Чтение онлайн

Анонимный автор трактата «De rebus bellicis» предлагает в каждое из подразделений добавить по 50–100 таких рекрутов (Anon., De reb. bell., 5, 8).

В течение трех или четырех месяцев новобранцы обучались различным военным упражнениям (Veg., II, 5). После этого им выжигались особые метки на коже, и новобранцы заносились в списки подразделения (Veg., II, 5). Далее следовало принесение военной присяги (sacramenturri). Дословный текст ее нам неизвестен, однако благодаря данным, содержащимся у Аммиана и Вегеция, мы можем получить достаточно ясное представление о нем. Вегеций по этому поводу сообщает следующее: «они клянутся богом, Христом, Святым Духом и величием императора, каковое вслед за Богом род людской должен уважать и чтить… Воины клянутся, что они будут усердно делать все, что прикажет император, и никогда не бросят военную службу и не откажутся принять смерть ради римского государства» (Veg., II, 5; пер. С. П. Кондратьева) [230] . Такая присяга могла приноситься только после правления Феодосия I, в период, когда христианство одержало уже решительную победу над‘язычеством. В середине IV в. н. э. текст присяги был, безусловно, иным и, вероятно, с незначительными изменениями воспроизводил sacramentum более ранней, возможно еще дохристианской, эпохи. Аммиан следующим образом описывает принесение армией присяги на верность императору Юлиану: «…когда было приказано, чтобы все торжественно присягнули на его имя, приблизив мечи к своим шеям, солдаты со страшными заклятиями принесли торжественные клятвы, что все невзгоды ради него перенесут до последнего издыхания, если этого потребует необходимость…» (Amm., XXI, 5; 10; пер. Ю. А. Кулаковского и А. И. Сонни).

После принесения присяги, когда рекрут становился солдатом, он получал освобождение от налогов на себя лично. Прослужив 5 лет, комитатенсы получали освобождение также для своих отца, матери и жены (CTh, VII, 13, 7. 3); ripenses после пятилетней службы получали освобождение только для жены (CTh, VII, 13, 6 рг.; 7. 3).

Денежное и продовольственное содержание. Начиная с III в. римский солдат получал от государства содержание двух видов: регулярное жалованье в денежной форме (stipendium) и продовольственные пайки (annona) [231] . Согласно мнению А. X. М. Джонса, размер stipendium не изменился со времен Северов: легионеры получали 600 денариев в год, столько же солдаты ал и 2/3 этой суммы пехотинцы когорт (т. е. 400 денариев). Р. Дункан-Джонс полагает, что всадники и легионеры получали по 1800 денариев [232] .

Продовольственная часть солдатского содержания находилась в ведении префекта претория. Монетный кризис, потрясший империю в III в., привел к тому, что значение анноны все более возрастало [233] . Пайки состояли первоначально только из масла [234] . В IV столетии к маслу добавились другие продукты: зерно, мясо (свежая телятина или свинина), вино, соль (Amm., XXIV, 2, 3), творог, уксус и яйца для приготовления поски [235] (SHA, Hadr., 10, 2). Во время военной кампании вместо хлеба частично выдавались сухари и кислое вино, а пропорция солонины увеличивалась [236] . Паек, установленный в 360 г., включал запас печенья на 2 дня, хлеба на 1, вина, винограда и телятины на 2 дня, соленой свинины на 1 день [237] . Кроме своих собственных рационов солдаты могли получать также рационы на свои семьи.

Паек, получаемый военнослужащим, возрастал по мере того, как он продвигался по службе. В приведенной ниже таблице показано, как происходило распределение аннон в зависимости от званий [238] .

При Диоклетиане жалованье и аннона выдавались 3 раза в год: в январе, мае и сентябре [239] . Определить размер жалованья и анноны можно лишь приблизительно. В одном из египетских папирусов, датированном 300 г., прокуратор Нижней Фиваиды Аврелий Исидор предписывает военным властям Панопольского нома выдать в январские календы жалованье и продовольственное содержание всадникам Первой алы иберов, находившейся тогда в Тмосе. Солдаты должны были получить 7 мириад денариев и 3500 аттиков [240] ; кроме того, в качестве анноны за прошедшие четыре месяца (с сентября 299 г.) [241] им полагалось еще 2 мириады денариев и 3600 аттиков (Р. Pan., ?. 2, 36–42) [242] . Следовательно, натуральная часть составляла около трети от получаемого солдатом от государства содержания. В том же папирусе отмечены суммы, выплаченные солдатам других подразделений: 65 тыс. денариев солдатам когорты и 343 300 денариев легионерам. К сожалению, в папирусе нет никакого указания на то, сколько человек служило в каждой из упомянутых военных частей. Тем не менее если мы предположим, что численность одной алы в этот период составляла 320 человек, но в таком случае в течение года каждый солдат данного подразделения должен был получить приблизительно 700 денариев; солдат когорты, если ее состав оставался равным 500 человек, должен был получать около 400 денариев; что же касается легионеров, то ввиду того, что нам неизвестна численность отряда, который они образовывали (скорее всего, около 1200 человек) [243] , то мы можем только предположить, что их stipendium было как минимум не ниже жалованья всадников алы.

За выплату жалованья отвечали чиновники финансового ведомства, выдававшие его, если верить Аммиану, каждому солдату в отдельности (Amm., XXVI, 8, 6) либо через командиров подразделений (Amm., XXVIII, 6, 17). Впрочем, более вероятным представляется, что раздачу жалованья в каждой воинской части осуществляли особые лица, на которых была возложена финансовая ответственность (actuarii, numerarii, rationarii) [244] .

Деньги, предназначенные для выплат военным, хранились в региональных казначействах (ithesauri). Конвоировали их к месту расположения войск bastagarii, положение которых было не очень завидным, поскольку некоторые из них пытались, несмотря на запрещения, поступить на службу в армию. Командиры подразделений, принимавшие таких лиц, должны были выплачивать фиску за каждого бастагария по одной либре золота (СТh, X, 20, 11).

Каково бы ни было номинальное денежное довольство солдат, его реальный размер падал с падением покупательной способности денария. По ценам, отмеченным в эдикте Диоклетиана, на все годовое содержание можно было купить только 2 модия зерна, а действительные цены были еще выше [245] . Кроме того, что размеры жалованья были весьма невелики, выплачивалось оно правительством крайне нерегулярно. Например, солдаты цезаря Юлиана не получали ни жалованья, ни донатива за все то время, пока велись военные действия в Галлии (355–358 гг.) (Аmm., XVI, 9, 6) [246] .

Обучение. Мы достаточно хорошо знаем, как проходило обучение солдат в период Ранней империи, однако нам практически ничего неизвестно о том, как готовили солдат в позднюю эпоху. Предложенная Т. Моммзеном схема, когда одна часть армии состоит из полукрестьянской милиции («пограничные войска»), а другая — из варваров, плохо поддающихся обучению военным приемам («полевая армия»), совершенно исказила представление последующих исследователей по многим вопросам, связанным с организацией армии Поздней империи. Это, в частности, касается и вопроса об обучении новобранцев воинским приемам. «Относительно обучения войск, — пишет В. И. Холмогоров, — даже Гроссе, считающий, что и в этой области сохранились «староримские традиции», может указать только на обучение пехотных солдат так называемой pyrricha militaris — военному танцу или, скорее, парадной маршировке под музыку, а всадников — armatura equestris, конному бегу, бывшему, в сущности, видом цирковых упражнений. Эти скудные указания говорят, следовательно, лишь о парадных упражнениях, обучение которым распространялось, вероятно, лишь на самую незначительную часть армии, ближе всего связанную с двором, иными словами, на солдат императорской гвардии. Гроссе вынужден признать, что указаний на другие военные упражнения, более применимые в военной обстановке, чем парадная маршировка, он у Аммиана не нашел. Гроссе и не мог, разумеется, найти таких указаний, так как варварских солдат полевой армии, которых невозможно было подчинить дисциплине в строю во время похода, тем более нельзя было заставить проходить систематическое военное обучение; солдат же пограничных войск (в рядах которых, как известно, также было значительное количество варваров), этих полукрестьян-полусолдат, нельзя даже назвать армией в точном смысле этого слова, — ведь части этой армии собирались в свои укрепления лишь в случае непосредственной военной опасности» [247] . В. И. Холмогоров приходит к выводу, что военное обучение, в смысле «строевая подготовка целых частей армии», в позднеримский период прекратило свое существование [248] . Среди должностей командного состава, по словам ученого, исчезли те, которые непосредственно были связаны с обучением солдат (очевидно, имеется в виду, прежде всего, должность центуриона). Все это привело к тому, что «рекрут в Поздней империи мало чем отличался от «старослуживого» солдата» [249] . Я. Ле Боэк также считает, что главной проблемой позднеримской армии было не отсутствие солдат, а отсутствие хороших солдат [250] . Ухудшение профессиональных качеств рядового состава было вызвано, по его мнению, упадком всей системы обучения и военной подготовки. Причиной того, что существовавшие прежде правила оказались забытыми, стало исчезновение из армии офицеров сенаторского происхождения и гибель большого числа опытных центурионов во время бурных событий III в. [251]

Следует ли согласиться со столь критическим мнением, высказанным различными исследователями? Военный кризис III в., несомненно, оказал сильнейшее влияние на процесс подготовки солдат. Однако это не означает, что в армии перестали обучать новобранцев и тренировать остальной личный состав. Такие занятия, несомненно, проводились, поскольку при каждом военном лагере существовал особый плац — campus. Одна из надписей, датируемая 288 г., обнаруженная в Колибрассе в Анатолии, свидетельствует, что солдаты Первого Понтийского легиона срыли холм, чтобы разбить в этом месте campus (АЕ, 1972, 636). В Паризиях — штаб-квартире Юлиана — также существовал плац, где проводились военные упражнения (Amm., XXI, 2, I) [252] . Сам Юлиан должен был начать свою военную карьеру с курса обучения приемам владения оружием (Amm., XVI, 5, 10). И наконец, размеренное движение под звуки флейт (Amm., XVI, 5, 10) было не «парадной маршировкой», а упражнением, которое помогало солдатам идти, сохраняя боевой порядок. Аммиан сообщает, что во время сражения римляне двигались медленным шагом под звуки военной музыки в анапестическом такте (Amm., XXIV, 6, 10). При этом совершенно ясно, что осуществлять подобное движение могли только хорошо обученные солдаты. Согласно Аммиану, для войск проводились ежедневные тренировочные занятия (Amm., XIV, 11, З) [253] . Сравнивая римских солдат с аламаннами, историк утверждает, что хотя германцы были выше и сильнее римлян, последние превосходили их своей опытностью (Amm., XVI, 12, 47) [254] . В другой раз он прямо говорит, что римляне были лучше обучены военному делу, нежели варвары, полагавшиеся исключительно на свою храбрость (Amm., XXVII, 10, 13) [255] . Согласно Зосиму, Валент перед началом войны с готами уделил особое внимание подготовке солдат (Zos., IV, 10, 3). В 378 г., накануне битвы при Адрианополе, Себастиан проводил постоянные тренировки своего отряда (Zos., IV, 23, 3). Даже Вегеций, писавший несколько позже Аммиана и отразивший в своем труде состояние глубокого упадка современной ему военной системы, заявляет, что военные занятия проходят и в его время (Veg., 1, 13), что солдаты совершают упражнения на поле (campicursiones) (Veg., III, 4), а обучение их возложено на кампидокторов (кампигенов) (Veg., II, 7). Таким образом, можно сделать вывод, что и в начале V в. старые римские традиции обучения солдат воинскому искусству еще не умерли окончательно: центурионов заменили кампидокторы, и обучение новобранцев воинским приемам по-прежнему продолжалось. Это подтверждается также и Зосимом, согласно которому Генерид, бывший в 408 г. военным магистром Далмации, постоянно заставлял свои войска заниматься боевой подготовкой (Zos., V, 46, 5).

Дисциплина. Рассматривая вопрос о состоянии дисциплины в армии этого периода, В. И. Холмогоров выносит всей позднеримской военной системе безапелляционный и суровый приговор: «Итак, ни в рядах полевой армии, ни тем более у пограничных войск нельзя заметить в IV в. и подобия той железной дисциплины, которая в предшествующие века давала такое решающее преимущество римским войскам над их противниками-варварами; лишь численное превосходство и известное, еще уцелевшее превосходство в организации могло теперь обеспечивать Риму его победы» [256] . Различные источники (Аммиан Марцеллин, Зосим, Кодекс Феодосия и др.) действительно дают нам повод говорить об упадке воинской дисциплины в армии в период Поздней империи. Аммиан с горечью говорит о разнузданности солдат (intemperantia militis), об их склонности к возмущению и бунту (Amm., XVI, 12, 14). В его тексте, так же как и в других литературных источниках, можно найти множество примеров в подтверждение этого. Зосим рассказывает о солдатах трапезунтского гарнизона, которые были охвачены ленью, пьянством и проводили время в пирах и удовольствиях и даже не пожелали подняться на городские стены, когда городу угрожал неприятель (Zos., I, 33, 1–2). При Сингаре (348 г.) император Констанций II потерпел поражение лишь по той причине, что, принужденный требованиями солдат, начал сражение накануне ночи (Oros., VII, 29, 6; ср.: Eutrop., X, 10, 1). Также подчиняясь требованию солдат, римское командование было вынуждено вступить в сражение под Аргенторатом и под Адрианополем. Юлиан был провозглашен императором только потому, что солдаты отказались подчиниться полученному ими приказу Констанция II и отправиться на Восток, чтобы участвовать в войне против персов (Amm., XX, 1–4). Когда поднял восстание Прокопий, на его сторону перешли не только дезертиры всех мастей, но и отдельные воинские части и даже те войска, которые были посланы правительством на подавление этого мятежа (Amm., XXVI, 7, 14–17).

Позднеримские армии часто страдали от своеволия солдат и их склонности к грабежам. Так, Юлиан в 359 г. не отважился вести свою армию через земли союзных племен, испугавшись, чтобы воины «по своей дикости» (per incivilitatem militis) не начали грабежа и тем самым не нарушили бы договор о союзе (Amm., XVIII, 2, 7). Во время персидского похода Юлиан вынужден был с отрядом легковооруженных объезжать свою армию и, чередуя убеждения и угрозы, удерживать солдат от самовольных попыток уйти подальше от армии, вероятно, опять же с целью грабежа (Amm., XXIV, 1, 13). Вообще, как кажется, корысть стала одним из главных мотивов, заставлявших солдат нарушать свой долг [257] . В речи, которую произносит перед своей армией Юлиан, он напоминает им о том, что корыстолюбие часто было гибельно для римских солдат (Amm., XXIII, 5, 21).

Валентиниан I предпринял решительные шаги, чтобы укрепить пошатнувшуюся воинскую дисциплину, и беспощадно карал солдат за их проступки (Amm., XXX, 9, 10). Однако и в его правление случаи нарушения дисциплины были не так уж редки. В 373 г. он не смог захватить аламаннского царька Макриана только потому, что вопреки его приказаниям солдаты подняли шум, принявшись жечь и грабить вражескую территорию (Amm., XXIX, 4, 5).

Нередки были случаи дезертирства и открытого перехода на сторону врагов. По мнению С. А. Лазарева, «полурегулярный характер» движения багаудов, определенно имевших военные навыки, объясняется тем, что в нем приняли широкое участие ветераны и дезертиры [258] . После подавления движения (286 г.), чтобы укрепить окончательно расшатавшуюся дисциплину, Максимиан провел во всех галльских подразделениях «чистку личного состава». Некоторые из воинских частей были подвергнуты повторной децимации. Иногда казнили по 200–300 чел. за раз [259] . Аммиан часто говорит о многочисленных desertores (Amm., XV, 10, 11; XVI, 12, 2; XVIII, 10, 1; XIX, 5, 5; XXV, 6, 6; 7, 1; cf.: Zos., IV, 23, 2). Я. Ле Боэк, обращаясь к этой проблеме, отмечает, что вплоть до времени Константина в юридических источниках не наблюдается ни малейших следов ухудшения состояния дисциплины по сравнению с периодом Ранней империи. И лишь потом законы пытаются восстановить в армии порядок [260] . Начало первой фазы ослабления дисциплины отмечено в 60-х гг. IV в. [261] А. X. М. Джонс, анализируя ряд законов Кодекса Феодосия, полагает, что большинство дезертиров были вновь призванными рекрутами, еще не добравшимися до своих частей [262] . Однако данные, содержащиеся у Аммиана, говорят нам о другом. Прибывший в 355 г. в Галлию Юлиан был озабочен тем, как вернуть солдат, покинувших свои лагеря (Amm., XVI, 3, 3). Во время персидского похода после переправы через реку Абору Юлиан приказал разобрать мост, чтобы солдаты не могли покинуть свои части (Amm., XXIII, 5, 4). Феодосий Старший, высадившись в Британии, немедленно издал приказ, которым он звал под знамена дезертиров, обещая им безнаказанность (Amm., XXVII, 7, 10), а подавляя в Африке восстание Фирма, приказал сжигать дезертиров живыми или отрубать им правые руки (Amm., XXIX, 5, 31).