Чтение онлайн

— Вот еще вздор! — не удержался Рики.

— А кто сочинил это произведение? — Лео постучал по доске.

— Джимми! — объявила девчонка, и чувство законной гордости за приятеля прозвучало в ее голосе.

— Теперь, значит, он «Джимми», а не «Поттер» и не хановщик! Можно было догадаться, — согласился Рики. — Начал со своего котика. Он, по–моему, одержим идеей фикс, что я мечтаю отобрать у него Тигра.

— Ты сам виноват! — не усомнилась Рози. — Потому что ты настоящий хановщик.

— Надо же, какой талант у звездного отпрыска, — пренебрежительно отметил Рики, перед которым оформилась необходимость как-то спасать лицо, или хотя бы не потерять его совсем. Группа, включающая старост, возле доски объявлений, привлекала внимание слизеринцев, и не один человек уже оглянулся на них. Можно было не сомневаться, что еще до завтра все прочитают творение юного мистера Поттера. — Он долго сочинял?

— Во всех гостиных повесим! — торжественно объявила Рози.

Лео и Дора застыли в некоторой эмоциональной неопределенности. Рози весьма дальновидно дала им понять, что, даже если они потребуют убрать ее объявление, это ничего не даст.

— Надеюсь, у тебя хватит терпения это выучить, крошка, — проворчал Рики сквозь зубы. — Хотя бы к концу года.

С этим словами он развернулся и отправился обратно к дивану, где с любопытством ждали одноклассники и таблица лунных циклов в развитии магических растений.

— Что там такое? — поинтересовалась Ариадна.

— Сын дядюшки Гарри посвятил мне стихотворение, — небрежно бросил Рики. — Из него вы сразу поймете, как он меня недолюбливает. Из мальчишки получится гениальный поэт, пожалуй. Если его раньше не прикончат, конечно, — добавил он.

Появление стихов Джима имело скорые последствия. Уже с вечера вокруг Рики разгорелся ажиотаж. Он почти не обращал внимания на очаровательную мисс Гойл, нагло шуршащую шоколадушками. К нему то и дело обращались слизеринцы, и даже язык устал повторять предложенную Дорой версию, что Джимми — сын его крестного отца и, наверное, поэтому Рики ему чем-то досадил; а чем, Рики, увы, понятия не имеет. Ближайшее окружение особенно настойчиво требовало разъяснить все обвинения Джима Поттера. То, что объяснения, которые Рики был в состоянии предоставить, оказались довольно безобидными, бесспорно, поневоле заставляло одноклассников сомневаться, что они правдивы.

Но был один человек, который не требовал ничего, а только злорадно усмехался, сидя неподалеку, и бурчал, что всегда знал Макарони истинную цену. Это, разумеется, был Френк Эйвери, злорадство которого не остановила даже угроза кузины, пообещавшей написать бабушке.

— А ты вот эти стихи тоже приложи, когда отсылать будешь, — посоветовал на это Эйвери.

Рики полагал, что надо бы поговорить с Джимом, хотя Лео, Дора и прочие друзья категорически возражали, утверждая, что это не следует придавать этой мелочи такое значение, и Артур, как староста, справится с воспитательным внушением куда лучше. Рики не послушал бы их, но теперь он опасался, что добьется только раздражения и ничего больше. К тому же, теперь Джеймса почти всегда сопровождал Тони Филипс.

— Верный телохранитель! — ворчала Дора.

Сам Джим ходил по школе гордый и, наверное, считал, что тем самым здорово напоминает льва. Он стал знаменитостью сам по себе — и очень гордился этим. Знаменитость его светилась повсюду.

Во время обеда Рики заметил буйное оживление в Большом зале, и особенно — за столом гриффиндорцев.

— Джим Поттер, — недовольно процедил Генри. — Он вышел на тренировку «Гриффиндора», и пока мадам Трюк его не выгнала, успел схватить снитч два раза!

— Совпадение, — пожал плечами Рики; он всегда был убежден, что в квиддиче нет никакой системы. — Ему просто повезло.

Но Генри это не утешило.

— Он уже трясется, что в следующем году, для нас последнем, «Слизерин» не будет чемпионом, — пояснила Тиффани.

— Заткнись!, — страшно зашипел Генри, и от души треснул кулаком по столу. На противоположной стороне раздались вскрики, и несколько человек вскочили — раскололся графин.

Рики ждал, что Джим возгордится до небес, однако потом так и не встретил его, и особо не сожалел, что не удалось проверить свое предположение.

Свободного времени у Рики и его друзей почти не оставалось. И хотя учебные часы сократились вдвое, масштабы самостоятельной подготовки опасно приближались к грани человеческих возможностей. Одни водотворные заклинания грозили похоронить учеников под кипой толстых фолиантов; то, что Рики владел ими практически, его почти не выручало. Бэскотт задавал кучу дополнительных заданий, которые могли б сойти за забаву, если бы не отбирали столько времени; но тщеславные слизеринцы, соблазненные, как и многие, баллами, которые новый учитель щедро начислял, старались. А последнее чудачество Трелони заставило Рики всерьез усомниться, действительно ли Снейп, подбивший его продолжать прорицания, желает ему добра. И Хагрид, как оказалось, знал достаточное количество продвинутых книг по своему предмету и не ленился задавать их на дом.

Об этом и думал Рики, когда шестикурсники, как обычно по пятницам, возвращались в подземелья после ухода за магическими существами. Впереди ожидали так называемые выходные, которые оказались расписанными по секундам, и при этом Рики пришла в голову одна идея насчет того, как использовать в конструировании карты Отражающие чары, и он боялся, что забудет.

По этой причине он даже не прошел в спальню, а сразу расположился за столиком в гостиной, подальше от пятикурсников — их учебный ажиотаж неприятно напоминал прошлогодние испытания. Только записав как можно более подробно, он успокоился и позволил себе несколько минут посидеть просто так.

Вскорости, однако, к нему присоединилась Дора, которой не терпелось обсудить скандальные нападки Джимми.

— На твоем месте я бы взяла и тоже что-нибудь такое же сочинила, — посоветовала она.

— Я могу изобразить карикатуру, — предложил Рики.

— Вот и давай, изобрази, — живо откликнулась Дора.

Увлекшись, она переключилась на последние дисциплинарные нарушения Джеймса Поттера. Как оказалось, профессор Снейп всерьез намеревался вызвать в школу родителей мальчишки. Во всяком случае, именно так он сказал самому Джиму в классе. Прегрешение юного Поттера оказалось поистине ужасным.

— Он дернул за косичку эту Лавинию Пикс, ну, с ней еще дружит Гермиона Уизли, — сообщила Дора.

— Педагогическая запущенность, помноженная на дурную наследственность, — пробормотал Рики, с пониманием кивая. И в то же время его потрясло неблагоразумие дорогого крестного отца. «Нет, что ли, других имен, чтоб назвать ребенка?» — подумал он, продолжая автоматически кивать самому себе. Впрочем, он осознавал, что это была слабая мера: Поттеры слишком походили друг на друга.

— Что, прости? — Дора с подозрением наблюдала за его непонятными движениями.