Чтение онлайн

Красивый нарисовался трофейчик: обруч высотой в два сантиметра, диаметром как раз на голову, на ощупь тёплый, золотисто-бирюзового цвета с проскакивающей периодически подозрительной искрой. Я довольно улыбнулся - в хозяйстве пригодится и, не долго думая, напялил на голову. Мой размерчик. Состроил высокомерную рожу, наподобие патриция, вытянул руку вдоль бурящего пространство взгляда... Вылитый Юлька Трезор...

– Рик!

Тьфу ты! Из императора - да в рядового, так называемого духа, без никаких промежуточных образов. Вот так метаморфоза. Хорошо хоть программа защитной реакции на испуг - имею в виду матюги - сработала не до конца: не вышла в прямой эфир, ограничившись безопасным швелением губ.

– Ты чё орёшь? У меня нет икоты и уроки я сделал! И стул у меня регулярный. Нарушишь ещё...

– Что у тебя на голове?!

Тут я обратил внимание на её выражение глаз и жуткую бледность.

– Вот это, что ли?
– прикинулся плинтусом, снял обруч и протянул ей.
– Нравится? Дарю. Только не волнуйся так - сердечко выпорхнет, лови его потом. Я конечно могу попытаться сделать искусственное дыхание. Но как бы... не перестараться, - и улыбнулся непринуждённо.

Впрочем, Фиалка не отреагировала на моё игривое настроение.

– Это и есть Приз.

– Что?!

Я застыл. Окаменел. Даже при появлении гоголевского ревизора было больше движения. А внутри сотворился настоящий вокзал: прибывшие и убывающие мысли спотыкались, цепляли друг друга чемоданами, баулами, злыми и заторможенными взглядами, случайными словами.

Сколько это длилось?

– Рик!

Да что ж ты будешь делать! Болезнь артиллериста плачет по мне. Организм к воплям никак не привыкнет. Не быть мне акушером.

– Фиалка, - несдержанно бросил я, - тебе нужно отрегулировать голосовой аппарат, связки подрихтовать...

– Оглянись назад.

Два коричневых в стартовых позициях не сводят с меня глаз. Я поудобней перехватил зажигалку. У них же оружия не заметил. Очередные разведчики?

– Бери обруч, - торопливо зашептал девушке, протягивая злополучный Приз, - и беги отсюда что есть духу. Начинается американский футбол - тебе обязательно нужно пересечь ватерлинию Лабиринта, - скосил на неё глаза.
– Детка, постарайся ради себя, ради команды...ради меня...

Русовцы в этот момент тоже перемигивались, хищно и плотоядно улыбаясь.

– Но...
– страдальческое выражение лица, прямо лик девы Марии времён средневекового искусства.

Сейчас не до художеств.

– Бегом!!!

Команда послужила катализатором к действию не только девушке, но и противникам.

Я успел сделать один выстрел, парализуя первого нападающего, второй же влетел в меня, словно раззадоренный слепнем бык, сминая выставленную руку. Зажигалка отлетела в сторону.

Удар опрокинул на спину, копчик жалостливо пискнул, пребольно ударившись о жёсткую поверхность. Русовец пронёсся по мне, будто каток с пьяным водителем. В последний момент я вцепился за тяжёлый рифлёный ботинок, изрядно примявший мою печень, и, шипя от боли, что есть силы, вывернул его набок.

Метра полтора я ещё тащился подобно якорю, а потом русовец впечатался в стену со звуком лопнувшего спелого арбуза. И замер. Напоследок впечатав мою физиономию вторым ботинком в пол...

Очнулся. И почувствовал, что что-то не в порядке. Потолок находился прямо перед глазами. И передвигался с небольшими рывками, как конвейерная лента... Понятно. Меня куда-то тащат, натужно сопя.

Я поднял руку, сигнализируя о возвращении к жизни. Если мумию можно отнести к среднестатистическому знатоку этого феномена (жизни, имею в виду).

Объектив заполнило знакомое лицо, опять-таки с некоей неправильностью: губы загнутой вверх подковкой нависают над дырочками аппетитного носика, а в районе глаз верхние и нижние веки поменялись местами, возвышаясь над бровями.

– Рик, как ты себя чувствуешь?

Жалобный голосок чуть не прорвал слёзосодержащую дамбу. Прохладная ладонь коснулась лба, и я благодарно прикрыл глаза. Что тут говорить - чувствовал я себя прескверно: белые семечки в моей голове уже были достаточно прожарены и готовы к употреблению.

– Фиалочка, где мы сейчас находимся?
– язык, усиленный пудовой гирей, еле-еле ворочался. Вот тебе и бодибилдинг: работа над трицепсами говорительного органа.

– Я не знаю...

В этом месте пришлось открыть глаза, так как память начинала возвращаться ко мне, напоминая о неприятностях похождений в Лабиринте.

– В той стороне, - указала, в какой; собственно, туда вытягивались мои, - ноги, - находится линия коридора, где мы догнали дюлей с Призом...

– А Приз-то где?
– встрепенулся, предчувствуя нехорошее.

– У меня.

Устало прикрыл глаза. Расстройство можно было не изображать - я и так был одной растёкшейся лужей обречённости.

– Я же тебя просил бежать что есть силы прочь из Лабиринта...
– проговорил тихо, замолчал, потом уныло продолжил.
– Может быть этот бардак бы уже закончился...

– Но никакой гарантии, что я свободно пройду к выходу, не было, - резонно заметила Фиалка.
– К тому же, я не могла тебя бросить...
– и виновато опустила голову.
– Ты ведь сам сказал: своих не бросаем, - добавила с вызовом.

Что тут сказать? О преимуществе конечного результата?

К горлу подкатил ком, серьёзно надавливая на слёзосодержащий резервуар. Отчего? Будто бы всё уже могло закончиться? Или дело совсем в другом? Жгучая радость, что не бросили, не оставили... Благодарность, что ли?

– Я аккуратно, с зажигалкой, выглянула проверить, как дела у тебя, - нарушила молчание белокурая спасительница.
– А там... все лежат... Издалека определила тебя только по форме. Не шевелишься... А тут слышу - кто-то приближается с той стороны. Я бегом подхватила тебя под руки - и в ближайшее боковое ответвление...
– вздохнула, посмотрела на меня.
– Только мы завернули, как по коридору промчался чей-то отряд, - передёрнула плечами, вспоминая.
– Так страшно - я даже побоялась выглянуть и выяснить, кто это был... Вжалась в стену и стояла не дыша, пока не утих топот...