Чтение онлайн

Однако боевая награда для римского легионера, как и для многих его современных коллег, служила предметом гордости, а не купли-продажи. Dona militaria всегда отмечались в воинских эпитафиях: словами или изображением. Их клали также в солдатские захоронения. Поэтому как один из элементов лагерного пекулия военные награды можно рассматривать с большой натяжкой. Награды выдавали в связи с боевыми кампаниями или маневрами. Естественно, что у тех, кто участвовал в сражениях, боевых наград было больше, чем у тех, кто охранял мирную границу. Однако и среди фронтовиков, как, в частности, показывает анализ надгробных памятников легионеров с рейнской границы, являвшейся самой неспокойной до конца I в., имевших боевые награды было немного. (15) Можно предположить, что в римской императорской армии были весьма жесткие критерии награждения. Браслеты, ожерелья и медали в качестве солдатских наград выходят из обихода во II в., став отличительными знаками исключительно центурионов, и исчезают в эпоху Северов. В III в. в качестве форм поощрения солдат выступают уже увеличение пайка, денежная премия (Veg. Epitoma rei mil. II. 7).

Наиболее существенным источником материального обеспечения, который могло предложить солдату государство до правления Северов, являлась, как мы полагаем, военная добыча (praeda): движимое имущество и рабы. Согласно традиции взятый штурмом город отдавался на четырехдневный грабеж солдатам-победителям (Tac. Ann. III. 39). В случае добровольной сдачи контрибуцию получал полководец (Tac. Ann. III. 19), который делился с солдатами в соответствии с их рангами. Награбленное солдатами имущество чаще всего распродавалось торговцам из гарнизонного поселка -- канабы, во время похода следовавшим за войском. Захваченные пленники частью становились лагерными служками, частью продавались. Из эпитафий известно о существовании личных рабов, прежде всего у легионных всадников. Император Адриан (117-138 гг.) разрешил солдатам освобождать рабов (Digestae XLIX. 17. 13) и тем самым признал право легионеров быть патронами (что традиционно считалось прерогативой patris familias). По данным же эпиграфики вольноотпущенники легионеров известны уже с начала Империи. (16) Вероятно, Адриан узаконил давно существующую практику.

Завершая разговор о "лагерном пекулии", следует отметить, что солдаты, особенно относящиеся к разряду principales, а с начала III в. и все остальные, имели достаточно возможностей для обзаведения каким-то скарбом и накопления денег. Косвенными признаками достаточной кредитоспособности легионеров служат денежные клады, нередко попадающиеся археологам, исследующим стоянки римских войск, (17) обломки дорогой посуды и прочей утвари, оставшейся в горах мусора на месте легионных лагерей, а также таверны и бордели -- неотъемлемые атрибуты канаб -- поселков, возникавших в непосредственной близости от воинских частей. В пользу состоятельности значительной части легионеров свидетельствуют многочисленные выполненные на высоком художественном уровне надгробные памятники умершим солдатам. Погребения отдельных легионеров, как показывает, в частности, замечательная реконструкция в Кельнском музее Римско-Германской Комиссии, достигали порой высоты двухэтажного дома и выглядели подлинными мавзолеями.

Можно заключить, что с I по III в. материальное положение легионеров улучшалось, тогда как жизненный уровень большинства гражданского населения в III в. существенно снизился (18. Расширилась и юридическая дееспособность легионеров на фоне прогрессирующего ущемления прав гражданского населения. С середины II в. в легионах были представлены выходцы почти из всех слоев римского гражданства. С начала II в. в легионах возрастает доля уроженцев пограничных провинций, тогда как представительство внутренних территорий в основном роде войска империи неуклонно сокращается.

Маркоманнские войны (166-180 гг.) открыли эпоху бедствий, обрушившихся на Римское государство и, в частности, показали недостаточную эффективность существовавшей системы комплектования в условиях широкомасштабных конфликтов, одновременно возникавших на разных участках границы. Думается, проблема заключалась и в том, что глубинные кризисные процессы, начавшиеся поначалу в обществе и экономике наиболее развитых территорий государства и постепенно распространявшиеся на периферию, ускорили размывание средних слоев римского гражданства, составлявших костяк легионов. Прогрессирующее ухудшение физических кондиций новобранцев, снижение их образовательного и нравственного уровня, неизбежное при наборе из низов общества, негативно сказывалось и на боеспособности вооруженных сил.

Реформы Септимия Севера, призванные укрепить армию, ставшую наряду с пограничными провинциями социальной опорой принципата, и радикально улучшить качественный состав новобранцев, по сути дела завершили процесс разрыва армии с гражданским обществом Империи. Легионеры превратились в зажиточную и привилегированную социальную группу, сросшуюся с обществом пограничных территорий. Благодаря мужеству легионов и стойкости населения лимитрофных провинций Империя была спасена. Однако политика "солдатских" императоров, опиравшихся на легионы и пограничные провинции, нацеленная на сохранение античных форм жизни, оказалась глубоко чужда жителям внутренних территорий, где античность изжила себя исторически.

Во времена Республики ветераном считался каждый, кто отслужил в армии шесть лет подряд. Термин veteranus появился в середине I в. до н.э., а до того заслуженный воин назывался evocatus или emeritus. (1) До военной реформы Гая Мария вопрос о пенсионном вознаграждении ветеранов не вставал, поскольку легионеры набирались только из состоятельных римских граждан, которые, как считалось, после военной службы возвращались к мирным занятиям. Открыв доступ к военной службе для пролетариев, не имевших источников доходов в гражданской жизни, Гай Марий поставил государство перед проблемой вознаграждения отставных воинов. Впрочем, сенатская олигархия эту проблему решать не желала, полагая, что обеспечение ветеранов является личным делом полководца -- патрона своих солдат. Рассчитываться с ветеранами полководцы должны были за свой счет. Решение проблемы ветеранского вознаграждения в период гражданских войн осложнялось тем обстоятельством, что демобилизовывались сразу целые армии и необходимо было единовременно рассчитать десятки тысяч человек.

Хотя Гай Марий в годы своего консулата нашел наиболее дешевый и приемлемый для солдат и полководцев способ вознаграждения ветеранов -- путем наделения земельными участками в провинциях, (2) далее вопрос ветеранского обеспечения решался исключительно через экстраординарные политические институты: диктатуру и триумвираты. Трудность решения указанной проблемы заключалась в том, что легионеры, преимущественно уроженцы Италии, желали получать землю на родине. Между тем к I в. до н.э. Ager Publicus в Италии был полностью поделен. Диктатор Сулла, опираясь на насилие, положил начало практике наделения ветеранов землей за счет передела Ager Publicus в плодородной Кампании. Впоследствии там же, но уже с использованиемя законных средств, находили для ветеранов землю триумвиры Помпей и Цезарь.

Именно с деятельности Гая Юлия Цезаря -- сначала консула в рамках неформального триумвирата с Помпеем и Крассом, а затем и диктатора -- начинается период наиболее интенсивного развития ветеранского землевладения. Еще в бытность консулом 59 г. до н.э. он добился принятия двух аграрных законов, которыми руководствовался впоследствии. В соответствии с этими законами ветераны получали наделы из категории государственных земель -- Ager Publicus. Участки должны были выкупаться у желающих продать наделы за счет военной добычи и сбора податей с новых провинций. В духе аграрного законодательства братьев Гракхов предполагалось, что полученные ветеранами участки не подлежали продаже в течение двадцати лет. (3)

После завершения войны Цезаря с Помпеем основным районом получения солдатами земли стала Цизальпинская Галлия -- область, с одной стороны, сильно романизированная, а с другой -- обладавшая некоторым запасом земель из категории Ager Publicus. Наделение ветеранов землей проходило в строгом соответствии с законами при широком привлечении личных средств Цезаря. Поскольку землю здесь получали солдаты-выходцы из местных общин, не было необходимости в основании новых городов. Нередко при этом происходило "переоснование" колонии, которая благодаря ветеранскому контингенту получала название Юлиевой и устанавливала клиентские отношения с самим Цезарем. В том случае, если ветеранам отводилась земля на территории муниципия, он обычно не получал статуса колонии, а ветеранское поселение при нем существовало в виде автономного анклава. (4)

Многие ветераны -- вероятно, римские граждане из провинций по происхождению – получили землю в заальпийской Галлии, Испании, Африке, Иллирике, Эпире, Ахайе, Азии, Вифинии. (5) Трудно сказать, сколько из 80 тысяч человек, ставших при Цезаре владельцами земли в провинциях (Suet. Jul. 42), было легионных ветеранов. Ясно только, что речь идет о десятках тысяч человек. В отличие от Италии в провинциях ветераны часто основывали новые города, в том числе высшего по римским законам, колониального, статуса. Названия некоторых легионов Цезаря были отражены в названии ряда поселений: Нарбонн -- колония дециманов (десятого легиона), Форум Юлия -- октаванов (восьмого), Бэтерры -- септиманов (седьмого), Арелат -- секстиманов (шестого), Араузион -- секунданов (второго). (6) Впрочем, как резонно заметил еще Т. Моммзен, едва ли каждая ветеранская колония создавалась исключительно за счет солдат одного легиона. (7) В ее основании участвовали воины разных боевых частей, а также гражданские переселенцы. Численность последних в новой колонии обычно составляла от нескольких сот до 3 тысяч человек, хотя встречались и исключения как, например, в Венузии, где получили землю сразу 20000 ветеранов. (8)