».

Внутренний голос потонул в рокоте волн, криках экипажа и треске корабля. Тавир приподнялся и увидел, как белоснежные паруса Прэстана скрылись вдали слева. Мальчишка знал об отливе немного, но понял, что течение уже разделилось на северное и южное: не догнать птенчика и больше с ним не по пути.

Густая тень стала чернее. Тавир обмер, с трудом развернулся. Один из недавних радонасцев стоял напротив, хмуро глядя на забившегося между ящиков вторженца.

– Что ты делаешь здесь?

– Работу ищу. Любую. Пожалуйста! – пролепетал Тавир.

Мужчина кивнул:

– Следуй за мной.

А дальше всё было как в тумане. Вопросы на нескольких языках, ответы невпопад, множество людей в красных плащах, ещё больше без них, сверлящий взгляд капитана корабля и того, огромного, в короне. Место на палубе для сна, миска еды, щедро брошенные кем-то сапоги, тычок под рёбра на рассвете, лазурная гладь небес, перетекающая в море, ведро и скребок на длинной ручке, ряды бурых раковин на борту под гальюном, треск и ветер.

Тавир пришёл в себя, сидя на верёвочных качелях. Закатное солнце светило в спину. Спина и руки болели от отупляющей работы. Подошвы сапог едва касались зеленой ряби бескрайнего океана. Мальчишка сковырнул ещё несколько ракушек с борта, закинул в ведро под сиденьем и подёргал хлипкую плетёнку, обёрнутую вокруг пояса. Качели поползли вверх.

– А чего так мало? Господа недовольны будут! – заверещал, брызжа слюной, кособокий мужик, едва заглянул в протянутое ведро, отобрал и с силой ткнул мальчишку в плечо.

«Что я здесь делаю? Что за бредовая ситуация? Который сейчас день? Где я?» – думал Тавир, развязывая верёвку на поясе трясущимися руками. Мысли блуждали и сталкивались. Мальчишка провёл ладонями по лицу, пытаясь прийти в себя, скинул капюшон, расстегнул куртку. Но та не перевесилась на одну сторону, как бывало всегда.

– Где? – Тавир в панике обшаривал одежду. Фляжка из рукава пропала. Глубокий карман был не рван, а вывернут. Кто-то украл?

– Чего? – мужик недобро покосился и хмыкнул: – А, жижа твоя драгоценная? Так ты ж её сам капитану вручил, сказал, на сохранение. Всю ночь бредил ею во сне, мол, надо кому-то отдать. Что, не помнишь? Совсем мозги вытекли?

Мужик ещё что-то бухтел, а Тавир истерично смеялся.

– Подожди. Я помогу.

– Сначала руки, – прошептал он, переворачиваясь на живот и подставляя нежданному благодетелю крепко связанные запястья и локти.

– Зачем ты пришёл? – спросила Лукреция, медленно растягивая тугие узлы верёвки.

Этот голос Феникс запомнил хорошо. И даже сейчас, после безумной гонки, поимки и грубого волочения по кишкам коробля, после пережитых азарта и страха узнал Чародейку, у которой следовало забрать свою рекомендацию. Один дурак на суде перепутал, а его, Рихарда, схватили ни за что и теперь везут непонятно куда. Хотя, понятнее некуда – за море.

Прохладные пальцы скользнули через прореху в рукаве по шрамам. В иных обстоятельствах это было бы даже приятно, но не сейчас.

– Эй, ты же тот самый, да?

– Помолчи и дай подумать, – рыкнул Рихард.

Ему всё это не нравилось. Связали, на голову надели мешок, заперли в гадких условиях. Если Чародейка тоже тут, то врядли она почётная гостья. Наверняка ей не хотелось быть здесь, как и ему. Стиснул зубы, упёрся лбом в пол, пока Лукреция растягивала верёвки. Попытался отвлечься, пофантазировать как в детстве, будто он – герой из былин и легенд, спасающий прекрасную деву, но это не помогло. Противники оказались старше, больше, сильнее, грубее. Как и говорил дядя Маджер: решает сила, а не переговоры. И юному Фениксу это казалось глупым. Тогда. Но сейчас он жалел, что не принял огненный дар дяди. Возможно, его сила, бесстрашие и боевой опыт хоть немного, но передались бы племяннику.

Как же Рихарду до смерти надоело быть слабаком! Прошло всего одиннадцать дней с инициации, а уже произошло столько всякой мерзости, что она перечеркнула всю легкомысленную жизнь до этого, всё детство за надёжной спиной отца.

Надо было выбираться с корабля. Забрать проклятую рекомендацию, возможно, девчонку и бежать. Точнее, лететь. Ведь он – Феникс, а не бесполезный мусор. Крылья нужны не для распугивания друзей, а для полёта. Да!

Рихард сосредоточился на своих локтях, прогоняя в них внутренний огонь. Лукреция вскрикнула, а руки вдруг оказались свободны. Мальчик дёрнул тесёмки на шее, сорвал с головы мешок и приказал:

– Вставай! Мы улетаем отсюда.

Напоролся взглядом на белую маску на лице Чародейки. Девушка полулежала у стены крошечной клетки, отгораживаясь выставленными руками. На бледных ладонях играли огненные блики. Рихард представил, как скручивается внутри тугая бобина с пламенным канатом, и блики исчезли вместе со втянувшимися крыльями за спиной. Удивительно, как деревяшки темницы ещё не загорелись.

– Не бойся. Я тебя заберу. Не оставлю здесь. Надеюсь, моя рекомендация у тебя?

Маска качнулась вверх-вниз. Рука скрылась под плащом, извлекла на свет тонкую книжицу. Ребята обменялись рекомендациями. И тут корабль, что и так немилосердно качало, бросило в сторону. Феникс повалился рядом с Чародейкой. Мысли о побеге крошились под гнётом действительности. И Лукреция не упустила возможность задать неприятные вопросы:

– Как мы выберемся отсюда наверх? Ты умеешь летать или только предполагаешь? В какую сторону отправимся? Ты меня удержишь?

М-да, стоило ещё раз всё обдумать. Желательно в тишине и покое, но где их сыскать?

– Как ты вообще здесь оказалась? Почему отправилась именно по западному тракту к порту?

– Не твоё дело, – глухо донеслось из-под маски, и девушка забилась в угол, обхватив колени руками.

Препираться, отвечать на вопросы, на которые не было ответов, Рихард не хотел, он ушёл в себя, выискивая силу для полёта. Очень надеялся, что крылья вернутся и помогут выбрать направление способностей: оборона или нападение – что же из них? «Эх, дядя Маджер, почему я тебя не послушал?»

Он не знал, что пахло так остро и обволакивающе одновременно. Но для себя определил запах как варёные в морской воде водоросли и сыр из козьего молока. До боли знакомый запах. Да и само ощущение пространства вокруг было будто из глубин памяти.

Открыл глаза. Сложенные квадратами балки, сужаясь, уходили вверх. Казалось, Чиён лежал в очаге посреди квадратной комнаты, взглядом уносясь к небу через дымоход.

Тело, придавленное толстым шерстяным одеялом, было непослушным, ладони, прижатые к бёдрам, совсем обледенели, пальцы ног поджимались до судорог в икрах. Одеяло не спасало от внутреннего холода, от памяти морской бездны, поглотившей в одночасье хрупкое тело.