Чтение онлайн

Этот вывод подтверждается и указами Юстиниана, изданными после отвоевания Северной Африки, когда на ее территории в различных городах были размещены римские гарнизоны. Часть из них была занята солдатами (milites), а часть лимитанами (Cl, 1, 27, 2, 13) [192] . Milites входили в состав армии Велизария, отправленной на завоевания королевства вандалов. Возникает вопрос: из кого были сформированы отряды лимитанов? Может быть, из тех же самых milites? Это представляется маловероятным. Нетрудно заметить, что в тексте указа, сообщающего об обустройстве африканского диоцеза, звучит явное противопоставление солдат лимитанам. Последних законодатель не считает составляющей армии. Это следует также и из другого постановления Кодекса, согласно которому военную службу несут (sub armis militant) те, кто состоит в подразделениях, подчиненных военным магистрам, в одиннадцати дворцовых схолах, а также федераты (Cl, IV, 65, 35, 1) [193] . Никто из солдат по доброй воле не согласился бы «лишиться своего военного пояса» (Ргосор., НА, XXIV, 8), да и правительству, учитывая его планы вторжения в Италию, не было никакого смысла сокращать и без того небольшую армию. Еще один указ Юстиниана об организации оборонительной системы в Африке прямо свидетельствует о том, что лимитаны рекрутировались исключительно из числа местных жителей (Cl, I, 27, 2, 8) [194] .

Относительно солдат, охранявших речные границы империи (ripenses), можно с полной уверенностью утверждать, что их служба носила характер не более наследственный, чем служба солдат комитата. В соответствии с требованиями закона 372 г. сыновья ветеранов могли служить как в подразделениях comitatenses, так и в подразделениях ripenses. Все определялось исключительно физическими качествами новобранцев (CTh, VII, 22, 8). Нет также никаких оснований полагать, что ripenses были прикреплены к земле и должны были заниматься земледелием. Наши источники свидетельствуют, что на протяжении всего IV в. и даже в начале V в. римские войска, несшие охрану рейнской и дунайской границ, неоднократно покидали свои позиции. Вплоть до 365 г. ripenses находились на полном государственном обеспечении и только после этого года стали получать в течение девяти месяцев аннону (содержание) продуктами, а в течение трех месяцев — деньгами (CTh, VII, 4, 14) [195] . О поставках войскам, защищавшим дунайскую границу, не только обмундирования и оружия, но и провианта сообщает и Аммиан (Amm., XXII, 7, 7). Если мы будем рассматривать ripenses как солдат-землепашцев, самостоятельно обеспечивающих себя продуктами, то тогда будет непонятно, для чего были нужны правительственные поставки продовольствия: они просто не имели бы смысла.

Фемистий в своей речи, составленной в 369 г., дает наглядное представление о том, каковы были условия службы в пограничных войсках. Оратор утверждает, что в течение долгого времени правительство не уделяло должного внимания обороне дунайской границы: пограничные крепости приходили в упадок, воинские части были укомплектованы только наполовину, солдаты не получали необходимого довольствия и были вынуждены кормиться, отбирая продовольствие у крестьян. Однако благодаря вмешательству императора Валента ситуация изменилась кардинальным образом: форты и крепости были заново укреплены, были построены акведуки и продовольственные склады, улучшена система снабжения войск, а подразделения получили необходимые пополнения. Эти меры привели к тому, что солдаты вновь стали соблюдать дисциплину, а крестьяне избавились от своего страха перед военными (Them., Or., X). В речи Фемистия нет ни малейшего намека на земли, переданные для обработки ripenses.

К этому можно добавить, что, как явствует из закона Гонория 400 г., солдаты легионов riparienses могли быть переведены в другие подразделения, что опять-таки исключает их связь с землей (CTh, VII, 1, 18). Е. П. Глушанин приходит к вполне обоснованному выводу о том, что у нас нет оснований считать, что стоявшие на берегу Дуная войска в какой-либо форме практиковали в доадрианопольский период военно-государственное землевладение [196] .

Пехота береговых войск дунайских провинций, согласно данным Notitia, состояла из легионов (legiones riparienses) и ауксилий (anxilia, auxiliares milites); конница — из кунеев (cunei equitum) и эскадронов equites (ND, Or., XXXIX, 12–18; XL, 11–17; XLI, 12–19; XLII, 12–21; etc.). В Notitia не сохранилось сведений о тех подразделениях ripenses, которые защищали рейнскую границу. Установить это мы можем благодаря указу Валентиниана I от 375 г., который определяет береговые войска как cunei equitum и auxilia (CTh, VII, 13, 7) [197] . Уже А. Альфельди высказал предположение, что подразделения береговых войск должны были представлять собой части «походной армии». Этой точки зрения придерживается и Е. П. Глушанин, который по крайней мере в cunei equitum склонен видеть «региональных equites comitatenses» [198] .

Как было отмечено выше, в современной науке сложилось крайне негативное представление о качествах войск, защищавших речные и сухопутные границы империи. Принято считать, что это были второсортные воинские части, практически утратившие боеспособность [199] . Однако нужно ли соглашаться с таким мнением?

Аммиан, например, нигде не говорит о слабости пограничных войск. Более того, он даже утверждает, что солдаты, охраняющие берег Дуная, несут свою службу «бдительно и храбро» (Amm., XXII, 7, 7) [200] . О бдительности стражи, охранявшей Рейн, наглядно свидетельствует тот факт, что она сумела задержать лазутчика, попытавшегося пересечь римско-германскую границу (Amm., XXI, 3, 5). Сама напряженная обстановка на границах препятствовала превращению limitanei и ripenses в крестьянскую милицию и заставляла правительство поддерживать их боеспособность на достаточно высоком уровне [201] .

Система снабжения армии оружием и обмундированием сформировалась еще в конце III в. при Диоклетиане (283–305 гг.). В I–II вв. снабжение армии оружием и амуницией происходило двумя путями: большая часть вооружения производилась в оружейных мастерских, расположенных в местах постоянной дислокации воинских подразделений, другая часть изготавливалась гражданскими мастерами и поступала на военные склады. Благодаря тому что большинство легионов не меняло своих стоянок в течение первых двух веков империи, подобная система снабжения была вполне эффективной. Доказательством того, что при легионных лагерях существовали свои оружейные мастерские, служит перечень оружейных мастерских (fabricae), содержащийся в Notitia (ND, Or., 11; ND, Ос., 9). Внимательный анализ этого перечня позволяет сделать заключение, что, хотя мастерские появились при Диоклетиане, большинство, если не все они, находились там, где прежде были центры производства оружия [202] . Чаще всего они размещались в крупных городах, дававших защиту от возможных нападений неприятеля, а также обеспечивавших их сырьем, рабочей силой и, что было особенно важно, средствами коммуникации, однако некоторые из оружейных находились на местах старых лагерей легионов, как, например, три мастерские в Паннонии: в Аквинке, Карнунте и Лавриаке.

Почему возникла необходимость в реорганизации системы снабжения оружием, просуществовавшей более двух столетий? На это были две основные причины. Во-первых, в период военной анархии, последовавшей вслед за смертью Александра Севера, большинство воинских частей пришло в движение, из многих легионов были выделены отдельные вексилляции, действовавшие самостоятельно вдали от своих лагерей, некоторые лагеря и форты были оставлены: одни — временно, другие — навсегда. В условиях постоянного передвижения военные не имели возможности снабжать себя оружием сами и могли рассчитывать только на гражданское производство. Во-вторых, подобная реорганизация могла быть обусловлена тем, что большинство солдат оказались не в состоянии обеспечивать себя оружием на те деньги, которые они получали от государства.

Сеть оружейных мастерских (fabricae), созданная при Диоклетиане, охватила всю империю. Основным документом, подтверждающим существование таких мастерских, является упоминавшийся выше список в Notitia, где не только перечислены сами мастерские, но также указывается и вид военной продукции, производимой каждой из них. Всего Notitia называет 20 оружейных мастерских в западной части империи и 15 — в восточной. Они располагались в тех провинциях, где было сосредоточено большое количество войск, т. е. в прирейнской и придунайской областях и на всем протяжении восточной границы. Для каждого основного участка границы были два центра по производству вооружения [203] . Это наглядно демонстрирует, что возникновение оружейных мастерских не было стихийным процессом, но являлось результатом намеренного планирования.

Наиболее распространенными были мастерские по производству щитов (scutaria) и защитного вооружения (аrmа). Они находились как в восточных, так и в западных провинциях. Мастерские, изготовлявшие луки (arcuaria) и стрелы (sagittaria), находились в западных провинциях. Такое положение объясняется, вероятно, тем, что на Востоке, который традиционно славился своими лучниками, не было нужды в централизованной организации производства луков и стрел. Этот вид оружия изготовлялся местными мастерами в соответствии с местными традициями. На Западе же таких традиций не существовало, а потому центральное правительство и позаботилось об организации там соответствующих мастерских [204] .

Неизвестно, в каких объемах выпускалось оружие и сколь часто оно заменялось. Поставки оружия находились сначала в ведении префекта претория, а в более поздний период — магистра оффиций [205] .

За производство обмундирования для армии отвечали местные мастерские (ND, Or., XIII, 16; 17;ND, Ос., XI, 46–73). Существовали мастерские для изготовления шерстяной одежды (gynaecea) и льняных туник (lynifia). Краска для окрашивания тканей производилась в мастерских, называвшихся bafia [206] . Анализ перечня этих мастерских позволяет предположить, что их местоположение было обусловлено рядом объективных факторов. Во-первых, размещением в пограничных провинциях большого количества воинских частей. Во-вторых, близостью административных центров и, наконец, географией сельского хозяйства (например, наличием овцеводства) [207] . Мастерские находились в ведении особых чиновников, называвшихся прокураторами (procuratores gynaeciorum, procuratores lynifiorum, procuratores bafiorum). Прокураторы подчинялись комиту священных щедрот (comes sacrarum largitionum) (ND, Or., XIII; ND, Ос., XI) [208] .