Чтение онлайн

– Ты стала профессионалкой, моделью с европейским именем. В Москве сейчас девчонки, не чета тебе, здорово устраиваются... Только вот с животом некстати вышло, - потихоньку подступала мать к больному вопросу, надеясь склонить Кристину к аборту.
– Вся твоя карьера к черту летит. Да и мужа нелегко будет найти, мало теперь любителей на чужих деток тратиться... Скоро три месяца, говоришь? Срок предельный - надо хорошенько подумать. Вот в газетах полно объявлений насчет медицинской помощи: американская метода, комфортабельные условия, и никаких проблем!

Алла Владимировна пододвинула дочери рекламный проспект. Чистившая картошку Кристина демонстративно сбросила на развернутый лист грязную кожуру и промолчала, - она твердо решила в дискуссии о ребенке не ввязываться. Аргументы матери, весьма, кстати, основательные, своими неопределенными заявлениями не перешибешь.

– На принцип пошла. Видать, что-то мужику своему доказать хочет. Объяснил Алле позицию Кристины Фил.

– Да нет, нет у меня никакого мужика!
– крикнула Кристина.

– Я же говорю, стены хреновые, - буркнул Филя.

– Если ещё раз кто-нибудь про аборт заговорит - уйду!
– Пригрозила Кристина, чувствуя себя героиней.

Но порой ей и самой казалось, что желание оставить ребенка, столь нелепое в её ситуации, подогревается духом противоречия: не станет она повторять все заново - от Эдиков до Строцци. И на поводке у матери и Фила ходить не будет. Хватит, пора самой по своему сценарию жизнь выстраивать.

Убедившись, что отговаривать дочь бесполезно, Алла Владимировна решила пойти другим путем.

Тридцатого марта в отделе ЗАГС Гагаринского муниципального округа был зарегистрирован брак гражданки Лариной А. В. с Лохмачевым Ф. Ю. Пара свидетелей и Кристина с букетом - скромная официальная церемония. Но отмечать торжество решили с помпой, - в модном ресторане, не скупясь на эффекты. Банкетный зал, оркестр, полсотни гостей, да не каких-нибудь старушек-тетушек, а сплошь людей солидных и влиятельных. У Филимона полно деловых партнеров, нужных знакомств, которые надо поддерживать на соответствующем уровне. Не приглашать же людей в "хрущобу"!

В начале апреля вдруг пришло тепло с запада. И по-западному поднялось настроение. Алла Владимировна, помолодевшая после визита в шикарный дамский салон, чувствовала себя юной новобрачной, занятой приятнейшими хлопотами обсуждением меню, списка приглашенных, подготовкой сногсшибательного туалета. Собственно, все было уже давно определено, но как приятно в сотый раз в телефонном разговоре с какой-нибудь новой подружкой, пожаловаться на усталость, упомянуть имя дорогого парикмахера, пожурить неторопливых фирмачей, затянувших ремонт квартиры.

– Забот с переездом полно!
– вздыхала она.
– Фил занял целый этаж в особняке на Цветном. Конечно, домик небольшой, конец прошлого века. Полная реставрация - все "от и до" делают финны. Но тянут безбожно - теперь у них какие-то трубы, надо прямо заказывать в Хельсинки. Зато соседи у нас будут серьезные - с целым эскортом охраны смотреть апартаменты наведываются!.. Ну, скоро увидимся, обо всем поболтаем...
– Обещала Алла очередной приятельнице, приглашенной на свадьбу, и уже под занавес с интригующей ноткой добавляла, - Посмотришь, кстати, на мою красотку. Только что из Рима. Не как-нибудь - топ-модель, звезда!

Кристине пришлось отправиться на банкет при полном параде - в вечернем платье из черного муара, тяжело падающего к носочкам абсолютно "хрустальных" - сплошь усыпанных алмазными блестками туфелек. Обнаженные плечи небрежно прикрыты норковым палантином, волосы собраны высоко на затылке, открывая длинную, нежную шею. В довершение Кристина, насмешливо улыбаясь себе в зеркале, одела колье от "Карата".

– Еще бы и диадему пристроить! "Новые русские" будут в восторге настоящий од кутюр В Риме, мол, в высшем свете, все только диадемы и носят!.. Жаль, что на голове плохо держится.
– Она отбросила царственное украшение.

Новобрачные выглядели как пара кинозвезд, вышедших на каннскую набережную в праздничный фестивальный вечер.

– Клевая у меня падчерица! Такую я задешево не отдам!
– Потрепал Кристину по щеке отчим, улыбаясь во весь рот. Зубы из металлокерамики, заменившие выщербленные "развалины", позволяли демонстрировать голливудский оскал. И Фил охотно это делал, превращаясь из добродушного русопятого увальня в рекламного американского ковбоя.

– Да, с мужем мне повезло!
– Довольная новобрачная крутилась перед зеркалом в прихожей, поблескивая свадебным подарком - крупными золотыми серьгами с сапфировыми подвесками.
– И дочурку пристроим, правда, Филчик?

Супруги заговорщицки переглянулись, предчувствуя эффект предстоящего вечера.

– Ну, как? Признайся, не хуже, чем в Риме! И уж, наверняка, дороже! с гордостью представила Алла Владимировна дочери шикарный стол в прекрасно декорированном банкетном зале нового ресторана, выстроенного шведами. "Вот она, наша отечественная "красивая жизнь", светлое капиталистическое будущее, которого я, наконец, дождалась!
– усмехнулась про себя Кристина. Любопытно, что первой к нему пришла моя принципиально пролетарская, "правильная" мать, гневно осуждавшая "спекулянтов", "эмигрантов" и "частнособственнические инстинкты" бабушки, продающей жалкий урожай из своего сада.

На прибывшую из Италии фотомодель откровенно глазели и наперебой спешили познакомиться нарядные, веселые, церемонно-галантные гости. Вечер только начинался и приглашенные усердно изображали светские манеры в соответствии с рекомендациями модных элитарных журналов.

Когда в зале в сопровождении Фила появился новый гость, толпа, как в оперетте, расступилась, образовав коридор, ведущий прямо к хозяйкам вечера - очаровательной новобрачной и её знаменитой дочери.

– Геннадий Алексеевич Лопахин.
– Поздравив Аллу Владимировну, мужчина склонился к руке Кристины.
– Для вас, конечно, прост Гена.

Глаза новобрачной значительно сверкнули, встретившись с вопросительным взглядом дочери. Кристина поняла, что именно этого человека ей прочат в кавалеры.

Он не стремился к эффектности, но все - от шелкового галстука в тон бежевого костюма до туфель, было отмечено знаком дорогой, непритязательной элегантности. Лет сорока-сорока пяти, коренастый и крепкий, Геннадий излучал сдержанную энергию. В его глубоких серых глазах мерцали веселые искорки, а мягкое, добродушное лицо истинного славянина, казалось, говорило: "масочка это, господа, удобный камуфляж. Я могуществен, хитер и нагл, как Бонапарт. Красив и сексуален, как самый любимый ваш экранный герой. Может, кому-то и посчастливится лицезреть мое истинное великолепие, но только далеко не всем и, конечно же, не сейчас. Сейчас я скромен, очень скромен, друзья".