Чтение онлайн

244 — 249 гг.

Филипп I (Марк Юлий Вер Филипп) (244—249 гг.), родившийся в 204 г., был сыном арабского вождя из города Трахо-нитида по имени Марин, всадника по положению. Он вошел в историю под именем Филиппа Араба и стал первым представителем этой национальности на римском троне. Он сопровождал Гордиана III в восточной кампании, будучи заместителем префекта претория. В конце 243 г. Филипп Араб занял место умершего префекта Тиместея (по-видимому, он сам отравил своего предшественника) и сумел настроить солдат против императора, обвиняя его в нехватке продовольствия, возникшей из-за того, что не прибыли корабли с зерном. Вскоре молодой император погиб, очевидно, также в результате действий Филиппа. Тем не менее он сообщил сенату, что Гордиан III умер якобы своей смертью и предложил причислить его к богам. Сенаторы, с которыми Филипп поддерживал дружеские отношения, приняли такое объяснение и признали его право на трон. Первым шагом нового правителя стало заключение мира с персами. Его стремление вернуться в Рим — в отличие от Максимина I, для которого промедление с поездкой в столицу оказалось роковым — привело к тому, что договор был подписан в спешке. Однако условия соглашения оказались вполне приемлемыми: римляне получили Малую Армению и Месопотамию (до Сингары) в полное владение и Великую Армению в формальную зависимость — поэтому Филипп присвоил себе титул «Персидский».

Филипп энергично принялся возвышать своих родственников, назначив своего брата, Гая Юлия Приска, и брата (или отца) жены, Севериана, наместниками Месопотамии и Мезии. Вознамерившись основать династию, он немедленно провозгласил своего сына, Филиппа Младшего, Цезарем, и тот вслед за ним подписывал все императорские эдикты. Жена императора, Отацилия Севера, вскоре получила титул Августы. Изображения его жены и сына непременно появлялись на всех выпущенных монетах. Более того, чтобы усилить династический характер режима, он добился обожествления своего отца и установил его бронзовый бюст в родном городе, переименованном в Филиппополь и получившем статус колонии.

Вскоре после восшествия Филиппа Араба на римский трон дакское племя карпов вновь переправилось через Данувий. Ни Севериан, ни военачальники Нижней Мезии не смогли остановить захватчиков, и в конце 245 г. Филипп сам выступил из Рима навстречу противнику. О его присутствии в Дакии в 246 г. свидетельствуют монеты, провозглашавшие новую эру в истории провинции, ознаменованную приездом императора. По-видимому, в том же году произошли сражения с германцами (предположительно, с племенем квадов), ибо императора стали величать еще и «Германским». В 247 г. Филипп принял также звание «Карпский», наголову разбив дакийских карпов, которые вынуждены были оставить свои собственные крепости и просить мира. Возвратившись в Рим, император воспользовался возросшим престижем и возвысил своего сына до положения Августа и равного себе верховного жреца. Таким образом, официально юный Филипп Младший стал также равен императору, как были равны между собой Бальбин и Пу-пиен, хотя, конечно, по молодости не имел настоящего влияния.

В 248 г. оба Филиппа стали соконсулами: отец в третий раз, а сын — во второй. В том же году Империю ждало из ряда вон выходящее событие: празднование тысячелетия со дня основания Рима, вычисленного ученым Варроном (умер в 27 г. до н.э.), окончание десятого века его существования и начало одиннадцатого. Юбилей отмечался с великой пышностью, о чем упоминалось и в надписях на монетах (5АЕСУ1АЯЕ5 АУвО., БАЕСУЬУМ ГЮУУМ). Вдобавок к традиционным религиозным церемониям на арене Большого цирка с небывалой расточительностью проводились Игры с участием множества диких зверей, отловленных еще Гордиа-ном III во время похода против персов для предполагавшегося Триумфа. На посвященных юбилею монетах были изображены гиппопотамы, львы и олени. После ряда лет необходимой жесткой экономии на сей раз расходов не считали. Жителям Рима раздали субсидии в виде специальных монет с надписью АЕТЕШ^ГГАБ А\ЮС. (Аи^^гит) с изображением известных своим долголетием слонов, чтобы убедить их в том, что слава этого города будет навеки связана с династией Филиппов.

Однако весь этот бодрый оптимизм оказался преждевременным и неуместным. В том же самом году — году проведения Секулярных Игр — в разных провинциях объявилось целых три претендента на пурпур, положив начало эпохе, когда армии отдельных гарнизонов провозглашали своих командиров императорами, что привело к вооружению населения и почти полной утрате контроля над ситуацией. Во-первых, уникальная монета, обнаруженная в Лотарингии, свидетельствует о коротком правлении некого Сильванна, объявившего себя императором. Во-вторых, в начале лета до Рима дошли известия, что некоторые данувийские легионы, хорошо понимая важность своей роли в римской армии, присудили трон одному из своих офицеров по имени Пакациан — возможно, причиной тому послужили его заслуги в постоянных пограничных боях и стычках с соседними племенами. Монеты в честь Пакациана, выпущенные в ряде городов Мезии, славили также и тысячелетний юбилей Империи: «Вечному Риму — тысяча лет и один год» (ROMAE АЕТЕЩлае] AN [л о] MILL[aйто] ET PRIMO). Это восстание послужило возмущающим фактором для готов (которым было отказано в ежегодной дани, обещанной еще Гордианом III), и они переправились через Данувий и вторглись в Нижнюю Мезию; их примеру последовали племена карпов. Однако накатывающие валы захватчиков были остановлены упорной обороной города Марцианополя, и причиной тому послужило пренебрежительное отношение варваров к использованию осадной техники.

Примерно в то же время вспыхнули беспорядки в восточных провинциях: брат Филиппа, Гай Юлий Приск, был назначен верховным командующим всего азиатского региона Империи с небывалым до той поры званием «префекта претория и правителя Востока». Его деспотические методы правления привели к взрыву возмущения непомерными налогами, вследствие чего солдаты северной части Сирии объявили императором некого Иотапиана, который, по-видимому, был в родстве с Александром Севером и с бывшим правящим домом Комма-гены, самой северной части Сирии (принцессы этого рода носили имя Иотапе). Иотапиан присвоил себе все титулы, пожалованные Филиппом Приску, дерзко прибавив к ним титул Августа. Все это нашло отражение в надписях на выпущенных им монетах, в которых восхваляется также и одержанная им военная победа (VICTORIA AVG.), но нам о ней ничего не известно.

Убежденный в том, что восстания Пакациана и Иотапиана предвещают развал империи, Филипп сдался. Он выступил перед сенатом с обращением, выдержанным в тревожных и подавленных тонах, и заявил, что собирается отречься от престола. В зале заседаний повисла долгая тишина, которую прервал префект претория Деций, заявивший, что Пакациан не имеет достаточных навыков для исполнения императорских обязанностей, и вскоре погибнет от рук своих же людей. Действительно, некоторое время спустя именно так и случилось, Иотапиана ждал тот же конец. Но Филипп по-прежнему был глубоко раздосадован ситуацией в приданувийских провинциях и решил заменить Севериана (потерпевшего поражение и потерявшего много солдат в боях с готами) Децием, назначив последнего верховным командующим Мезии и Паннонии. В течение 248 г. Деций решительно восстановил порядок и дисциплину, а еще через шесть месяцев воодушевленные войска приветствовали его, как императора. Не поверив заявлениям Деция о том, что он не пожелал принять эти почести, Филипп двинул против него свою армию. Но император был нездоров и не мог сравниться с Децием в военных навыках: в сражении при Вероне его армия, хоть и превосходила противника числом, потерпела сокрушительное поражение. В этом сражении Филипп погиб, а его сына преторианцы увели обратно в лагерь в там убили.

Согласно слухам, записанным Евсевием, Филипп был первым римским императором, исповедовавшим христианство. Но эти сведения скорее всего неверны и навеяны резкой разницей между Филиппом и Децием: последний развернул широкую кампанию суровых преследований христиан. Что касается Филиппа, то можно говорить только о его терпимости к христианам. Таково мнение Дионисия — в то время епископа из Александрии; известно также, что при Филиппе папа Фабиан счел возможным перевезти в столицу останки своего предшественника, Понтиана, скончавшегося в изгнании на Сардинии.

В памфлете тех времен К монарху говорится, что правление Филиппа основывалось на достоинствах философии стоиков и что он был готов простить отдельные ошибки и нарушения в работе правительственных чиновников. Филипп предпринял серьезные шага, чтобы предотвратить злоупотребления в государственном казначействе, и многие его эдикты впоследствии вошли в свод законов (Кодекс Юстиниана), обеспечивавший строгое соблюдение гражданских прав. Он с неприязнью относился к гомосексуализму и кастрации и ввел законы против того и другого. Кроме того, Филипп необычайно щедро финансировал общественные работы и обеспечил достаточное снабжение всей столицы водой. Императору получал много жалоб на беспрецедентные притеснения со стороны императорских офицеров, солдат и государственных чиновников, не говоря о муниципальных властях. Пожалуй, Филипп сделал даже больше своего предшественника, чтобы пресечь подобные злоупотребления. Его царствование было омрачено сомнительными обстоятельствами восшествия на трон, которое стало возможным только после подозрительной смерти Горди-ана III, и критическими обстоятельствами последних лет правления, сложившимися, в числе прочих, и вследствие ухудшения здоровья императора. Придворный художник сумел передать черты его характера в замечательном портрете: мужчина с выразительным лицом неримского типа, отмеченным подозрительностью и беспокойством, с напряженными и подвижными чертами.

ТРАЯН ДЕЦИЙ

249-251 гг.

Траян Деций (Гай Мессий Квинт Деций) (249—251 гг.) родился в 190 г. в поселении Будалия, возле Сирмия, недалеко от Данувия. По-видимому, он происходил из местной знатной семьи, имевшей родственные связи в Италии и располагавшей огромными земельными владениями; его жена Геренния Куп-рессения Этрусцилла была из древнего этрусского рода. Деций оказался одним из немногих выходцев данувийских земель, которые становились сенаторами и добивались назначения на пост консула. Очевидно, он был наместником Ближней Испании (в летописях указывается имя Квинт Деций Валерин) и Нижней Мезии (упоминается Гай Мессий Квинт Деций Валериан). В 248 г., когда Филипп I оказался в окружении узурпаторов и был готов отречься от трона, Деций — в то время префект претория — отговорил его под тем предлогом, что неумелые в административных вопросах претенденты скоро погибнут сами, и дальнейшие события подтвердили его правоту. Впоследствии он получил особые командирские полномочия в Мезии и Паннонии, разгромил вторгшихся на территорию Империи готов и восстановил дисциплину в своих войсках. Многие историки идеализировали его во всех отношениях. Так, Зосима заявлял, что Деций предостерегал (но безуспешно) императора о возможности появления у солдат желания отречься от клятвы Филиппу и заключить союз с самим Деци-ем. Именно так и случилось в июле 249 г. Тогда, по сообщению Зосимы, Деций вновь написал Филиппу, обещая по возвращении в Рим сложить с себя императорские знаки отличия, которые в создавшейся ситуации ему пришлось принять от солдат. Но «узурпатор поневоле* — тема слишком романтичная, чтобы быть реальной, и нет серьезных причин приписывать Децию отказ от трона из неких высоких соображений.

После полной победы над превосходящими силами Филиппа в сражении под Вероной, приведшей к гибели императора и его сына, Деций вернулся в Рим, и в начале октября сенат утвердил его право на трон и оказал ему прочие почести, в число которых входило присвоение имени Траян: оно постоянно появлялось на монетах. Сенат, по-видимому, надеялся на хорошие отношения с новым императором, коль скоро он избрал Траяна образцом для себя. Ко всему прочему, Траян прославился как завоеватель, и Деций, помнивший об этом его качестве, не замедлил выпустить монеты не только в честь родных данувийских провинций (PANNONIAE, GENIVS ILLVRICI), где он начал свою карьеру, но и в честь данувийских армий, составлявших в то время ядро военной мощи Империи (GENIVS EXERCITVS ILLVRICIANI).