Римма-Глеб
Шрифт:
– Спасибо, Глеб. Это правда, сказка.
– Она осторожно повернулась внутри пледа и, приподнявшись на цыпочки, поцеловала его. От серьезности ее поцелуя у Глеба резко ослабели руки - она выпивала его дыхание, вытягивала душу, вынимала сердце.
– Римка, ты что творишь?
– Ты этого не хотел?
– Совершенно черные глаза очень близко.
– Этого не хочешь ты.
– Глупости.
– Я тебя люблю.
– Я знаю, - она даже не вздрогнула. Только снова потянулась к его губам. Он сгреб ее в охапку, и потащил в тепло.
– Радость моя, если ты сейчас же не остановишься, я тебя изнасилую, - через пять минут пообещал Глеб.
– Напугал ежа голой жопой!
– Римма хихикнула, но немного отодвинулась. Скинула плед, повела плечами. Провела ладошкой от груди до бедра. Повернулась спиной. Переступила через платье. Вытащила шпильки.
– Римка! Прекрати.
– Почему?
– Ты... я....
– Очень информативно, - она спокойно надела халатик - шелковый, кокетливый и снова села на свое место. Глеб перевел дыхание.
– Давай, ты для начала сам себе решишь, чего ты от меня хочешь, а потом уже приходи общаться, ага?
– Ровный ледяной голос инеем ссыпался за шиворот, и Глеб мельком подумал, что ему удалось вывести ее из себя.
– Детей.
– Еще раз?
– Я. Хочу. От тебя. Детей.
– И все? Больше ничего?
– А что еще прилагается?
– Ты знаешь, больше потеряешь, чем приобретешь, - она равнодушно смотрела в телевизор.
– Поэтому, я не думаю, что игра стоит свеч. Открой шампанское, будь добр.
– Римма.
– Что?
– Ты меня любишь?
– Нет.
– Вот поэтому я и не могу.
– Потрясающе. Мне должно это польстить?
– Вряд ли. Но пока я не увижу, что ты меня любишь, я не смогу сделать это с тобой.
– Глеб. Тебе в голову не приходило, что я вообще любить не умею?
– Все умеют.
– А. Ну, да.
– Римма, ты вот сейчас ерунду говоришь.
– Глеб. У меня было достаточно парней и девушек, чтобы понять - максимум, на что я способна - это верность и ровное теплое отношение. И всем этого было достаточно.
– Я не все.
– О да, ты особенный.
– Ты меня полюбишь.
– Разумеется. Только у нас замкнутый круг получится.
– Что ты имеешь в виду?
– Я имею в виду, что пока мы с тобой не будем спать, я буду считать себя свободной, и соответственно, открытой для новых отношений. А у тебя не будет возможности влюбить меня в себя. Вот и все.
– Увижу кого рядом с тобой - убью.
– Глеб навис над ней на руках.
– Отелло, да и только. Ты сам не знаешь, что тебе от меня надо. Любовь - слишком эфемерное понятие, чтобы требовать ее от другого человека.
– Я не требую.
– А что ты делаешь? Ты мне говоришь - хочешь меня - тогда люби. Знаешь - не хочешь меня - не люби.
– Она резко оттолкнула его ладошками в грудь.
– Ты. Будешь. Моей. Поняла?
– выдохнул он ей в губы и осторожно сжал красивую шею в ладони.
– Я тебя услышала.
– Моя Снежная Королева. Девочка-весна.
– Ты пьян и неадекватен. Убери себя с меня.
– Я тебя теперь из поля зрения не отпущу никогда.
– Фу, какой ужас. Тебе завтра будет стыдно.
– Да замолчишь ты, или нет?
– с отвращением спросил он и поцеловал ее.
– Слава тебе господи, разобрались, - пробормотала она, когда халатик с треском разорвался на две неровные части.
– Замолчи ты, Христа ради, - рявкнул он, и содрал с нее стринги
– Молчу-молчу. А ты не отвлекайся.
Он зарычал, запечатывая ей рот поцелуем.
***
Спустя два года.
– Римма, ты где?
– Я в супермаркете.
– Что делаешь?
– Персик ем.
– Прям там, что ли?
– Ага. Мне его помыли.
– Ты меня подожди, пожалуйся, я на светофоре стою.
– Подожду. Ой!
– Что такое?!
– Да соком обляпалась. Все, давай, жду тебя.
***
– Давай, девочка, ты сможешь, - спокойная женщина-акушер командовала парадом. Из коридора раздавались торопливые шаги и бормотание.
– Там муж твой, что ли?
– Ага. Ой, мама! Больно!
– А ты как думала, - женщина погладила роженицу по голове.
– Ну, еще рывок. Немножко осталось. Ну, вот. А ты говорила - не смогу, больно....
Здоровый младенец надрывался от крика, оповещая мир о своем прибытии.
***
– Рим, мы тебя заберем.
– Ой, хорошо бы. У нас сегодня такие роды тяжелые были....
– Ну, не все как ты рожают.
– Это да. Кстати, о детях. Ты Сашку с Леркой забрал от родителей?
– Забрал. Теща меня закормила насмерть.
– она тебя любит.
– А ты меня?