Чтение онлайн

Наряду с пилумами в северовский период получают все более широкое распространение копья. Согласно утверждению Геродиана, уже при Септимии Севере его солдаты-иллирийцы были вооружены диболиями — копьями, имеющими наконечники на обоих концах древка (Herod., II, 13, 4).

Отказ от некоторых традиционных видов оружия или доспехов и замена их заимствованными у соседних народов были вызваны целым комплексом причин. Эти изменения начали происходить уже с конца II в. и были спровоцированы изменениями приемов ведения боя [324] . Другой важной причиной, повлекшей за собой появление в римской армии чуждых ей видов вооружения, была ее провинциализация. Система поместного набора привела к тому, что всякая национальная связь между отдельными легионами была утрачена, что не замедлило отразиться на их вооружении [325] . М. Фожер обратил внимание на то, что поздние изображения пилумов, относящиеся к первой половине III в., встречаются только на погребальных стелах преторианцев и происходят непосредственно из Рима. Это позволило ему предположить, что pila, использование которых всегда было чуждо неримлянам, так и остались национальным оружием италийцев [326] . Результатом дероманизации (провинциализации) армии явилось то, что италийская оружейная традиция перестала повсеместно определять характер римского вооружения, превратившись лишь в одну из нескольких традиций, которые оказывали на него влияние. Особенно велика была в этом отношении роль балканских провинций — Иллирии и Паннонии. Во второй половине III в. именно за счет них в основном комплектовались верные Риму войска. Следствием этого стало появление на вооружении римской армии плюмбаты и полуспаты. В жизнеописании Александра Севера сохранилось интересное указание на то, что римские легионы утратили полное единообразие в вооружении. Автор жизнеописания говорит, что Александр создал отборное войско (фалангу) в 30 тысяч человек, которое состояло из шести легионов, имевших одинаковое вооружение (SHA, Alex. Sev., 50, 5) [327] . Подобное утверждение свидетельствует о том, что другие легионы имели какое-то иное вооружение.

Большое влияние на римское вооружение оказали, конечно же, и события чисто политического характера. Перипетии второй половины III в., когда отдельные части единой прежде империи обособились и, порой на продолжительное время, превратились в независимые и, как правило, враждебные Риму государства, послужили причиной того, что местные оружейные традиции, выполнявшие ранее вспомогательные функции, получили мощный импульс для быстрого развития в ущерб чуждой им римской традиции. На Востоке, всегда испытывавшем сильное парфяно-сасанидское влияние, стали развиваться виды войск, традиционные для этого региона: пехота и конница, вооруженные различными видами стрелкового оружия, а также сверхтяжелая кавалерия, состоявшая из эскадронов катафрактариев-клибанариев [328] . Это способствовало распространению в римской армии композитных шлемов, торакса, маники и лука восточного образца. В галльских провинциях, где сильно было германское влияние, произошло заимствование некоторых видов вооружения германцев (секира, наконечники стрел и копий с двумя зазубринами). Относительное единообразие, существовавшее в римской армии в первые два века империи, исчезло совершенно. С этого времени различие между воинскими частями западных и восточных провинций начинает чувствоваться весьма сильно. Это различие наглядно отражено в имеющихся у нас источниках. Уже по одному внешнему виду того или иного подразделения можно было определить, в каком регионе оно было сформировано и вооружено. Так, Аммиан отмечает, что после смерти Юлиана при выборе нового императора участвовали представители от двух армий (Amrn., XXV, 5, 2) [329] , а Клавдиан говорит о двух «несхожих ратях» (т. е. западной и восточной), оказавшихся в 396 г. под командованием Стилихона (Claud., Ruf., 2, 104, 105) [330] .

Централизованная система производства оружия, утвержденная Диоклетианом, еще более способствовала дальнейшим изменениям. Оружейные мастерские были сориентированы, как отмечалось, на выпуск строго определенной продукции, однако каноны, согласно которым она изготавливалась, очевидно, не были определены.

Поэтому каждая fabrica делала оружие или доспехи в соответствии с местными традициями, и мастерская, находившаяся, например, в какой-нибудь восточной провинции, могла производить чешуйчатые доспехи и композитные шлемы, тогда как мастерская из западной провинции, продолжая греко-римские традиции, изготовляла кольчуги и панцири мускульного типа. Это неизбежно вело к окончательному исчезновению единообразия в вооружении, единообразия, поддерживавшегося прежде исключительно доминированием италийской оружейной традиции. Сама армия в результате введения государственных оружейных мастерских еще более утратила свои «национальные» римские черты, полностью превратившись из римской в «имперскую».

Шлемы. В позднеримский период существовали самые различные образцы шлемов. На триумфальной арке Константина изображены воины в шлемах, похожих на те, что использовались во времена принципата. Они имеют нащечники и украшены небольшими плюмажами. Преторианцы, с которыми сражаются солдаты Константина, изображены в шлемах аналогичного образца, но без плюмажей.

По мнению некоторых исследователей, рельефы на арке Константина не отражают реалий своего времени: скульпторы в данном случае погрешили против истины и умышленно архаизировали изображения солдат, уподобляя их вооружение классическим образцам [331] . Однако ряд деталей, несомненно относящихся к поздней эпохе («паннонские» шапки, длинные штаны, большие овальные щиты), заставляют все-таки отказаться от мысли об архаизации и признать, что по крайней мере в начале IV в. образцы шлемов, продолжавших аттическо-италийские традиции, еще не вышли из употребления.

Шлемы, отличные от описанных выше, защищают головы солдат, изображенных в сцене осады крепости. Они имеют почти правильную полусферическую форму. Нащечники и плюмажи отсутствуют.

Широкое распространение в эпоху Поздней империи получили композитные шлемы, неизвестные ранее в италийской традиции. Временем появления таких шлемов в римской армии можно считать начало II в., когда были сформированы подразделения катафрактариев, вооруженных по образцу сарматов.

Композитные шлемы можно разделить на два основных типа. Шлемы первого типа состояли из двух полусфер, крепившихся к узкой полоске гребня, которая тянулась от лицевой к затылочной части каски. Шлемы второго типа изготовлялись из нескольких пластин, соединявшихся между собой. Как правило, такая конструкция характерна для касок конической формы. К шлему могли добавляться тыльник и нащечники, которые изготовлялись отдельно и обычно крепились кожаными или льняными ремнями либо с помощью шарниров. В нащечниках, посередине их верхнего ребра, располагались ушные отверстия. Отдельные шлемы были снабжены дополнительной защитой в виде Т-образной назальной пластины. Такая пластина, однако, была весьма непрочной и служила, скорее, для того, чтобы отклонить удар, чем для того, чтобы смягчить его [332] . Сборка отдельных деталей шлема осуществлялась на последнем этапе перед креплением кожаной подбивки [333] . Шлемы могли и не иметь подбивки. В этом случае воин носил на голове шерстяной подшлемник (cento) (Amm., XIX, 8, 8).

Некоторые шлемы имели плюмажи (cristae) (Amm., XVI, 10, 8; XX, 11, 21; XXIV, 6, 16). Шлемы рядовых пехотинцев, как правило, не имели никаких украшений. Шлемы офицеров или всадников могли быть богато украшены. В языческую эпоху на них делались изображения львов или богини Виктории [334] . Шлемы высших офицеров покрывались позолоченными серебряными листами и были украшены драгоценными камнями (Amm., XXVII, 10, II) [335] .

Большинство обнаруженных в результате археологических раскопок шлемов датируются IV или началом V в. Определенно датированный III в. экземпляр был обнаружен при раскопках в крепости Дура-Европос. Он состоит из двух полусфер и имеет Т-образную назальную пластину. На верхушке шлема располагается цилиндрическая выпуклость, предназначавшаяся для крепления плюмажа. К шлему крепилась кольчужная сетка, прикрывавшая шею. Этот шлем принадлежал, по всей видимости, персидскому воину, погибшему при захвате крепости, — факт, наглядно свидетельствующий в пользу парфяно-сасанидского происхождения позднеримских композитных шлемов.