Чтение онлайн

(Полностью отсутствуют 14 строк)

33(1)........тем, кто покинул войско, вернуть имущество и гражданские права.(2) Но склонил он их на свою сторону главным образом тем, что ... каждого.....дать......позволил также вернуть изгнанников, дабы благодаря этому казаться законным сыном Таравта...

(Отсутствуют 14 строк)

........Марциана.....34 (12) Макрина.....(ибо Марцелл погиб), он его казнил, но, не осмеливаясь продвигаться дальше без Макрина, послал за императором.(2) Макрин быстро прибыл в Апамею к воинам Альбанского легиона и провозгласил своего сына императором, несмотря на то, что мальчику шел всего десятый год, дабы под этим предлогом умиротворить солдат разными способами и в том числе обещанием выплатить каждому по пять тысяч денариев.(3) Он немедленно выплатил им по четыре тысячи, а другим восстановил довольствие и всё остальное, чего прежде лишил, надеясь умилостивить их подобными мерами. По этой же самой причине он, прежде чем поведать что-либо гражданам о восстании, устроил для них обед стоимостью сто пятьдесят денариев на человека, дабы они думали, что он угощает их не из-за мятежа, а в честь своего сына.(4) И вот, когда он был занят этими делами, к нему подошел один из мятежных солдат, несущий в руке голову Юлиана (последний пытался где-то скрыться, но был найден и убит), обернутую многочисленными лоскутами ткани и очень туго перевязанную веревками, при этом утверждалось, будто бы это голова Лже-Антонина, ибо на свертке была поставлена печать перстнем Юлиана. (5) Посыльный, доставивший эту ношу, сбежал, пока ее разматывали, Макрин же, осознав, что произошло, не осмелился оставаться там, где он был, и нападать на лагерь, но поспешно возвратился в Антиохию. Так поднял восстание Альбанский легион и другие войска, размещенные на зиму в тех краях.(6) Обе стороны готовились к войне друг против друга и отправляли в провинции и в легионы посыльных с письмами. В результате, когда противоборствующие стороны впервые заявили о том, с кем они воюют, и начали посылать многочисленные противоречащие друг другу послания, во многих местах случились волнения.(7) По этой причине лишились жизни многие письмоносцы с обеих сторон, а многие из тех, кто убивал сторонников Лже-Антонина или, наоборот, отказывался немедленно к ним примкнуть, попали под суд и либо подверглись казни, либо понесли иное наказание. Я не стану рассматривать все эти случаи (ибо они весьма однообразны, а их подробности не имеют существенного значения), но опишу в общих чертах события, произошедшие в Египте.

35(1) Провинцией этой правил Басилиан, которого Макрин также сделал префектом вместо Юлиана. Некоторыми делами ведал и Марий Секунд, несмотря на то, что он, будучи включенным в сенат Макрином, получил в управление Финикию. Вот почему оба они были преданны Макрину и поэтому убили гонцов Лже-Антонина.(2) Пока положение вещей оставалось неопределенным, и они сами, и воины, и простой народ находились в напряжении, и, как бывает в смутное время, одни из них мечтали, молились, говорили об одном исходе, а другие о другом. Когда же пришла весть о поражении Макрина, вспыхнуло грозное восстание и многие жители, а также немалое количество солдат лишились жизни,(3) Секунд попал в безвыходное положение, а Басилиан, опасаясь, что тотчас погибнет, бежал из Египта и, прибыв в окрестности Брундизия в Италии, был настигнут из-за предательства одного из своих друзей, живущего в Риме, к которому он тайно обратился с просьбой о пропитании. Так этот человек, позднее переправленный в Никомедию, лишился жизни.

36(1) Макрин, в свою очередь, и сенату написал о Лже-Антонине то же самое, что и начальствующим лицам всех краев, называя его ребенком и утверждая, что он был не в своем уме. Он также послал письмо Максиму, префекту Города, и в этом послании наряду с упоминанием о повседневных делах он сообщал, что новобранцы требуют всех тех благ, которые прежде предоставлялись за службу, и что даже воины, сохранившие свои привилегии, разделяют негодование обделенных новобранцев.(2) Если не пересказывать дословно, он писал о всех тех средствах разрушения воинской дисциплины, которые были придуманы Севером и его сыном, и о том, что невозможно было выплатить воинам жалованье в полном объеме в дополнение к тем подаркам,(3) которые они получали (ибо Таравтом было произведено увеличение общей суммы их ежегодного жалованья до семидесяти миллионов денариев), а не выплачивать также было нельзя, отчасти потому что...что....справедливо....но постоянные расходы......государствен.......(4)... военн....... погублен......мог.....ребенок как.....на себя.....себя.....и из-за того, что у него есть сын, оплакивал свою участь, но заявил, что находит утешение в том, что пережил братоубийцу, попытавшегося погубить целый мир.(5) Затем он добавил примерно такие слова: «Я знаю, что многие готовы ради убийства императора пожертвовать собственной жизнью. Я не имею в виду себя и не утверждаю, что кто-либо из вас желал бы моей гибели или молился бы о ней». На что Фульвий Диогениан воскликнул: «Мы все уже помолились!»

37(1) Это был один из консулов, человек явно недалекого ума, так что его слова не доставили радости ни ему самому, ни окружающим. Он также.....подпись.....письмо.....и к.....кожу......прочесть.....и те.......как прочие, так и.....послан.....прямо....издан....колеблясь......поручив .... (2)....наряду с прочими также....первых к.....общего спасителя.....такого же....письмо.......ибо Лже-Антонин, обнаружив.....в ларцах Макрина еще не.....по своему собственному желанию......издал......волнение.....сделав для солдат.

(3) Он столь стремительно продвигался навстречу Макрину, что тот с трудом смог вступить с ним в сражение возле одной антиохийской деревни, расположенной на расстоянии ста восьмидесяти стадиев от города.(4) И в этом сражении Макрин благодаря усердию преторианцев имел успех (ибо, приказав снять чешуйчатые панцири и выгнутые щиты, он обеспечил им большую подвижность в бою), но его сгубило собственное малодушие, как и было предсказано ему божеством.(5) Ибо в тот самый день, когда нам зачитали его первое письмо о присвоении императорской власти, прилетел голубь и сел на стоявшее в сенате изваяние Севера (чье имя Макрин присвоил себе); и позднее, когда он прислал сообщение о своем сыне, мы собрались на заседание не по призыву консулов или преторов (которые оказались тогда в отсутствии), но по призыву трибунов, что в это время уже почти вышло из обычая.(6) Более того, он даже не написал имени своего сына в начале письма, хотя и назвал его Цезарем и императором, дав понять, что содержание послания исходит от них обоих. Повествуя о произошедших событиях, он называл сына Диадуменианом, но не упомянул имени Антонин, несмотря на то, что мальчик обладал и этим именем.

38(1) Вот каково было положение дел. И более того, когда Макрин написал о восстании Лже-Антонина, консулы, как принято в таких случаях, выступили с речами против самозванца и то же самое сделали один из преторов и один из народных трибунов. Была объявлена и торжественно провозглашена война не только против Лже-Антонина и его двоюродного брата, но также против их матерей и бабки, а участникам восстания в том случае, если они сдадутся, была обещана неприкосновенность, в чем их заверил и сам Макрин.(2) Было прочитано и его обращение к воинам, из которого мы все еще больше убедились в его ничтожестве и глупости, ибо, помимо прочего, он то и дело именовал себя отцом, а Диадумениана своим сыном и при этом попрекал Лже-Антонина возрастом, хотя сделал императором собственного сына, который был гораздо младше.

(3) Когда противники сошлись в битве, Ганнис стремительно захватил узкий проход напротив деревни и выстроил солдат в удобном для боя порядке, несмотря на то, что совсем не имел опыта в военных делах и жил в роскоши. Ибо столь великой оказывается сила случая при любых обстоятельствах, что даже несведущего он наделяет знанием.(4) Тем не менее его войско сражалось довольно вяло, и оно бы не выстояло, если бы Меса и Соэмида (ибо они находились уже при мальчике) не соскочили со своих колесниц и, ворвавшись в толпу бегущих, не сдержали их отступление причитаниями и если бы сам ребенок, обнажив свой кинжал, который он носил у пояса, словно по воле некоего божества, не предстал бы перед ними верхом на лошади в стремительном порыве, будто намереваясь броситься на врагов. Но даже тогда воины Лже-Антонина вновь обратились бы в бегство, если бы прежде не бежал сам Макрин, увидев, как они сопротивляются.

39(1) Потерпев таким образом поражение восьмого июня, Макрин при содействии Эпагата и некоторых других людей отправил своего сына к парфянскому царю Артабану, а сам прибыл в Антиохию, выдав себя за победителя, дабы его здесь приняли,(2) а затем, когда распространилась весть о его поражении и многие люди лишились жизни и на дорогах, и в городе за сочувствие либо одной, либо другой из противоборствующих сторон, он покинул это место ночью верхом на коне, предварительно обрив волосы на голове и бороду, дабы казаться, насколько это возможно, простым гражданином.(3) Так он прибыл в Эги в Киликии, сопровождаемый немногочисленной свитой, и там, выдав себя за солдата курьерской службы, раздобыл повозки и проехал через Каппадокию, Галатию и Вифинию вплоть до Эриболона, порта, расположенного на противоположной стороне от города Никомедии. Его замысел состоял в том, чтобы вернуться в Рим, дабы найти там защиту у сената и народа.(4) И если бы ему удалось уйти от преследования, он непременно достиг бы определенных успехов, ибо пользовался у граждан большим расположением ввиду наглости сирийцев, юности Лже-Антонина и деспотизма Ганниса и Комазона, так что даже солдаты либо добровольно перешли бы на его сторону, либо были бы насильно приведены к повиновению.(5) Но случилось так, что если раньше люди, которых он встречал по пути, не осмеливались его задержать, даже если и узнавали, то теперь, когда он плыл из Эриболона в Халкедон (ибо он не решился прибыть в Никомедию, опасаясь наместника Вифинии Цецилия Аристона), он обратился к одному из прокураторов с просьбой дать ему денег и таким образом был разоблачен и взят под стражу уже в Халкедоне,(6) а когда возвратились те, кто был послан Лже-Антонином, дабы...тогда или когда бы то ни было.....он был задержан центурионом Аврелием Цельсом и, словно самый обыкновенный преступник, препровожден вплоть до Каппадокии.40(1) Здесь же он узнал, что и сын его схвачен (когда он мчался через Зевгму, где во время предыдущей поездки получил императорский титул, его задержал Клавдий Поллион, центурион находившегося там легиона) и выбросился из повозки (ибо он не был связан), но отделался лишь повреждением плеча,(2) а спустя некоторое время после этого, в соответствии с распоряжением о его казни до прибытия в Антиохию, он был убит центурионом Марцианом Тавром, и его тело оставалось непогребенным до тех пор, пока Лже-Антонин, возвращаясь из Антиохии в Сирию, не поглумился над ним.

(3) Так Макрин, хотя и был уже в годах (ибо он не дожил трех или пяти месяцев до пятидесяти четырех лет), отличался опытностью в делах, проявлял доблесть и командовал многочисленными войсками, оказался повержен каким-то юнцом, имя которого никому прежде не было известно, (4) как это было предсказано Макрину оракулом. Ибо, вопросив прорицалище Зевса Бела, он услышал в ответ:

Старец, жестоко тебя ратоборцы младые стесняют!

Сила оставила, старость тебя удручила лихая.

Обратившись в бегство, он.....нежели побежден....мчался через те провинции, которыми некогда правил, был схвачен первыми встречными, словно какой-то разбойник,(5) и хотя он часто вершил суд над многими сенаторами, сам оказался под стражей среди отпетых негодяев; несмотря на то, что обладал всей полнотой власти карать и миловать любого из римлян, сам получил смертный приговор. Он был схвачен и обезглавлен центурионами, хотя сам был вправе казнить и этих, и любых других людей более высокого или более низкого звания. Вслед за ним лишился жизни и его сын.

41(1) Таким образом, никто, даже тот, чья сила не вызывает сомнений, не может быть уверен в своем могуществе, даже люди, весьма преуспевающие, находятся в столь же шатком положении, сколь и остальные. Макрина восхваляли бы более всех других людей, если бы он не поддался горячему желанию взять власть в свои руки, но выбрал бы для управления римской державой кого-либо из сенаторов и провозгласил бы его императором.(3) Только так он избежал бы обвинения в заговоре против Каракаллы, показав, что пошел на это ради собственного спасения, но не из-за жажды власти. Он же и позором себя покрыл, и погубил, так что и дурную славу снискал, и мучениям подвергся более чем заслуженно. (4) Ибо, захватив единоличную власть, даже не имея сенаторского звания, он лишился ее в кратчайший срок и печальнейшим образом. Правил же он год и без трех дней два месяца, если полагать, что он лишился власти в день сражения.