Чтение онлайн

Среди задач, поставленных перед собою Аврелианом, не последнее место занимало реформирование денежной системы, поскольку все ухудшавшееся качество монеты вело к безудержному росту цен. Доверие к торговле можно было бы восстановить чеканкой полноценной серебряной монеты и увеличением в разумных пределах выпуска полновесных золотых монет, но эти меры представлялись неосуществимыми из-за недостатка драгоценного металла. Тем не менее новые монеты из низкопробного серебра хотя бы имели более привлекательный внешний вид по сравнению с прежними жалкими монетами. Более того, на них был указан номинал, и они имели твердо установленную стоимость в золотом эквиваленте.

Эти разумные шаги стали возможными потому, что возвращение восточных провинций обеспечило Империи более постоянные доходы. С помощью этих дополнительных источников денежных средств Аврелиан смог осуществить и другие меры, направленные на обретение финансовой устойчивости. Он аннулировал все долги казне и жестоко наказывал растратчиков и доносчиков. В Риме он ввел контроль за ценами на хлеб, изменил порядок его бесплатной раздачи (по наследственному принципу) и ввел в рацион свинину, растительное масло и соль. Наладив снабжение продовольствием, он приступил к очистке русла Тибра и обустройству его берегов. А в других частях Италии предпринимались попытки возобновить обработку-пустую-щих земель, возможно, с целью снизить цены на вино. Усиление государственной централизации и регламентации достигалось путем преобразования продовольственных и корабельных цехов в корпорации официального, полувоенного характера.

Кроме того, Аврелиан сделал ряд важных нововведений в области религии. Культ солнца, отражавший стремление общества к монотеизму, давно набирал силу в Империи и теперь уже значительно преобладал над языческим культом и образом мыслей. Решающий шаг в этом направлении предпринял Аврелиан, установив грандиозный и щедро финансируемый культ Непобедимого Солнца (Sol Invictus), выделив этому божеству роскошный храм и основав при нем новую коллегию жрецов по образцу древних жреческих коллегий. День рождения этого божества праздновался 25 декабря (этот праздник в виде Рождества унаследовало от солнечного культа христианство). Наиболее активно солнцу поклонялись на родине Аврелиана в данувийских землях, и сам император во время похода против Зенобии посетил Эмесу и Пальмиру, ведущие идеологические центры этого культа. Еще Элагабал пытался заменить традиционные римские культы поклонением эмесскому солнцу, но цель Аврелиана заключалась не в ниспровержении ритуалов предков, а в их дополнении, так что теперь Солнце стояло во главе пантеона, объединяя основные религиозные течения Запада и Востока в единую наднациональную веру. Небывалый случай: голову самого Солнца поместили на лицевой стороне бронзовых римских монет с надписью «Повелитель Римской Империи* (SOL DOMINVS IMPERI ROMANI), причем Аврелиан был изображен его жрецом. Культ официально ввели в армии, и его символы появились на военных знаках отличия.

Конец 274 г. Аврелиану пришлось провести на Севере, там он подавлял беспорядки в Лугдуне и отражал набег варваров на Рецию. Но главным его стремлением оставался Восток, где ему не удавалось отвоевать у парфян Месопотамию. Летом 275 г. он выступил с армией в Азию. Но когда в октябре или ноябре он достиг фракийского города Кенофрурия, расположенного между Перинфом и Бизантием, случилось незначительное, казалось бы, происшествие, приведшее к катастрофическим последствиям. Аврелиан уличил во лжи своего личного секретаря Эрота и пригрозил его наказать. Эрот, стремясь обезопасить себя, сообщил некоторым высшим командирам преторианцев, будто император решил подвергнуть их наказанию вместе с ним. Как он и надеялся, командиры, из страха перед железной дисциплиной Аврелиана — хотя кое-кто, возможно, чувствовал за собой какую-то вину, — приняли его слова на веру, и один из них, фракиец по имени Мукапор, убил императора.

За пять лет правления Аврелиан добился громадных успехов в борьбе как с внутренними, так и внешними врагами, сделав необратимым выход империи из хаоса, который грозил привести к ее распаду. Многочисленные и разнообразные монеты чеканились в правление Аврелиана на монетных дворах в Риме, Медиолане (откуда монетный двор перенесли в Ти-цин), Лугдуне (после подчинения Тетрика), Кизике, Антиохии (отвоеванной у Зенобии), Сисции и Сердике. В Сердике, где основали новый монетный двор для переселенцев из Дакии, находящихся под защитой армии, надписи на некоторых монетах славили императора как «рожденного богом и повелителем» (DEO ET DOMINO NATO), что было непривычным преувеличением. Правда, на других монетах попадаются эпитеты вроде «восстановитель армии» (RESTITVTOR EXERCITI) и даже «освободитель» и «усмиритель мира» (RESTITVTOR, PACATOR ORBIS). Со своей стороны Аврелиан воздавал должное верным дунайским землякам, составлявшим костяк его армии (VIRTVS ILLVRICI, GENIVS ILLVR/d, PANNONIAE).

Historia Augusta сообщает, что Аврелиана называли «Мече-держцем» (manu ad ferrum), и с необычной меткостью добавляет, что он был скорее необходимым, чем хорошим императором. Сенат боялся его, а однажды, как сообщают, он резко одернул свою жену Ульрию Северину (в честь которой тоже выпустил монеты), когда та спросила, нельзя ли ей оставить хотя бы один рулон пурпурного шелка. Он ответил: «Богу не угодно, чтобы ткань ценилась на вес золота».

ТАЦИТ

275-276 гг.

Тацит (Марк Клавдий) (с октября или сентября 275 г. приблизительно по июнь 276 г.). Его происхождение весьма туманно: сведения некоторых письменных источников (причем не только Historia Augusta, чего можно было ожидать, но и Евтропия и Виктора) о нем самом и о его правлении малодостоверны. Местом его рождения называют город Интерамна в Италии, но основано это на вымысле; вероятнее всего, он был, как и многие другие императоры той эпохи, выходцем из данувий-ских земель. Так же, скорее всего, безосновательно утверждение о том, будто он притязал на родство с историком Тацитом, а мнение, будто он провозгласил себя императором лишь после шести месяцев междуцарствия, вызвано путаницей в определении точной продолжительности его правления. Более того, заявление, будто Тацит взошел на престол в возрасте семидесяти пяти лет, основано лишь на желании изобразить почтенного сенатора; вероятнее всего, он был значительно моложе. В равной степени утверждение этих древних авторов, будто его восшествие на престол представляло собой возрождение влияния сенаторов, основано лишь на ряде выдуманных романтических и нравоучительных историй, выдающих желаемое за действительное. На самом деле, как признают Зосима и Зонара, его провозгласил не сенат, а армия, т.е. он был таким же солдатским императором, как и его предшественники и преемники. Однако известно, что во время убийства Аврелиана он находился не в войсках, а пребывал у себя дома в Байях в Кампании. Именно оттуда, после того как солдаты провозгласили его императором, он отправился в Рим, чтобы присутствовать на подтверждении сенатом его императорских полномочий, которые, как сообщается, он принял с подобающей скромностью.

Сенаторы удовлетворили его просьбу об обожествлении Аврелиана. Тацит стремился основать свою собственную династию, так как у него были сыновья, которые могли унаследовать власть. Он поставил сразу же своего единоутробного брата Флориана во главе преторианцев. В это время германские племена предприняли одно из самых грозных своих выступлений: франки перешли Рейн, а южнее алеманны и еще одно германское племя, лонгионы (лугии), прошли долиной Неккар и тоже ворвались в Галлию. Хотя под их натиском пало множество неукрепленных городов, Тацит и Флориан посчитали, что в первую очередь необходимо разрешить острый кризис на Востоке, и выступили в этом направлении. Дело в том, что другие германские племена, в том числе герулы и меотиды (готы с побережья Меотийского озера), которых, как считается, Аврелиан призвал на помощь в борьбе с персами, после его смерти продолжили наступление и вторглись в Малую Азию со стороны Кавказа; они продвинулись на юг вплоть до Киликии. Тацит и Флориан начали боевые действия против них, и Флориан одержал победу, которую Тацит восславил на монетах (VICTORIA GOTHIca), и принял титул «Готский».

Еще один родственник императора, Максимин, которого он назначил наместником Сирии, не смог оказать ему большой поддержки и сам был убит. А вскоре пришло известие и о смерти Тацита в городе Тиана в Каппадокии. Есть два противоречащих друг другу рассказа о том, как он встретил смерть. Согласно одному из них, он погиб от рук убийц Максимина, успевших добраться из Сирии до Малой Азии. Другие источники утверждают, что Тацит заболел лихорадкой и умер естественной смертью — явление столь необычное среди императоров третьего века, что вполне может оказаться правдой.

На монетах, относящихся к короткому правлению Тацита, обильно и многообразно присутствует обычный оптимистический патриотизм. На одной из монет император отождествляет себя с самой Храбростью (VIRTVS). Бог Солнце по-прежнему изображается покровителем имперской армии; он поднял руку, благословляя богиню, называемую Божественным Провидением (PROVIDENTIA DEORwm), которая держит два знамени. Но, как правило, главную роль играли древние божественные покровители Рима и в первую очередь богиня Рома. Один примечательный персонаж, Милосердие Эпохи (CLEMETIA ТЕМРогшл), изображен в виде императора, принимающего земной шар из рук Юпитера; на другой монете тот же самый текст неожиданно сопровождает фигуру Марса, не только с копьем и щитом, но и оливковой ветвью мира.

Historia Augusta добавляет к этому несколько штрихов личного характера, степень доверия к которым каждый может определить по своему разумению. «В жизни, — уверяет нас автор, —

Тацит был весьма умеренным человеком, он никогда не выливал за день и пинты вина, а зачастую даже меньше чем полпинты. Даже на пиру обычно подавался всего один петух, к которому присовокуплялись подгрудок поросенка и несколько яиц. В неограниченном количестве он позволял себе лишь салат-латук, предпочитая его другим видам зелени. Его обильно подавали к каждой трапезе, и он часто повторял, что таким расточительством он покупает себе сон... Он редко мылся и выглядел весьма крепким для своих лет. Ему доставляли большое удовольствие разнообразные изысканные изделия из стекла... Он любил мраморные скульптуры».