Чтение онлайн

14(1) Многие порицали Макрина за подобные назначения, так же как и за возвышение Адвента, который служил в лазутчиках и разведчиках и, оставив службу в этих частях, перешел в письмоносцы, был назначен их начальником, затем вознесся до прокураторской должности, и вот теперь император сделал его сенатором, своим коллегой по консулату и префектом Города, несмотря на то, что он и видеть не мог из-за старости, и читать из-за безграмотности, и делами заниматься из-за отсутствия опыта.(2) Причина же его возвышения заключалась в том, что Адвент осмелился сказать солдатам после смерти Каракаллы: «Императорская власть принадлежит мне, ибо я старше, чем Макрин, но поскольку я уже слишком стар, то уступаю ему державу». Казалось, что он так шутит и что Макрин тоже пошутил, когда наделил высочайшим званием сенатора такого человека, который, будучи консулом, не мог ни с кем в сенате вести беседу подобающим образом и по этой причине в день выборов притворился больным.(3) Вот почему в скором времени Макрин заменил его Марием Максимом на посту префекта Города, и всё же назначение Адвента на эту должность выглядело так, как если бы единственной целью Макрина было осквернить сенат. Ибо этот человек не только служил солдатом за жалованье и исполнял обязанности палачей, лазутчиков и центурионов,(4) но и власть над Городом получил раньше, чем исполнил обязанности консула, то есть стал префектом Города прежде, чем сенатором. Макрин возвысил этого человека для того, чтобы отвлечь внимание от своей собственной карьеры, ибо он завладел императорской властью, будучи всего лишь всадником.

15(1) Его заслуженно упрекали не только в этом, но также и в том, что он назначил префектами Ульпия Юлиана и Юлиана Нестора, которые были лишены каких бы то ни было доблестей, не имели значительного опыта в делах и приобрели в правление Каракаллы скандальную известность своим мошенничеством, ибо, возглавляя курьерскую службу, они помогали ему удовлетворять его нечестивое любопытство.(2) Тем не менее лишь немногие граждане обратили тогда внимание на все эти назначения, но, невзирая на это обстоятельство, они сохранили доверие к Макрину. Большинство же простых обывателей ввиду быстрого избавления от Таравта, о чем они и мечтать не смели, и в связи с надеждой на то, что новый император, судя по его деяниям, и во всем остальном не отступит от намеченного курса, не успели изменить своего отношения к Макрину за короткий срок его правления и поэтому горько оплакивали его гибель, но, поживи он подольше, они воспылали бы к нему лютой ненавистью,(3) ибо он начал вести довольно роскошный образ жизни и обращал внимание на тех, кто его за что-либо порицал. Он неоправданно казнил Матерниана и Дата (разве можно назвать преступлением их внимательность к своему императору?), но такой поступок не противоречил человеческой природе, ибо сам Макрин оказался в величайшей опасности. Тем не менее он совершил ошибку, обратив свой гнев на тех, кого подозревал в недовольстве своим низким происхождением и безрассудным желанием властвовать.(4) Ему следовало действовать совершенно противоположным образом. Осознавая, с чего он начинал и кем стал, он не должен был проявлять заносчивость, но действовать сдержанно, заботясь о .....и воодушевляя подданных благодеяниями и проявлением доблести во всех делах без исключения.

16(1) Вот что.....в отношении него....я уже сказал...подробно.......некоторого........император.....словно.......на словах.......власть.......всего.......ее.........воинам........показ......он осмелился рассыпать похвалы самому себе на словах и еще больше в письмах,(2) заявляя среди прочего следующее: «Я прекрасно понимал, что вы тоже встали на сторону воинов, ибо сознавал, сколь великое благо принес державе». В этом же письме он подписался как Цезарь, император и Север, добавив к имени Макрин титулы «Благочестивый», «Счастливый», «Август» и «проконсул», не дожидаясь, как будто так и следовало, нашего постановления.(3) ......и не.....сам такое множество высоких титулов ........имя.........реторианцев.........некоторые........тем не менее.......деяния.......власть.......война главным образом....варваров .... .........поблизости.......в письме он написал просто........императоры, правившие до Каракаллы, и он поступал так в течение всего года......записки......у солдат.......таким образом......ради лести......и не........рассказывать правду, у них появились подозрения, так что они попросили их обнародовать, он отправил их к нам, и квестор зачитал эти, а позднее и другие подобные им записи.(5) Однажды, когда на заседании сената не оказалось ни одного квестора, письма самого Макрина зачитал один из преторов.

17(1) Когда было зачитано первое письмо, сенат издал все необходимые постановления как в отношении самого Макрина, так и в отношении его сына, который получил звание патриция, предводителя молодежи и Цезаря. Макрин был наделен практически всеми полномочиями, но отказался от проведения игр, назначенных в честь начала его правления, заявляя, что по этому поводу достаточно и зрелища, уже устроенного в день рождения Севера.(2) О Таравте он тогда никак не отозвался: ни уважительно, ни презрительно, упомянув лишь о том, что относился к нему как к императору. Он не осмелился провозгласить его божественным, как мне кажется, из-за деяний Таравта и ненависти к нему многих людей, но и врагом народа объявить его не решился из-за солдат. (3) Тем не менее некоторые люди предполагали, что он пожелал, чтобы предание Таравта бесчестию было осуществлено сенатом и народом, а не им самим, тем более что он находился среди легионеров. Он также сказал, что Таравт из-за собственной несправедливости стал главным виновником войны, а увеличение им денежных выплат варварам тяжким бременем легло на государственную казну, ибо подобные траты уже не уступали расходам на солдатское жалованье.(4) Однако никто не осмелился публично говорить о Таравте такие дерзости, так же как и объявить его врагом народа, опасаясь немедленной гибели от рук воинов, находившихся в Городе, но украдкой граждане осыпали его бранью и оскорбляли, как могли. Они поименно перечисляли тех, чью кровь он пролил, и сравнивали его с самыми ужасными тиранами, которые когда-либо ими правили.18(1) Они требовали отмены цирковых игр в честь дня его рождения, переплавки решительно всех золотых и серебряных статуй, установленных в его честь, и незамедлительного обличения и казни тех, кто доносил ему о ком-либо, (2) ибо им казалось, что в его правление не только множество рабов, вольноотпущенников, солдат и преторианцев, но и всадники, и сенаторы, и жены многих довольно известных людей тайно занимались доносительством и возводили на других людей ложные обвинения.(3) И хотя граждане не присвоили Таравту имя врага народа, они постоянно призывали к тому, чтобы почтить Марциалия похвальными речами и статуями под предлогом сходства его имени с Марсом, и не выказали тогда Макрину никакого недовольства.

(4) Дело в том, что они, радуясь смерти Таравта, не имели времени обратить внимание на низкое происхождение нового императора и благосклонно приняли его власть, ибо думали не о том, чьими рабами станут, а о том, от кого они избавились, полагая, что любой первый встречный окажется лучше, чем их прежний хозяин.(5) Отмена всех чрезвычайных выплат, введенных Таравтом (было отменено всё, что тогда вопреки установленному порядку не только изымалось из казны римского народа, но и выплачивалось по его просьбе из средств отдельных общин), и надежда на то, что ничего подобного с ними уже более не случится, побудили их принять сложившееся положение вещей.

19(1) Тем не менее, когда граждане узнали, что Аврелиана нет в живых, а Диадумениан, сын Макрина, провозглашен Цезарем и получил он этот титул формально от солдат, у которых он побывал, вызванный из Антиохии к отцу, но в действительности от самого Макрина, который к этому титулу добавил еще и имя Антонин(2) (он поступил так, заискивая перед солдатами, дабы, с одной стороны, у них не сложилось мнение, что он совсем не чтит память умершего императора, тем более что он тайно убрал некоторые из статуй, поставленных Таравтом в Риме в честь Александра и себя самого, а с другой стороны, для того, чтобы пообещать воинам по этому поводу дополнительно по семьсот пятьдесят денариев), (3) они стали относиться к нему по-другому и, вспомнив, что раньше он был для них никем, а также приняв во внимание всё, что ....других его.....кроме того, подозревая.......устыдились, и более не......Каракаллы, но то, что относится к нему......взывая к.....Севера и Антонина (4)......выражали......и героя..... из-за........мнение всех без исключения людей в Риме......резко изменилось..... сенат.......меня же.........и, когда каждого по отдельности спрашивали о даровании ему почестей, (5) иные отвечали двусмысленно, а.......Сатурнин......некоторым образом приписывая......преторов.......не в его власти было издавать какой-либо указ, дабы не.......для них. Это случилось вопреки обычному порядку, ибо рассмотрение любого дела в сенате считалось незаконным, если только не осуществлялось по приказу императора.

20(1) Римский народ, используя в качестве прикрытия цирковые игры и еще более воодушевленный своей многочисленностью, стал громко кричать во время проведения конных ристаний по случаю дня рождения Диадумениана четырнадцатого сентября, горько сетуя на свою участь, и в частности на то, что лишь они одни из всех людей остаются без предстателя и государя.(2) Они призывали Юпитера как единственного, кто будет начальствовать над ними, говоря при этом следующее: «Гневайся на нас как господин, но сжалься над нами как отец». И они поначалу не принимали во внимание ни всадников, ни сенаторов, которые ... восхваляли императора и Цезаря, так что и.......говорили по-гречески: «Какой хороший день сегодня! Какие прекрасные правители!» и желали, чтобы другие люди с ними согласились, но те вздымали руки к небу и кричали: «Вот он, римский Август; пока он с нами, у нас есть всё».(3) Вот до какой степени большинству людей присуще почтение к более сильному и презрение к более слабому, так что граждане тогда уже не придавали никакого значения власти Макрина и Диадумениана, но относились к ним столь пренебрежительно, словно их уже не было на свете.(4) В значительной степени именно поэтому солдаты презирали императора и не обращали никакого внимания на его попытки добиться их расположения, но главная причина заключалась в том, что пергамцы, лишившись всех благ, которые ранее получили от Таравта, осыпали его множеством неслыханных оскорблений, за что он подверг их публичному бесчестию.

21(1) Теперь же речь пойдет о событиях в армии. По настоянию солдат Макрин не отправил в сенат ни одну из записок доносчиков, никаким иным способом не обнародовал эти записи и, то ли говоря правду, то ли солгав во избежание великих потрясений, утверждал, что ничего такого не было найдено в императорском доме (ибо Таравт либо уничтожил большую часть доносов,(2) либо, как я уже сказал, вернул их отправителям, дабы не оставить никаких следов их злодеяний), но придал огласке имена трех сенаторов, которых он и сам в силу собственной осведомленности считал заслуживающими ненависти. Этими людьми оказались Манилий, Юлий и, кроме того, Сульпиций Аррениан, который оклеветал среди прочих Басса, сына Помпония, когда тот управлял Мёзией, а Сульпиций был его помощником.(3) Все три осведомителя были сосланы на острова (ибо император недвусмысленно высказался против казни кого-либо из них, написав следующее: «дабы мы сами не оказались виновны в том, в чем их обвиняем»), а еще одному, Луцию Присциллиану, было предъявлено обвинение самим сенатом, ибо он скандально прославился наглой клеветой, равно как и резней диких животных.

(4) Действительно, в Тускуле он часто устраивал звериные травли, вступая в бой, как правило, с большим количеством животных, так что на нем были шрамы от их укусов, и однажды он в одиночку сражался с медведем, леопардом, львицей и львом одновременно. Но гораздо более внушительным оказалось число людей, в том числе сенаторов и всадников, которых он погубил ложными доносами.

(5) Как в этом, так и в остальном он оказался в большом почете у Каракаллы, был причислен к преториям, а затем вопреки установленному порядку управлял Ахайей. Он навлек на себя лютую ненависть сената, предстал перед судом и был сослан на остров.

22(1) Вот чем кончили эти люди. Тогда же Флакк был назначен руководить раздачей хлеба, хотя ранее этот пост был отдан Манилию в награду за ложный донос на Флакка. Эти раздачи, как и то, что устраивались преторами во время игр, кроме празднеств в честь Флоры....судьи, вершившие суд в Италии, прекратили разбирать дела, выходящие за установленные Марком пределы их полномочий.(2) Некий Домиций Флор, который ранее был хранителем сенатских записей и после этого должен был быть по праву назначен эдилом и, не успев вступить в должность, уже потерял на это всякую надежду из-за Плавциана, всё же благодаря усердному сбору голосов восстановил свое положение и был назначен трибуном. Аниций Фауст был отправлен управлять Азией вместо Аспера.

(3) Последний сначала был у Макрина в большом почете, ибо производил впечатление человека, способного навести порядок в Азии, но, когда он находился в пути и уже приближался к этой провинции (ибо Макрин не принял его прошение об отставке, которое, будучи направленным еще Каракалле, пришло к нему), император крайне дурно с ним обошелся, отстранив его от должности (ибо Макрину донесли, что Аспер сболтнул лишнего);(4) и когда Аспер вновь попросил его об отставке в связи с преклонным возрастом и болезнью, Макрин поручил управление Азией Фаусту, несмотря на то, что Север пренебрег этим человеком при распределении провинций. Поскольку срок пребывания Фауста в новой должности оказался непродолжительным, Макрин поручил ему оставаться на этом посту также в следующем году вместо Ауфидия Фронтона.(5) Последнему он не доверил ни доставшуюся ему по жребию Африку, ибо жители провинции выступили против его назначения, ни Азию, несмотря на то, что сначала его туда отправил. Тем не менее он позволил Ауфидию, оставаясь дома, получить причитающееся ему жалованье в двести пятьдесят тысяч денариев. Но тот отказался от этих денег, заявив, что жаждет не серебра, а начальствования провинцией, и поэтому позднее получил эту должность от Сардана-пала( Элагабала ). Наряду с этими событиями.....в надежде......из.....вплоть до......возмужалости......23(1) Случилось так, что Юлия, мать Таравта, находилась тогда в Антиохии и была столь потрясена известием о смерти сына, что с ней самой тотчас случился удар, и она хотела уморить себя голодом. Так она тогда скорбела о смерти человека, которого ненавидела при жизни, и ей вовсе не хотелось видеть его живым, но печалилась она о своем возвращении к частной жизни. Вот почему она долго и грубо бранила Макрина.(2) И поскольку при ней оставались ее прежняя свита и отряд сопровождавших ее преторианцев, да и Макрин написал ей в благожелательном тоне, хотя и слышал о том, что она про него говорила, Юлия, воспряв духом и забыв о желании покончить с собой,(3) не отправила ему никакого ответа и стала плести интриги среди воинов, тем более что.....и ей.....и Макрину.....ее сына......в памяти, дабы править безраздельно, подобно Семирамиде и Нитокрии, тем более что она была родом примерно из тех же мест, что и эти царицы. Когда же.....письма.....Макрина......нечто для тех (4)....мнения.....опасаясь, что она может быть лишена титула Августы и будет вынуждена отправиться на родину, и все....Макрина......казалось, что совершит обратное.......как......направиться........он приказал ей покинуть Антиохию в кратчайший срок и отправляться, куда пожелает,(6) и когда она услышала, что говорили в Риме о ее сыне, жизнь стала ей не в радость, и она приблизила свою кончину, отказавшись от еды, будучи уже смертельно больной раковой язвой, которая тлела в ее груди долгие годы, не причиняя ей страданий, но разрослась от удара, который она себе нанесла, узнав о смерти сына.