Чтение онлайн

– Понял, сэр. Есть, сэр.

– Мэм, если что.

– Да, мэм!

***

Римма осторожно разложила на кровати платье и подъюбник. Отошла, посмотрела на него внимательно, хмыкнула. Платье было выполнено в технике крейзивул, соответственно, было сделано из хаотично накиданных ниток. Хаос был хаосом только на первый взгляд - потом проступал гармоничный узор. В сочетании с новообретенной внешностью, платье должно было смотреться просто умопомрачительно. Чулки с красивым узором, зелененькие туфли, макияж.... Глеба ждал апоплексический удар, не меньше.

Время - половина десятого. Стол накрыт, шампанское стынет между окнами, внешность - безукоризненна, аппетит зверский. В десять ровно - стук в дверь. Римма, не спеша, процокала каблуками к двери и распахнула ее. Оглядела Глеба с головы до ног. Удовлетворенно улыбнулась - костюм жемчужно-серого цвета, идеально сидевший по фигуре, и улыбка чеширского кота, потихоньку линявшая в отпавшую челюсть.

– С наступающим, - Римма отошла в сторонку, пропуская Глеба в комнату.
– Елки нет, поэтому я вместо нее. Зелененькая и колюченькая.

– Ты очень красивая, - серьезно сказал Глеб.

– Спасибо, - Римма довольно ухмыльнулась.
– Я старалась. Садись. Я даже телек уговорила показывать без помех, представляешь?

– Да уж, ты любого мужика за пояс заткнешь....
– Протянул Глеб, вытягивая ноги.

– Это, видимо, был комплимент?
– ехидно уточнила Римма и сунула ему в руки шампанское.
– Откроешь?

– Тебе с бахом, или без?

– Без.

– Пожалуйста, мадам, - Глеб ловко разлил по бокалам шипучку.

– Мадемуазель, - вполне в духе Фрекен Бок протянула Римма.

– Проводим уходящий год?

– Давай.

Чокнулись. Глеб уплетал салаты и нахваливал Римму. Римма уплетала салаты и косила одним глазом на "Голубой Огонек". Глеб изо всех сил старался привлечь все ее внимание. Римма вежливо поддерживала разговор, и продолжала держать дистанцию. Вышли курить. Римма с удовольствием закурила от своей зажигалки, игнорируя трепещущий огонек в опасной близости от своих волос, выдохнула дым и улыбнулась:

– Не обижайся. Я всегда подкуриваю сама себе. Больше никому и ни от кого.

– Привычка?

– Ага. Просто некоторых бесит.

– Ты не настолько часто куришь, чтобы меня это начало бесить. Кроме того, у тебя масса других привычек, которые выводят меня из себя.

– Например?

– Например, твоя вечная язвительность.

– Это черта характера, а не привычка, - мягко напомнила Римма, и присела на подлокотник его кресла. Глеб покосился на стройную лодыжку и отвел глаза.
– Привычка - это не мыть посуду, или ковырять в носу. Или курить.

– Или не подкуривать из чужих рук.

– Или так.

– Римка, ты вообще, хоть иногда из себя выходишь, мне интересно?

– Обязательно. А что?

– Вот бы посмотреть хоть разок, - хмыкнул Глеб.

– Сомневаюсь, что тебе понравится, - серьезно ответила Римма.
– Это не самое приятное зрелище.

– Летающая мебель и трехэтажный мат?
– Глеб попытался себе это представить.

– У тебя скудная фантазия, - хмыкнула Римма, отправляясь в комнату.

– О, что-что, а фантазия у меня богатая, - у Глеба неожиданно сел голос и он откашлялся.

– Не в то русло, - Римма щедро отпила из бокала и залезла с ногами на диван.
– Сделай погромче. Тебе положить салат? Ты вот этот еще не пробовал.

– Положи, - согласился Глеб.
– И давай на первый, сейчас обращение будет. Президента.

– Да-да-да. Сколько сейчас? Без пяти? Ага.
– Римма аккуратно поджигала маленькие свечки, погасила свет и села рядом с Глебом. Сунула ему в руку незажженный бенгальский огонь.

– Господи, зачем ты такая красивая? У меня сердце болит, когда я на тебя смотрю, - Глеб тихо выдохнул ей в шею.

– Держим себя в руках, - засмеялась Римма, погладив его по голове. Он как большой кот потерся об ее руку.

– Если будешь меня гладить, я продержусь. Возможно.

– Договорились.

– Десять!

– Девять!

– Восемь!

– Семь!

– Шесть!

– Пять!

– Четыре!

– Три!

– Два!

– Ура! С новым годом!
– Римма ловко подожгла бенгальские свечи, чокнулась с Глебом, и допила шампанское.

– Мандаринку?
– у ее губ оказалась долька, которую девушка благосклонно взяла губами.

– Спасибо. Ты просто душка.

– Может, я заслужил поцелуй?

– Пожалуй, да, - Римма приподнялась и легко поцеловала Глеба в губы. Шальные синие глаза оказались совсем близко.

– А еще?

– А хватит. Морда треснет.

– Не треснет, - он, впрочем, не делал попыток поцеловать ее самому.
– Кстати, у меня сюрприз. Накинь что-нибудь, на балкон выйдем.

– Он же закрыт.

– Временно открыт. Оденься.

– Я в плед замотаюсь, ладно?

– Валенки свои надень, не май месяц.

– Не зуди. Обулась.

Глеб вывел ее на балкон, и велел закрыть глаза. Римма притопывала ногой и улыбалась. Глеб чем-то шуршал, чиркал колесиком зажигалки и что-то напевал.

– Готово.
– Он убрал Риммины ладошки от глаз и повернул в нужную сторону.

– Ой, что это?
– От пола потихоньку отрывался бумажный фонарик.
– Как в мультике, - прошептала Римма, с восхищением провожая его глазами. Рядом плыли еще пять штук. Глеб осторожно обнял ее со спины, поправляя плед на тонких плечиках. Теперь ему была понятна ее худоба - постоянная диета не располагала к полноте. Фонарики мирно поднимались в звездное небо. Вокруг сверкали салюты - от китайских свистелок до вполне приличных фейерверков. Проводив последний фонарик, который скрылся за крышей соседнего дома, она повернулась к нему, и тихо сказала: