Чтение онлайн

— Что сложного было просто ни во что не вмешиваться? Капитаны бы тебя защитили. Аэций подтвердил, что они приходили к тебе с таким предложением!

— Все же прислал меня сюда как передвижной букет? Для красоты?

— Прислал, чтобы меня тобой не шантажировали!

— А кольцо — тоже для красоты? Помолвочное, да?

— Ну ты подумай! Ты же из нас двоих умная.

Оскорбительное и очевидное предположение осенило мгновенно, даже странно, что она не поняла этого раньше, сразу.

— Повесил меня на свой драгоценный флот, как гирю? Чтобы сенат увяз в бесконечных прениях и никому не смог передать управление.

— Бинго!

— Пошел мной как пешкой, значит. — Она опустила глаза, уперлась взглядом в матовую поверхность криокапсулы. Вот здесь погибший на Земле Арминий Гракх тер ее своей перчаткой. Теперь понятно, что пытался стереть малую царапину, случайно оставленную ее перстнем. Сапфир был тверже плексилена. — Это нечестно. Хочешь сделать мне обиднее, лишь бы не говорить спасибо?

— За что тебе сказать спасибо? Где Малак? Где Ллир? Где «Криос», «Цефей», «Элефсина», «Энлиль»? Почему на «Кроносе» и «Немезиде» повреждения от перегрузок и команды практически небоеспособны? Как ты могла с ногами и копытами полезть в то, в чем абсолютно не разбираешься?

— За Малака поблагодарить можешь… — сгоряча она чуть не выпалила «Квинта и Конрада», но вовремя прикусила язык. Первое правило — не подставлять третьих лиц. Друг другу они могут сделать что угодно, так было всегда, но нельзя вовлекать посторонних. Мало ли, что придет в голову Люцу. Она ведь так и не успела разобраться, что за несчастный случай произошел с Симоном Тарквинием.

Вот так она знает Люция. Вот так она доверяет ему. На пороге огромной войны с неведомым врагом.

— Молчишь? Сказать нечего? Первый бой с настоящим врагом и вы его чуть не проиграли вчистую! С целой армадой кораблей! С «Люцифером»!

— Не проиграли же! — Адресовать такой упрек персонально ей было несправедливо, и горечь уступила место злости. — Можешь сказать мне спасибо хотя бы за то, что я тебя дохлого с Луны вытащила! Где ты оказался по причине собственной безграничной гениальности!

— Раздолбав всю Луну при этом и подставив мой флот и капитанов под пушки Тарквиниев?

— Да, представь себе, бросив на кон собственное доброе имя и шкуру! Разгребая последствия твоего идиотизма!

— Что ж, еще раз спасибо тебе за то, что так хорошо постаралась. Я могу вернуться к своим делам?

Электра стащила с пальца тяжелое кольцо с синим камнем, сжала его в кулаке напоследок. Острые грани впились в ладонь. Она не смогла выбрать, швырнуть ли в лицо и разбить эту равнодушную линию губ, или прицелиться во что-то бьющееся, что разлетелось бы на тысячу осколков, поэтому просто аккуратно положила перстень на крышку капсулы.

— Возвращаю. Тебе пригодится.

Она заметила тень растерянности на его лице, и бешенство хлестнуло ее с новой силой. Вот сейчас она окажется виновата, сейчас у него дрогнут губы, роли перевернутся и это она, а не он, будет жестокая и несправедливая. Надо бежать, пока она еще чувствует свою правоту. И все-таки не удержалась и мстительно добавила:

— Приготовься рассказать сенату, какие дела тебя связывают с Анной Ариадной Лицинией. Предательницей Рима и римского народа.

Люций не нашел, что ответить, и как-то нерешительно протянул руку за кольцом.

— Пока.

Она попятилась, отвернулась от него, прерывая зрительный контакт, чтобы не добавить что-то еще. Что-нибудь уж совсем лишнее. Хватит, последнее слово осталось за ней. И так уже зря помянула сенат, хотела же не вовлекать посторонних. Удивительно, как это он пропустил такую подачу и не поддал ей еще и за это! Ослаб, наверное, пока в гробу лежал. Или просто не успел.

Какая-то заноза царапала ее, не давая уйти. Несоответствие, ошибка. Боги, да весь их разговор сплошная ошибка, и еще неизвестно, как выбраться, дверь ее больше не слушается. Дракон вернулся в свое логово и выйти отсюда без его дозволения нельзя. Вот он стоит, стиснув кольцо в пальцах, и ярость поднимается в нем, как волна. Может быть, он имеет на нее право. Ведь больше нет «Криоса», «Цефея», «Элефсины»… вот оно!

— Не хочешь рассказать мне про «Элефсину»?

— Что? — он посмотрел как из-под воды. Смесь гнева и растерянности отражалась на мраморном лице. — Какую «Элефсину»?

— Вот именно — какую «Элефсину», какого «Энлиля»? У нас во флоте нет таких кораблей. Не было, когда я его приняла. Ты что, не помнишь? Забыл?

Люций отстраненно поднес руку к виску, его серебряные, горевшие дьявольским блеском глаза потухли. И тут она, наконец, испугалась по-настоящему.

— Люций, пожалуйста, допусти к себе Анаклета. Ты, — она споткнулась, подбирая слова. — Ты пострадал больше, чем тебе кажется.

Ее язык все не поворачивался выговорить непреложное и окончательное: «ты умер».

Видеть это неуверенное движение, недонесенные до висков пальцы, было страшно. Страшнее, чем его неуправляемую ярость.

— Да, — неожиданно покорно согласился он. — Пусть придет. Электра, пожалуйста, давай после поговорим.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Она поколебалась, сделала шаг вперед, к нему, но Люций уже отвернулся, а за ее спиной открылась дверь. Пещера отпускала ее.

Электра вышла и прислонилась спиной к стене. Колени гадко дрожали, даже гибкая поддержка пустотного костюма не спасала. Она все-таки чувствовала себя виноватой, хотя и не бросила ему в лицо и половины тех безжалостных и непоправимых слов, что крутились на языке.

Как всегда после ссоры, гнев ее остывал и она почти кожей чувствовала, как оседают кругом хлопья гари и пепла. Бесконечное опустошение, километры выжженной земли между ними. Как знакомо и как мучительно. Все делалось неважным, лишь бы не потерять его, а потом и это становилось неважным и тогда она сама переставала существовать, теряла свое значение. Оставался раскаленный песок, бескрайнее небо и одиночество.

Только в этот раз она была не одна. Нельзя было хлопнуть дверью и запереться от всего света, как бывало раньше.

На нее смотрели — Кастор Мартелл, Антоний Флавий и еще несколько десятков человек. Несколько десятков пар глаз — выжидающих, любопытных, напряженных, испуганных. Сосредоточенных, ободряющих, восхищенных.

Адмирал съест их всех, если захочет, на завтрак с маслом. За бунт и за самостоятельные решения. А она ничего не сделала, чтобы защитить их. Зачем только прилетела, зачем ворвалась к Люцию, бряцая оружием. Чтобы спросить, как он мог ее обидеть? Как глупо. Что это на нее нашло. Чего она добилась? Отдала кольцо и подставила Кастора. Убедилась в том, что Люций ненавидит Гая Тарквиния, как и прежде. А чего она хотела?