Чтение онлайн

Удивительно, что монарх, наделенный столь непреклонной решимостью, как Север, на самой вершине своей власти, стал столь же зависимым от префекта преторианцев, как и любой другой правитель до него. В данном случае префектом был Гай Фульвий Плавтиан, соотечественник и родственник матери Севера, который с 197 г. захватил, можно сказать, всеобъемлющую власть почти над всеми отраслями управления Империей. Более того, дочь Плавтиана, Плавтилла, стала женой старшего сына императора, Каракаллы. Но брак оказался несчастливым, и оба, Каракалла и его мать, Юлия Домна, ополчились на Плавтиана. Брат Севера, лежа на смертном одре в 205 г., обвинил префекта в том, что тот готовит мятеж, после чего Каракалла подготовил его убийство. Однако два префекта, сменившие Плавтиана — среди них был выдающийся законовед Папиниан — получили даже более полную власть над гражданской администрацией, и служили на совете императора его личными представителями.

Вскоре Британия стала той частью Империи, которая настоятельно потребовала личного внимания Севера. Стена Антонина, тянувшаяся от Ферт-оф-Форта до реки Клайд, никогда не отвечала полностью своему назначению, а к концу второго века ее укрепления были в большей или меньшей степени разрушены и территория провинции оказалась не защищенной от нашествий с севера. Впоследствии, в 208 г., Север отправился в Британию вместе с женой, двумя сыновьями и Папинианом. Многочисленные экспедиции, последовавшие за этим, проникали в Каледонию до самого Морэй Ферт, но не добились никаких долговременных успехов. Не было сделано ни единой попытки вновь завладеть стеной Антонина, как постоянной линией границы. Была лишь отремонтирована стена Адриана, протянувшаяся от реки Тайн до Соляной дороги — она должна была обозначать и оберегать границу. В 211 г., в Эбораке, Север сильно заболел и призвал Каракаллу и Гету к смертному одру. Вскоре после этого он скончался — в возрасте шестидесяти шести лет.

«Держитесь дружно, — так, по преданию, сказал он, умирая, своим сыновьям. — Будьте щедры с солдатами и не обращайте внимания больше ни на кого!* Уже в начале своего правления Север показал, как высоко он ценит свои войска — он выпустил большое количество монет (подобно Марку Антонию — двумя столетиями раньше) в честь каждого легиона. Более того, он пришел к логическому выводу, что для того, чтобы солдаты, от которых все зависело, проявляли верность и старание, надо лучше платить им. В его правление плата легионерам (хотя они продолжали жаловаться) поднялась с трехсот до пятисот денариев в год, и вдобавок к этому, из-за уменьшения покупательной способности денег, они получали постоянно возрастающее довольствие не только деньгами, но и натурой. Часть премий, которые они получали впридачу к своему жалованью, выплачивалась золотом. Более того, браки солдат с местными женщинами получили официальное признание, а гарнизонам и войскам выделялись участки земли, чтобы они могли обрабатывать ее, а также заниматься торговлей.

Особое расположение также оказывалось и офицерам, включая центурионов, получавшим изрядно увеличенное жалованье и имевшим большое количество привилегий. Более того, армейская служба стала хорошим началом для разнообразных видов карьеры; Север создал новую военную аристократию, постоянно пополняемую из низов, которая с того времени обеспечивала Империю элитой исполнительной власти (из нее также вышла большая часть будущих императоров). Север максимально приблизил к себе всех офицеров и солдат; он по привычке носил роскошную военную форму, и во всех штабах легионов поклонение императору усилилось, затмив даже традиционное почитание знамени. Чтобы несколько сгладить могущественный, воинственный, автократический характер этого поклонения, Север объявил себя наследником благородных Антония Пия и Марка Аврелия, объявив о своем усыновлении задним числом и дав своему сыну Каракалле их имена. Точно так же, в соответствии с его желанием поддержать наследие Антонина, продолжало развиваться римское право. Под влиянием самого императора — его учил законовед Сервилий Сцевола — выдающиеся знатоки права, Папи-ниан и Ульпиан, в своей работе объединили исполнительную и правовую практику, устои и принципы, которые сформировались в ранние времена. Культурная жизнь Империи тоже не застаивалась. В частности, родившаяся в Сирии жена Севера, Юлия Домна, за свое влияние снискавшая звание Матери Лагеря, Сената и Страны, обладала интеллектуальными талантами и получила прозвище «философа». Она собрала вокруг себя кружок образованных людей, в который входили философ Филострат и врач Гален, сделавший многое, чтобы объединить греческую и римскую мысль. Более того, Север сам написал свою автобиографию, к сожалению, не сохранившуюся.

Он также прославился как выдающийся строитель. Его родная Северная Африка особенно выгадала от его активной деятельности; мы все еще можем восхищаться постройками в его родном городке, Лептис Магне, которому он подарил форум, базилику и большой новый храм. Украшенная колоннадой улица, ведущая к гавани, был перестроена в согласии с честолюбивыми замыслами императора. Он также воздвиг триумфальную арку с четырьмя проездами по случаю своего посещения города в 203 г. Стиль украшавших ее рельефов, показывает, что началась новая, отличная от классической художественная эпоха. Одна из сцен воспроизводит план осады в стиле восточных тканей, на другой панели изображен правитель в колеснице. Он представлен в почти средневековой технике, скорее двухмерной, чем пластичной, сосредотачивающейся на ритмично повторяющейся симметрии; это необычный фронтальный портрет императора, напоминающий по стилю изображения надменных парфянских царей. А в самой столице, под большой аркой Севера, вблизи с Римским форумом, общие перспективы и ряды фигур, расположенных рядом с колесницей вновь указывают на отказ от старых гуманистических формул и предвкушение художественных концепций поздней античности.

Север также построил Септемзодий — причудливый, волшебный дворец с фонтанами на Палатинском холме, его разрушили в 1588 г., но на гравюрах видно, каким он был: элегантная совокупность трех ярусов портиков, расположенных друг над другом. Собственное изваяние императора стояло в здании среди Семи Планет астрологии — он был изображен в образе бога Солнца. В семье Севера культ Солнца почти затмил весь прочий римский пантеон. Надо сказать, что вся языческая религия менялась, вместе с ней менялась и социальная жизнь народов Империи. И, хотя Север и дал своему старшему сыну имя «Антонин*, а великие законоведы изо всех сил старались найти все лучшее, что было в прошлом, были объективные причины, мешающие возвращению к золотому веку Антония. Север полагал, что повторение ужасных гражданских войн, которые предшествовали его правлению, могло быть предотвращено только путем расширения и укрепления военной основы его собственной власти; и это, в свою очередь, означало, что гражданское население (хотя многие люди все еще жили хорошо) все больше подвергалось взысканиям, угнетению и эксплуатации со стороны имперских чиновников и землевладельцев. Эти мрачные элементы правления были, вне всякого сомнения, преуменьшены двумя историками-сенаторами, современниками Севера, Геродиа-ном и Дионом Кассием. В самом деле (в отличие от более позднего историка, Виктора, африканца, который чрезвычайно восхищался им) они, вероятно, относились к памяти Севера с чрезмерной суровостью, потому что помнили и сожалели о более счастливых прошлых временах и считали, что чередой бедствий, начавшихся после Севера, Империя обязана его политике. Иными словами, его правление было мостиком между двумя эпохами — между стабильностью второго века и кризисами третьего.

Иоанн Малала, писавший четырьмя столетиями позднее, обратил внимание на то, что Север был темнокожим, а современные африканские книги по истории называют его негром. Но, каким бы ни был цвет лица Севера, на свидетельства Малала не следует слишком полагаться; взять, к примеру, другое его утверждение, что у Севера был длинный нос, совершенно ошибочное, потому что на портретах видно, что нос у него короткий и слегка вздернутый. Волосы и борода у него были вьющимися. Он был невысокого роста, но крепкий и энергичный. Historia Augusta отмечает, что в его речи на всю жизнь сохранились следы североафриканского акцента, и это вполне может быть правдой. Но говорить о нем, как об основателе «семитской* (или «африканской») династии или как о человеке, умышленно варваризировавшем армию, было бы ошибочным. Он принадлежал к космополитичной элите, исповедовавшие римские идеи и идеалы, как и африканцы, которые делали карьеру вокруг него.

ПЕСЦЕННИЙ НИГЕР

193-195 гг.

Песценний Нигер (Гай) (император восточных провинций, 193—195 гг.) родился приблизительно в 135 г. в семье италийского всадника. Возведенный в сенаторский ранг Коммодом, в 183 г. он воевал против сарматов в Дакии (вместе с другим будущим претендентом на трон, Клодием Альбином), и был удостоен поста консула. Затем, в 190 г., благодаря поддержке Нарцисса, атлета, который впоследствии удавил Коммода, Нигер стал наместником в Сирии, где прославился щедрыми пожертвованиями на публичные представления. В середине 193 г., узнав об убийстве Пертинакса и непопулярности его преемника Дидия Юлиана, он позволил войскам Антиохии провозгласить себя императором — почти в то же самое время, когда в Пан-нонии объявили императором Септимия Севера.

Нигера поддержали все девять восточных легионов, которые приветствовали его, как нового Александра Великого; парфянский царь Вологез V тоже выразил ему свои симпатии, но был слишком занят собственными проблемами, чтобы поддержать его войсками, и отправил в распоряжение Нигера лишь несколько отрядов своих клиентов. На европейской стороне Босфора Нигер получил поддержку в городе Византий и надеялся благодаря этому взять под свой контроль два главных межконтинентальных пути. Чтобы окончательно добиться этой цели, было необходимо овладеть еще Перинфом. Но тем временем Север, встревоженный значительной поддержкой, которой пользовался в столице Нигер, покинул Рим и двинулся на Восток. Преодолев не слишком упорное и недолгое сопротивление, его передовые части захватили Перинф. Не мешкая, он вскоре осадил и Византий. Что же касается Нигера, то, узнав о поражении своего полководца Эмилиана под Кизиком, он удалился в Малую Азию, но в 194 г. был наголову разбит в сражении при Никее. С остатками своей армии он перевалил через Тавре кие горы в Антиохию, где вскоре его настигла весть о том, что в Египте против него поднято восстание: на одном из папирусов сохранилось свидетельство о том, что уже 13 февраля в египетском городе Арсиное устроили пышные празднования в честь Севера.

Военачальникам Севера не потребовалось много времени, чтобы, преодолев сопротивление арьергарда Нигера, прорваться через Киликийские Ворота и подставить под угрозу Антиохию. Нигер решил встретить противника в Иссе, на рубеже Малой Азии и Сирии. И вновь — по-видимому, в первой половине 195 г. — его армия была разбита. Нигер еще мог закрепиться а Антиохии, но, едва заслышав о приближении Севера, он покинул город и направился к Евфрату. Однако переправиться через реку ему не удалось: преследователи настигли его и убили. Голову Песценния привезли Северу, а тот сразу послал ее в Византий как предупреждение о страшной участи, уготованной защитникам города, если они продолжат сопротивление. Но когда город сдался (после двух с половиной лет осады), обещанные репрессии последовали с неумолимой жестокостью.

Многочисленные серебряные монеты Нигера очень интересны: отдавая дань римской традиции, изображения вместе с тем содержали и экзотические восточные мотивы. Так, Аполлон назван святым (SANCTVS) — принятый в Сирии титул божества — и уподоблен главному богу Антиохии — Дафну; Юпитер, «властвующий над миром» (PRAESES ORBIS), изображен подобно сирийскому Ваалу; Фортуна названа здесь Атаргатис, Девой Сирии — величайшей из сирийских богинь; a BONVS EVENTVS, бог императорской удачи — это греческий добрый гений (Агатодемон), любимое божество Александрии. Для себя Нигер избрал имя IVSTVS и провозгласил, что ему благоволит Юстиция (Астрея), дух Золотого Века — эта тема находит отражение на всех его монетах. Кроме того, на монетах прославляются также многочисленные победы, но это скорее благие намерения, поскольку в действительности его сирийские легионы сражались не так хорошо, как данувиские войска Севера.