Чтение онлайн

24(1) Эта женщина, вышедшая из простого рода и достигшая величия в период правления своего мужа, хлебнула много горя из-за Плавциана, перенесла смерть младшего сына, убитого у нее на груди, питала ненависть к старшему сыну вплоть до самой его кончины и была столь поражена известием о его гибели,(2) лишилась власти еще при жизни и уморила себя до смерти. Вот почему никто, принимая во внимание ее судьбу, не назовет счастливыми людей, наделенных великой властью, если только им не посчастливилось испытать истинную и неподдельную радость в жизни и ощущение полного и безмятежного счастья.(3) Вот какой была участь Юлии. Ее тело было доставлено в Рим и погребено в гробнице Гая и Луция. Тем не менее позднее ее останки, так же как и прах Геты, были перенесены ее сестрой Месой в усыпальницу Антонина.

25(1) Жить Макрину оставалось недолго, как и было ему предсказано. Ибо в Риме мул родил мула, свинья родила поросенка с четырьмя ушами, двумя языками и восемью ногами, случилось также сильное землетрясение, и кровь потекла из водопровода, а пчелы свили медовые соты на Бычьем Форуме.(2) Амфитеатр Флавиев был поражен молниями в день празднования Вулканалий, и начался такой пожар, что сгорел весь верхний ряд и всё, что находилось на арене.(3) Напрасными были и людские старания, несмотря на то, что почти все акведуки остались без воды, и небесные потоки, оказавшиеся наиболее мощными и напористыми: настолько тогда и та, и другая водная стихия уступала мощи пламени молний, и сама вода отчасти добавила разрушений. Вот почему в течение многих лет после этого гладиаторские бои проводились на стадионе.(4) Этот пожар стал знамением, предвещавшим будущие события. В правление Макрина многократно случались, конечно, и другие пожары, и более всего страдало императорское имущество, что само по себе всегда рассматривалось как дурной знак.

Но в отношении этого бедствия было высказано предположение, что оно имеет прямое отношение к императору, ибо оно положило конец играм в честь Вулкана.(5) Вот почему был сделан вывод, что произойдет нечто необычное, подкрепленный еще и тем, что в тот самый день Тибр, выступив из берегов, столь стремительно затопил форум и прилегающие к нему улицы, что даже увлек за собой людей. И некая женщина, как я слышал, грозного вида и огромного роста, представшая перед какими-то людьми, молвила, что все эти несчастья ничтожны по сравнению с тем, что им предстоит испытать.26(1) Так и произошло, ибо злоключения были уготованы не только Городу, но и захлестнули весь мир, который был ему подвластен и чьи обитатели обычно наполняли театр. Дело в том что, во-первых, римляне, потерпев поражение, прекратили войну с варварами, а во-вторых, алчность и буйство солдат также причинили им серьезный ущерб. Ниже будет рассказано, как случилось и то и другое.

(2) Макрин, видя, что Артабан пришел в неописуемую ярость и обрушил на Месопотамию огромные силы, сначала по своему почину отправил ему пленников и дружелюбное письмо, в котором он призывал Артабана к миру и возлагал ответственность за случившееся на Таравта.(3) Когда же Артабан не внял этому призыву и, кроме того, потребовал восстановить крепости и разрушенные города, а также полностью освободить Месопотамию и возместить причиненный ущерб, в том числе за поругание царской гробницы (4) (ибо, смело полагаясь на огромную силу, которую он собрал, и презирая Макрина как человека, недостойного царской власти, Артабан дал волю гневу и надеялся, что даже без согласия римлянина осуществит всё, чего желал), у Макрина не осталось времени на размышления,(5) но, выступив навстречу царю, когда тот приближался к Нисибии, он потерпел поражение в битве, начавшейся с того, что римские и парфянские солдаты, расположившись лагерем друг против друга, вступили в схватку из-за воды. Макрин чуть было не потерял весь лагерь, но на помощь пришли оруженосцы и обозные, оказавшиеся рядом.(6) Ибо они устроили дерзкую вылазку и бросились на варваров. Сама внезапность нападения была им на руку, так что их приняли за вооруженных воинов, а не просто помощников. Но......тогда и не......ночи.......(7) войска.......римляне....и враги шум.....их.....подозревали.......их.... римляне.....варваров.....потерпели поражение, теснимые множеством врагов и пришедшие в отчаяние после бегства Макрина.(8) Вот почему......Месопотамии, тем более ....Сирию.....таковы были события, происходившие в то время. Осенью же и зимой, когда консулами были Макрин и Адвент, противники не вступали в бой друг с другом, но, ведя переговоры через послов и глашатаев, достигли перемирия.

27(1) Дело в том, что Макрин в силу врожденной трусости (ибо, будучи мавром, он оказался ужасно пугливым) и из-за отсутствия дисциплины в войсках не осмелился продолжить войну, но израсходовал огромное количество средств, одаривая Артабана и окружавших его сановников подарками и деньгами, так что общая сумма расходов составила пятьдесят миллионов денариев.(2) По этой самой причине парфянин неохотно шел на перемирие и поступал так еще и потому, что его воинов охватило негодование, вызванное как затянувшимся походом, ибо вдали от дома они находились необычайно долго, так и недостатком провизии, которую они не могли взять ни из собственных запасов (ибо они не делали подобных приготовлений), ни из местных, которые либо подверглись опустошению, либо были укрыты в крепостях.(3) Макрин тем не менее не стал отправлять в сенат подробный отчет о произошедших событиях, и поэтому было вынесено постановление совершить молебствие в честь его победы, а ему самому был дарован титул «Парфянский». Тем не менее он не принял этот дар, ибо постыдился, как кажется, получить прозвище по имени врага, нанесшего ему поражение.

(4) Тем временем война с парфянами, как я уже сказал, подошла к концу, после того как Тиридат получил посланную ему Макрином диадему, а его мать, которую Таравт одиннадцать месяцев удерживал в заключении, так же как и захваченная в Армении добыча, были возвращены на родину, в то время как сам Тиридат тешил себя надеждой заполучить земли, которыми некогда владел его отец в Каппадокии, и добиться возобновления ежегодных выплат от римлян.

(5) Даки, разорив часть провинции Дакия и выказав стремление к дальнейшим завоеваниям, остановились после того, как получили обратно заложников, которых Каракалла взял у них под предлогом заключения союза.

28(1) Наряду с этими событиями вспыхнула новая война, но не с чужеземцами предстояло сражаться римлянам, а друг с другом. Всё началось с волнений среди солдат, негодовавших из-за поражений и, что важнее, отказывавшихся переносить какие бы то ни было тяготы, совершенно отвыкших от привычной дисциплины, не желавших иметь во главе такого императора, который правил бы сильной рукой, но считавших себя достойными получать всё, что угодно, без ограничений, и пренебрегавших выполнением каких бы то ни было из надлежащих им обязанностей.(2) Их еще более ожесточили сокращение платы за службу, а также отмена поощрений и освобождений от воинских повинностей, дарованных Каракаллой, хотя им так и не довелось насладиться ни одним из этих благ. Масла в огонь подлило и долгое пребывание на одном месте, случившееся в связи с войной во время их зимовки в Сирии.(3) Казалось, что Макрин поступил как настоящий полководец и проявил рассудительность, когда не стал ничего отнимать у тех, кто находился в строю, и оставил нетронутыми все привилегии, закрепленные за ними его предшественником, но вместе с тем уведомил людей, собиравшихся поступить на военную службу, что они будут приняты на старых условиях, утвержденных Севером.(4) Он надеялся, что новобранцы, прибывавшие в армию небольшими группами, не станут затевать мятеж сначала в силу неопытности и страха, а затем под влиянием времени и привычки, тогда как остальные воины сохранят спокойствие, поскольку сами ничего не потеряли.

29(1) Это решение было бы правильным, если бы войска вернулись в свои лагеря и, следовательно, оказались бы разобщены. Вероятно, некоторые из воинов не стали бы возмущаться, полагая, что они сами не понесут никакого ущерба, поскольку с ними изначально ничего подобного не случилось.(2) Даже если бы они пришли в негодование, то, будучи по отдельности немногочисленными и находясь под командованием кого-либо из сенаторов, не могли бы причинить большого вреда. Но, объединенные в Сирии в единое войско, они опасались, что нововведения грозят и им, если их разъединят (ибо солдаты тогда были уверены, что им потакают лишь из-за необходимости вести войну), а кроме того, раздраженные поражением, они причинили государству больше вреда, чем сами парфяне, ибо, в то время как парфяне убили немногих солдат и опустошили часть Месопотамии, римские воины погубили многих людей в междоусобной резне и свергли собственного императора, но ужаснее то, что солдаты привели к власти другого правителя, подобного предыдущему, который совершал лишь исключительно гнусные и постыдные поступки.

30(1) Мне представляется, что это также было предсказано с такой совершенной точностью, как ни одно событие из когда-либо случавшихся, ибо как раз накануне тех дней произошло явственно видимое затмение солнца, и в течение долгого времени была видна комета, а на протяжении нескольких ночей — и другая звезда с хвостом, растянувшимся от заката до восхода, которая изрядно нас напугала, так что у нас на устах постоянно был следующий стих Гомера:

Вдруг, как трубой, огласилось великое небо.

Услышал Зевс...

(2) У Месы, сестры Юлии Августы, были две дочери, Соэмида и Мамея, рожденные от ее мужа проконсула Юлия Авита, а также два внука. Одним из внуков был Авит, сын Соэмиды и Вария Марцелла, принадлежавшего к тому же сирийскому племени (ибо он был из ее родного города Апамеи), служившего прокуратором, включеннного в сенат и умершего вскоре после этого.(3) Другим внуком был Бассиан, сын Мамеи и Гессия Марциана, сирийца из города Арка, которого назначали на различные прокураторские должности.

(4) Меса жила в своем доме в Эмесе ....когда скончалась ее сестра Юлия, рядом с которой в течение всего времени ее царствования находилась Меса. Ее муж Авит после начальствования в Азии был отправлен Каракаллой из Месопотамии на Кипр в качестве советника наместника, назначенного сенатом, но умер от старости и болезни. Но.....его.....скончался,31(1) некий Евтихиан, потешив зрителей упражнениями, и по этой причине ........... узнав о ненависти солдат к Макрину......(ибо .... и не......лагерь.......когда-либо) и отчасти Гелиосом, которого они называют Элагабалом и которого ревностно почитают, а также побужденный некоторыми другими прорицаниями,(2) решился свергнуть Макрина и сделать вместо него императором Авита, внука Месы, хотя тот был еще ребенком. Ему удалось совершить и то и другое, несмотря на то, что сам он был еще не совсем взрослым человеком,(3) а его сообщниками были немногочисленные отпущенники, солдаты, шесть.....и сенаторы из Эмесы.....выдавая его за внебрачного сына Таравта и нарядив в одеяние, которое прежний император носил в детстве.....привел ночью в лагерь,(4) о чем не знали ни мать его, ни бабка, и на рассвете шестнадцатого мая убедил солдат, ищущих повод для бунта, поднять восстание. Префект Юлиан, получив известие об этом (ибо он находился неподалеку), убил дочь и зятя Марциана, а также некоторых других людей 34(1) и, собрав столько находившихся под рукой солдат, сколько возможно было собрать за короткое время, напал на лагерь, словно там находились его самые заклятые враги.32(1) И хотя он мог взять это укрепление в тот же день (ибо мавры, посланные Таравту по условиям союзного договора, в высшей степени самоотверженно сражались за Макрина, поскольку тот был их земляком, так что даже прорвались сквозь ворота), он не стал этого делать, то ли потому, что боялся ворваться внутрь, то ли надеясь на то, что защитники лагеря сдадутся добровольно. (2) Когда же никто не вступил с ним в переговоры и, кроме того, осажденные за ночь восстановили все ворота и оказались в большей безопасности, он вновь пошел на штурм, но ничего не добился. Ибо его противники стали носить по лагерному валу Авита, которого они уже называли Марком Аврелием Антонином, и изображения Каракаллы в детском возрасте как подтверждение сходства двух мальчиков,(3) заявляя, что Авит был сыном Каракаллы и законным наследником его власти, и восклицая: «Зачем же вы так поступаете, соратники? Почему сражаетесь против сына вашего благодетеля?» Так они взволновали всех солдат, находившихся под командованием Юлиана, тем более что последние были склонны к мятежу, так что, убив своих командиров, кроме самого Юлиана (ибо тот спасся бегством), они и сами сдались, и оружие свое сдали Лже-Антонину.(4) Мятежников, конечно, пытались удержать центурионы и прочие низшие чины, из-за чего какое-то время солдаты находились в нерешительности, и тогда Евтихиан отправил Феста, который был наречен таким именем в честь спальника Таравта, и убедил их убить всех командиров, пообещав им, что каждый получит в награду имущество и должность того, кого он убьет. Ребенок же обратился к ним с речью, заранее для него подготовленной, в которой он восхвалял отца, как он его уже называл, а Макрина как...