Чтение онлайн

Малак широко распахнул глаза и оперся о стол, вскочил, всем своим видом излучая негодование. Смоляные брови свелись в одну гневную черту.

— Как можно отказаться от своих родных ради какого-то там образования и чипа! От мамы. От отца! Это против всех человеческих законов и против бога!

Электра подумала, что свою мать не видела без всяких социальных условий, бесплатно, уже столько лет. И не жалеет. Но такта хватило смолчать.

— В любом случае, пока ты можешь получить статус подопечного и временный чип, без прививки долголетия, — примиряющим тоном сказал Антоний. — А там уж как пойдет. Важно сейчас защитить твои права. Но, конечно, есть одно ограничение.

— Какое.

«Электра, нет уж ты ему скажи! Что это я сегодня за адвоката дьявола. Вот тебе файл».

Электра тут же скинула файл на виртуальный экран, чтоб Малак тоже мог его видеть, стремительно пробежала глазами.

— Ну вот основное, как я погляжу. Нужно регулярно подтверждать учебу, набирать образовательные баллы. Даже если ты получаешь семейное образование на дальних рубежах или на Степи, тесты онлайн на общих основаниях. По всем предметам.

— Чтооо? Учиться? — тут уж принц крови и вероятный опасный внедренный шпион Махди взвыл раненой белугой. — Опять?!

— Истинного римлянина определяет не происхождение, а набор ценностей и знаний, — назидательно процитировала Электра.

Принц и шпион отшвырнул салфетку, тигриным прыжком выскочил из-за стола и скрылся в коридоре.

Кузен гомерически развеселился.

— Это чтоб тебе не скучно было, сестрица! Какой упорный в своем отрицании образовательных перспектив отрок!

— А то мне было скучно. Смех сквозь слезы! На самом деле, он обожает читать. Только на это вся и надежда, может, не станет нам головы откручивать или на что он там еще способен, — Электра быстро взглянула на закрывшуюся дверь, пошла к шкафу и добыла еще одну бутылку. Какого черта вообще!

— Бедная! Должен сказать, что папа с Гаем торгуются до сих пор, так что можно пока заняться делами насущными — подготовкой к войне.

Электра отстраненно оглядела остатки завтрака — чудесно накрытый стол уже превратился в подобие руин, беспорядочно сдвинутые тарелки с разноцветными объедками, смятые салфетки, ножи и вилки валяются как попало…

И ведь знала, что гладко не будет. Отчего же эта бесконечная тоска, которую не залить никакими пузырьками, даже самыми шипучими.

— Погоди, как — торгуются? Неужели не могут договориться?

— Почти по всем пунктам договорились, кроме основного для тебя, как я понимаю. Гай сменил тактику и теперь утверждает, что больше не контролирует лаборатории, а на нет и суда нет. Нет ли у тебя какого плана Б?

— Ну как же! Два года контролировал, а теперь вдруг нет! Лживая бестия изворотливая! Ты в это веришь? — Она с гневным стуком отставила бокал.

Антоний неопределенно пожал плечами.

— Неважно, верю я или нет, важно, что мы имеем на текущий момент — дулю с маслом и острую потребность в диктаторе.

— И отец твой ему верит? Ох, тоже неважно, впрочем… Остальное он все принял? Включая неприкосновенность Малаку, личные гарантии людям?

— Принял.

— Пусть высечет в граните, чтоб не мог назад взять. План Б… — она снова отставила бокал, уже аккуратно, побарабанила пальцами по столу, потом посмотрела ему в глаза. — Скажи мне. До какой степени ты со мной?

Антоний улыбнулся как-то криво.

— Мне нужен объективный взгляд со стороны. Вот с чем помоги, — она тщательно подобрала слова и посмотрела ему прямо в глаза. — Что нужнее Риму в надвигающейся войне: адмирал Аурелий или энергетический ресурс. Объективно.

Улыбка, пусть слабая, теперь совсем исчезла.

— Мне нужно вынести чувства за скобки и оценить бесстрастно. Как?

— Никак, — Антоний вздохнул и устало потер лоб. На смуглом запястье блеснул золотом плоский мужской браслет. — Кто я такой, чтобы вмешиваться в эмоциональные сферы женщины.

— Может быть, Тарквиний прав и мы не должны жертвовать интересами римлян ради неримлян? А я убедила себя, что Люций важнее, потому что он важнее лично мне.

— Тебе не кажется, что ты уже все решила и теперь хочешь получить подтверждение, что решение верное?

— Возможно. Но считаешь ли ты его верным?

— Я поддержу его.

— Почему ты уходишь от прямого ответа? Не может быть, чтобы у тебя не было мнения.

— Тебе важно, что я думаю частным образом?

— Если бы не было важно, я б не спрашивала.

— Почему?

Он посмотрел на нее с ожиданием, выражение перестало быть светским. Вот как выглядит его лицо, когда не прикрыто насмешливо-ироничной маской. Глаза Антония и правда были теплые, не показалось, а взгляд — каким-то ищущим. Электре вдруг стало неловко.

— За эти дни ты ни разу не ошибся.

Он все смотрел и она продолжила.

— Я доверяю твоему суждению. Ты ни разу пока не ошибся. Ты поддержал меня не только в делах, но и по-человечески…

Как мог бы настоящий брат, подумала Электра. Которому от тебя не надо ничего такого, чего ты не можешь дать.

Боги, кажется, он хотел услышать вовсе не это. Антоний наконец моргнул, перестал смотреть в упор. Неловкость сгустилась в воздухе так плотно, что захотелось ее выключить с чипа. Электра поднялась, подошла к мерно гудевшему пищеблоку, взяла в руки дурацкую кружку с красной ракетой. Поставила ее обратно в шкаф. Заставила себя вернуть разговор к делу.

— До сих пор было не так уж важно, поддерживаешь ли ты меня лично или выполняешь задачи, поставленные главой Семьи. Интересы совпадали. Прости за прямоту. А в этом вопросе придется действовать стремительно и, возможно, наперекор Корнелию, наперекор принятым им сейчас договоренностям и обязательствам. Может быть, в ущерб им. Поэтому мне важно, что ты думаешь лично. Поэтому я спрашиваю: ты со мной?

Что же, сдаст он ее дяде, не увидев в ее глазах, что он там высматривал? Или просто откажется поддержать?

Но Антоний только сощурился и по своей привычке подпер ладонью подбородок, перекосив морду набок.

— По некоторым своим причинам — я с тобой.

— И ты поможешь мне вернуть Люция?

— Ах, милая кузина!

Он наконец тоже поднялся, подошел, взял ее за руки.

— Тяжело соперничать с мужчиной, который лежит в криосне! Так что, поверь, я первый заинтересован в том, чтобы его оттуда вытащить.

— Антоний, Антоний! Ох.

Зачем только она допытывалась ответа. Откровенность — хорошо, расставляет точки над i, но некоторые вещи лучше и не слышать вовсе: жизнь сразу же становится сложнее. Как удобно было бы опираться на кузена, воображать его братом и не думать, что он ждет от нее чего-то взамен. Что ж, он по крайней мере честен с ней и сам заслуживает честности.